Его алые глаза

      Зима наступила неимоверно быстро, а это значит, что нужно доставать зимние геройские костюмы.       Бакуго, у которого причуда буквально зависела от его пота, было не просто плохо, а ужасно. Теперь для причуды приходилось разогреваться в два раза дольше. Жаль, что пот нельзя вырабатывать по щелчку пальцев.       Сказать, что Киришиме было лучше, чем Бакуго, означало солгать. Парню приходилось носить довольно открытый костюм, ведь его причуда не позволяла футболок с длинными рукавами, курток или ещё чего-нибудь, что хоть как-то могло согреть. Когда красноволосый выходил на улицу, то кричал про закаливание, поэтому никто ничего не говорил.       Этой зимой солнца почти не было видно. Пасмурные тучи говорили, что вместо снега пойдёт дождь. Поэтому настроения на учёбу не было. Просыпаться нужно рано, солнца нет весь день, к тому же ещё и холодно.       Каминари, который всё время пытался поднять настроение одноклассникам, сам попал в уныние. Весь класс чуть ли не на похороны приходили. — Так, что за лица?! Вы же герои! На моём уроке должна присутствовать только яркая юность! — твердила Полночь три раза в неделю на своём уроке.       Как бы учителя не пытались подбодрить ребят, те оставались кислыми. Даже непоколебимое лицо Шото выглядело иначе. — Это же класс 1-А! Слышал, скоро у нас будет совместная тренировка, надеюсь, вы не станете ещё унылее после своего поражения, — Монома кричал чуть ли не на всю столовую, чем вызывал смешки и косые взгляды. — Извините, ребята, на этой неделе он шумит больше обычного, — Кендо приходила на помощь и «обезвреживала» блондина своим кулаком.       Кацуки погода тоже не вдохновляла на геройства, слишком унылая для такого взрывного парня. Но что удивляло, так это настроение Киришимы, которое менялось каждые несколько часов. Хотя одно оставалось неизменным — его улыбка. Он всё так же светил ей, но чуть реже и только наедине с блондином. Будто солнце, которое светит только ему.

***

      Бакуго снова холодно, обогреватель в комнате немного спасал ситуацию, но всё равно приходилось лежать под тёплым одеялом. По крайней мере, пока не приходил красноволосый. — Ка-цу-ки, — в комнату ворвался парень в свитере и тёплых штанах. — Ва-ли, Эй-джи-ро, — передразнивая Красного Бунтаря, Бакуго глубже закутывался в одеяло. — Кацуки, пойдём гулять! Будем закаляться!       Красноволосый прыгнул на кровать парня. Пытаясь «откопать» блондина из одеяла, Эйджиро откинули к стене. — Не пойду. Если на нас нападёт злодей? От меня не будет никакой пользы, поэтому я сейчас буду смотреть сериал, а ты иди и донимай Денки. — Ну Ка-цу-ки, ты не хочешь повеселиться? — парень, всё же найдя тело блондина в одеяле, приобнял того со спины, ближе прижимаясь к нему. — Не хочу… — начав шевелиться, чтобы Киришима всё же отстал, Взрывной Бог Динамит выбрался из хватки друга и придвинулся ближе к краю кровати. — А если так?..       Киришима притянул того к себе, левую руку заводя под майку блондина, ощупывая прокаченный пресс и опуская её всё ниже и ниже, доходя до резинки штанов. Красноволосый почувствовал, как спина Бакуго напряглась. Ещё бы немного, и парень дотронулся бы до паха Кацуки, но блондин оттолкнул руку красноволосого. Откинув одеяло, он удалился из своей комнаты, оставив Эйджиро одного. — Оставил меня одного, чтобы подумать над своим поведением?

***

      Блядский Киришима. Любит же лезть в личное пространство. Хотя, обычно не позволяет себе этого, только если чего-то сильно хочет. На раздумья про красноволосого времени нет, сейчас точно не до него.       Блондин выходит из своей комнаты в одной майке и спортивных штанах, даже ноги были без носков и обуви, может, это и была причина холода. Зайдя в гостиную, он замечает Пикачу, который разлёгся на всём диване и играл в Nintendo.       «Лучше бы английским позанимался, а то опять будет последним в классе. Эйджиро уже получил за это», — думая о тупости блондина, он прошёл мимо и сел на ближайший пуф. — Йо, Бакуго, разве Киришима не заходил к тебе? — Электрозума отвлёкся от игры на несколько секунд и снова продолжил деградацию своих мозгов. — Идёт нахуй этот дерьмоволосый. Пока не прекратит врываться в личное пространство, ничего не получит.       На это Денки ничего не ответил. Смысла в этом всё равно нет, Кацуки его даже слушать не будет.

***

      Киришима всё ещё был в комнате Кацуки. Когда блондин зашёл внутрь своей обители, то не сразу заметил тело красноволосого, но стоило подойти ближе, как в глаза бросились чуть прикрытые ступни. Сам парень лежал под одеялом, поэтому нельзя было узнать спит он или нет.       Стянув с Эйджиро свою «грелку», во взгляд бросились два красных зрачка, которые прожигали взглядом. — Ты вернулся! — Киришима поднялся на ноги и накинулся на блондина, повиснув на его шее. — Сколько ты собирался лежать под одеялом? — Бакуго продолжал держать в руках теплую ткань. — Пока ты не появился бы. — Тупизм, я мог бы свалить из общаги и… — Бакуго даже договорить не успел, Киришима перебил его: — Не мог! В одной майке и спортивных штанах было бы холодно, — красноволосый наконец отлип от парня и оглядел его. — Если будешь перебивать, то свалишь из моей комнаты и не пойдёшь со мной за горячим шоколадом.       На некоторое время Киришима замолчал, будто проматывая все слова Бакуго. Опустив глаза на ноги Кацуки и свои, он продолжал молчать. Но не прошло и пяти минут, как он заговорил: — Мы идём на свиданку? — Что?.. — в отличии от Киришимы, Кацуки смотрел прямо перед собой, пытаясь найти ответ на вопрос в глазах Эйджиро. — Можешь считать, что да… — Тогда я пойду переодену свитер, — красноволосый пулей вылетел из комнаты, не дав Кацуки и слова сказать.       В голове крутилось лишь три слова: «Что. Это. Было.»       Хотя нет, их было четыре: Что. Это. Блять. Было.

***

       На улице было всё также пасмурно. Признаков солнца не было, казалось, что сейчас пойдёт дождь. Кацуки его ненавидел, хуже мороза только капли, падающие с неба.       Киришима шёл слева от блондина, иногда он говорил про новую игру, которая вышла совсем недавно, но уже была приобретена Денки. Он рассказывал про Мину и Серо, которые усердно учили того танцевать, на этом рассказе парень покраснел и улыбнулся, в его зрачках снова заиграл тот яркий огонёк, что был в начале дня, когда Бакуго грелся в «тонне одеял».       Может быть солнца на небе и не было, но рядом с Кацуки точно шло подобие на него. Такое же яркое, весёлое и греющее сердце.

***

— О, вы уже вернулись, — первым, кто заметил их присутствие, стал Пикачу.       Блондин, наконец, оторвался от своей «любимой» игры и уже смотрел сериал по телевизору. Киришима, сняв шарф, улыбнулся Денки, собираясь спросить про новую игру, но он не успевает. — А ты не видишь?! — не обратив внимания на Денки, Бакуго поднялся к себе в комнату. — Что это с ним? — блондин перевёл свой взгляд со злого Кацуки на Киришиму. — Не знаю, когда мы подходили к общежитию, он вёл себя нормально. — Хотя понятно… — Что именно? — Эйджиро снял свою куртку и подсел к Каминари. — Ну ты же его парень…       На это Киришима промолчал. Парни давно уже объявили о своих отношениях, но иногда вели себя, будто незнакомцы.       Спустя пару минут, за которые блондин перевёл взгляд на телевизор, Эйджиро кивнул, промямлил что-то вроде «да» и ушёл к лифту.

***

      Когда Киришима входит в свою комнату, Бакуго уже восседает на его кровати. Глаза парня были закрыты, дыхание сбивчивое, он пытается успокоиться. Красное покрывало было смято, а одна подушка валяется на полу. — Меня интересует, что здесь было? — поднимая подушку, красноволосый смотрит на блондина, пронзая взглядом. — Небольшой взрыв, — глаз он так и не открывает. — Надеюсь, в переносном смысле? — парень хохотнул, пытаясь пошутить, но ничего не получил в ответ.       Сев на край кровати, Эйджиро начал рассматривать свои плакаты, будто в первый раз, когда был маленьким. Молчание тяготило обоих, но никто не мог начать говорить.       Киришима думает, что сказать. Он не понимает поведение Бакуго. Всё же было хорошо. Грубые ответы на вопросы Денки бывали часто, если не всегда, но то выражение лица Кацуки мучили красноволосого загадками. Обычный Бакуго не ушёл бы в свою комнату, а сел бы рядом с блондином, забирая пульт и переключая на другие каналы.       Собравшись с мыслями, Красный Бунтарь повернулся к парню. Алые глаза смотрели прямо в красные, неловкое молчание сменилось ещё более неловкой тишиной с взглядами полной уверенности, что сейчас что-то будет. — Собираешься что-то сказать? — Бакуго первым прерывает «молчанку». — Я… Почему ты ушёл в мою комнату и нагрубил Каминари? — Он задавал глупые вопросы. Ты знаешь, что я не люблю отвечать на вопросы, а тем более на те, в которых нет никакого смысла. И нехрен улыбаться каждому встречному.       Осознание приходит сразу… Бакуго ревновал. Похоже, Киришима всё-таки Бог, иначе как объяснить это восьмое чудо света? — Эх, ты ж мой ревнивец. Неужели всё из-за этого? Хорошо, с этого дня я больше никогда и никому не улыбнусь, буду, как ты! — Киришима скорчил гримасу, пытаясь повторить выражение лица Кацуки, но тихие смешки и улыбка, что не слезала с уголков рта, мешали ему.       Блондин молчит. Взглядом он продолжает вгрызаться в Эйджиро.       Закрыв глаза, он выдыхает. Но открыв снова, он подаётся вперёд к сидящему Киришиме.       Найдя губы своего парня, он впивается в них своими. Поцелуй получается грубым, на примирительный не тянет. Но блондин пытается сделать хоть что-то, что покажет о взаимности его чувств, хотя бы пока воздух не кончится.       Киришиме многого и не надо, поэтому он углубляет поцелуй, подаваясь парню навстречу.       Кацуки повалил Киришиму спиной на кровать, отрываясь от поцелуя и седлая его бедра. — Что ты там спрашивал? Хочу ли я повеселиться? Ответ утвердительный, — Бакуго целует его ещё раз.       Киришима молчит, утыкаясь в левое плечо почти-про-героя. Руки, что до этого лежали на боках блондина, приподнялись на грудь, ощупывая уже затвердевшие соски.       Бакуго сжимает простыни руками, чуть слышно постанывая. — Ну что ж, повеселимся…       Киришима переворачивает парня на спину, оказываясь сверху. Руки снова на боках, а простынь теперь смята и перекручена, но всё так же находится в крепкой хватке блондина. — Нам бы стоило переместиться на подушки, — в чём-то блондин был прав, всё-таки лежать ногами на том, на чём потом будешь спать — не очень правильно.       Киришима, услышав Бакуго, подхватывает того и падает на подушки, снова переворачиваясь, чтобы снова оказаться сверху.       Первым одежды лишается Эйджиро, закончив с этим, он начинает помогать Бакуго. Пока блондин снимает свою чёрную майку, что у него получается быстро и довольно успешно, Киришима стягивает серые спортивные штаны, благо, у них была резинка, а не ремень.       Покончив и с одеждой блондина, Киришима начинает целовать Кацуки. Лоб, веки, скулы, уголки губ, сами губы, шея, ключицы, все места, которые только мог видеть Эйджиро. На коже появлялись красные пятна, под любимыми майками Кацуки их не скроешь.       Спускаясь всё ниже, красноволосый доходит до сосков. Блондин выгибает спину, идёт навстречу языку парня. Левый сосок он прикусывает, иногда посасывая, а правый ласкает пальцами.       Бакуго продолжает «идти» навстречу. Рукой хватается за подушку.       Тело у Бакуго шикарное, это уже давно было подмечено Красным Бунтарем. Были видны хорошие бицепсы; пресс, который можно увидеть под облегающей тканью геройского костюма; мышцы ног не отставали от верха, они так же были неплохо прокачаны, но самое главное, что было у него — гибкость.       Киришима спускается ниже к животу парня. Кацуки извивается под ним, когда язык проходит по прессу, оставляя мокрые полосы. Красноволосый усмехается своим мыслям, целуя напряжённый живот блондина. Кацуки остаётся только думать о мыслях Киришимы. — Я не закрыл дверь, — Киришима отрывается от живота, на котором образовались красные пятна, и смотрит на Великого Взрывного Бога Динамита. — Похуй. — Каминари или кто-то ещё может зайти. — Похуй.       Киришима хмыкает, но продолжает свою дорожку поцелуев, доходя до пупка. Но, не успев ничего сделать, его отталкивают. Бакуго принимает сидячее положение. — Эй… — всё, что смог выговорить красноволосый.       Бакуго подполз к коленям парня, беря его член в руку. Парень провёл пальцами по всей длине, пачкая руку в смазке. Блондин облизывает губы.       Во рту появляется больше слюны. Становится неимоверно горячо, наконец Бакуго не чувствует холод.       Блондин обхватывает головку губами, закрывает глаза. Красноволосый вздрагивает, не то, чтобы блондин никогда не делал ему минет, просто сейчас всё было будто иначе. Будто секс, вызванный на почве ревности и примирения, был каким-то другим.       Язык Бакуго обжигает, или так кажется только Эйджиро. Он чувствует, как язык обводит головку. Парень погружает член глубже, беря его чуть ли не во всю длину.       Черт!       Хотя нет.       Господи!       Бакуго был и вправду способен делать всё на высшем уровне: готовить очень вкусную еду, учиться на отлично, обучать одного красноволосого парня и делать ему же минет, и многое другое, чем можно похвастаться. Не зря в его геройском имени присутствует слово «Бог».       Рот Кацуки тёплый, он обжигает теплом. Киришиме нравится. Горло Бакуго сжимается, доставляя уйму удовольствий. Блондин двигается вперёд-назад, иногда беря во всю длину и останавливаясь на несколько секунд, и сразу выпускает его изо рта, делая несколько вдохов.       Бакуго дотрагивается до члена, проводя по нему языком, облизывая едва заметную вену. Слизывает смазку и вновь насаживается на член ртом.       Киришима знает, что не нужно помогать Кацуки, поэтому руки держит на покрывале, которое чудом ещё не лежало на полу. Парень напрягается, чувствуя скорую кульминацию. Смотрит на блондина, у того всё ещё закрыты глаза, а на щеках появляется едва заметный румянец. Интересно, о чём думает блондин в такой момент? Может, о чём-то сокровенном, или о пошлостях? Хотя, Эйджиро знает, тот ни о чём не думает, его голова пуста, и он чуть ли с ума не сходит от наслаждения — это все написано на лице.       Бакуго нравится это так же как и Киришиме. Левая рука уже давно лежит на возбужденном члене, блондин водит ей вверх-вниз, прям как головой.       Кацуки начинает двигаться быстрее, насаживаясь ртом почти до конца и возвращаясь до головки. Рука двигается в том же темпе. Бакуго понимает, что парень скоро кончит.       Киришима стонет приглушенно, зажимая рот рукой, всё-таки не хотелось быть застуканными, хоть они и палились несколько раз. Парню хорошо, замечательно, прекрасно, превосходно и другие синонимы, которыми можно и нельзя описать чувства парня. Тепло, которое уже давно распространяется по его телу, продолжает согревать.       Хочется, чтобы оно было только между ними и всегда. Хочется, чтобы больше не было ревности в их отношениях. Хочется… Много чего хочется. И много чего не хочется. Например, чтобы этот момент, когда обоим хорошо, заканчивался.       Но у мира другие планы. Кацуки снова выпускает член изо рта, продолжая водить рукой. Киришима кончает первый в руку блондина. Тот спустя несколько секунд. Капли пачкают простыни, но сейчас это не важно.       Кацуки отодвигается, привставая на коленях и возвращаясь ближе к Киришиме. Парень садиться к красноволосому на колени и… — Киришима, а может Баку… Мать моя, бля… Извините, ну я потом… да… — в комнату врывается Денки, но сразу же выбегает, закрывая дверь. — Я же сказал, что не закрыл дверь.

***

      Киришима, как солнце. Он тёплый, всегда может скрасить будни, даже самые худшие. Бакуго понял это давно.

***

-pikachu-wow- В следующий раз закрывайте дверь!!!!!!!!!!!! И давайте потише Может я и вышел Но в общежитии остался Ты должен мне новые глаза И какой-нибудь кружкой с Алым Бунтарем ты не окупишься!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!