Это намного больше, чем любовь

      Знаете, как начинается ненависть? Она зарождается в тебе быстро. Вначале ты даже не знаешь, от чего она. Потом, уже спустя время, приходит осознание. И ты понимаешь, почему же испытываешь это чувство. Но как бы ты ни старался, перестать ненавидеть ты не можешь. Ты гасишь в себе это чувство, пытаешься скрыть. А внутри разрываешь объект ненависти на части и смотришь, как уходит из него жизнь. О да, ты упиваешься этим чувством, кормя монстра внутри. И когда ему этого становится мало, он выходит наружу. И тебя больше никто не может остановить.       Недалеко от входа на поле для квиддича я встречаю Грюма, он стоит, будто проверяя, всё ли в порядке. Проходя мимо него, киваю. Он видит перед собой белокурую девушку с голубыми глазами и кивает ей. Я убедилась в том, что настоящая Флёр Делакур лежит в подсобке с мётлами и будет спать ещё очень долго. К моему удивлению и несказанному облегчению, Крауч её не убил. Я не успеваю войти на поле, как Бэгмен — один из судий турнира — схватив меня за руку, ведёт ко входу в лабиринт. Он тихо говорит про опоздания и его сверхурочные. Мне остаётся следовать за ним и мило улыбаться: не хотелось бы быть пойманной ещё до начала испытания. Когда мы проходим мимо Диггори, мне не составляет труда вручить ему записку. Я написала её в спешке, как только увидела, в кого обратилась. Мне хочется верить, что Седрик окажется умным или достаточно трусливым, чтобы не совершать ошибок. Когда мы занимаем свои места, Бэгмен обращается ко всем:       — Леди и джентльмены! Третье и последнее состязание Турнира Трёх Волшебников начинается!       Все начинают бурно аплодировать и выкрикивать слова поддержки участникам. Я чувствую человека позади себя. Повернув голову чуть правее, замечаю мадам Максим, она пододвинулась ближе и шепчет мне почти на ухо:       — Девочка моя, тебе не нужно выигрывать! Просто будь осторожна и помни, о чём мы говорили, — она кладёт руку на моё плечо и слегка его сжимает.       Получив в ответ кивок, мадам отходит на прежнее место. А я думаю, что она знает, раз говорит такие вещи своей ученице. Но с этим можно разобраться и потом. Пока слушала мадам Максим и раздумывала, Бэгмен закончил вступительную речь. Дамблдор просит Филча выстрелить из пушки на счёт «три», но тот стреляет на «два». Это бы меня позабавило, будь я на месте зрителей. Но я тут стою у входа в жуткий лабиринт. В который войду последней. Поттер и Диггори заходят, и за ними смыкаются могучие лозы лабиринта. Мой взгляд падает на Грюма, и тот кивает, мол, всё сделано, теперь ты не облажайся. Подходит моя очередь, и я вхожу в темноту, гул голосов стихает, и, будто в миг, всё замирает. Мне нужно опередить Гарри и Седрика. Поэтому с волосом Флёр Крауч отдал мне план лабиринта. Обойти все препятствия не составит труда, кроме самого последнего.       Уже после четвёртого поворота на ходу применяю заклинание тумана, чтобы выиграть себе время. Я прохожу достаточно далеко, когда слышу голоса. Как будто кого-то пытают. Мне не нужно видеть, чтобы удостовериться в своих догадках. Это Крауч, и он применил непростительное на Седрике. Быстрым шагом пересекаю пролёт. Мне нет нужды вмешиваться, так как наш добрый и благородный мальчик придёт на помощь. Не замедляя шага, сворачиваю за угол и вижу перед собой Сфинкса. Прости, Поттер, но тебе придётся немного сложнее, чем должно было быть. Но тебе же не привыкать, да?       — Ты близка к цели, — произносит Сфинкс. — Кратчайший путь…       Не даю ей договорить, её речь меня выбешивает. Она может раздавить меня одним взмахом руки, но это не значит, что я просто дамся. Поэтому, не теряя времени, быстро выдаю:       — Загадка. А может, сразу ответ? Это скорпион! Я пройду?       Она наблюдает за мной, будто решая, спятила я или она. Потом отступает, пропуская меня. Её озадаченный вид должен вселить в меня тревогу, но на самом деле не вызывает никакого интереса. Быстрым шагом преодолеваю расстояние до кубка. Мне остаётся совсем чуть-чуть, когда слышится шум позади. Ребята заняты тем, что спасают друг другу жизни. Поэтому мне удаётся спрятаться за тумбой, на которой располагается кубок. Остаются считанные секунды, и я надеюсь, что к тумбе добежит только Поттер. Когда шаги раздаются совсем рядом, я заношу руку, и всё начинает вертеться. Я знакома с этими ощущениями, так что мне не составляет труда сориентироваться в пространстве и, когда нас выбрасывает, приземлиться на ноги. Чего не скажешь о Гарри, что распластался на траве и тихо постанывает.       Но затем происходит то, чего бы хотелось избежать. Седрик поднимается с колен и смотрит на меня большими глазами.       — Что ты?.. Как ты тут оказалась?       Ответить у меня не было возможности. Поттер начинает кричать от боли в то время, когда Хвост уже обнаружил нас. Мёртвый, пробирающий до мурашек, голос произносит лишь фразу согласно канону. Вот только чуть-чуть меняется количество жертв.       — Убей лишних.       Мне остаётся пара секунд, чтобы обдумать ситуацию. Что я могу сделать? Спасти Седрика и Поттера. Убить Лорда и Хвоста. А дальше? Крестражи позволят ему ещё раз воплотиться, и тогда всё будет по новому, и где гарантии, что жертв не будет? Я не знаю, сколько времени ему понадобиться для нового плана и будем ли все мы живы? Кто будет противостоять ему? Сейчас у него слишком много последователей. А жить всю оставшуюся жизнь в страхе — это то же самое, что похоронить себя заживо. Я не готова упустить и эту жизнь. Прожить её так же ничтожно, что и прошлую. Мне известно, как бы поступил тот же Поттер. Знаю, как должна поступить и я, чтобы меня не мучила совесть. Дабы жить с чистой душой и наслаждаться каждым днём. Чтобы все, кого я знала, не отвернулись от меня. Откуда-то из глубины приходит осознание или, можно сказать, уверенность. И в эти пару секунд я настолько честна с собой, что мне становиться страшно. Наряду с этим чувством приходит лёгкость, будто груз, что висел вот уже много лет, наконец-то спал.       Всё происходит будто во сне. Хвост направляет палочку на Седрика. Но в грудь Диггори летит не его «Авада». Из моей палочки вылетает столб зелёного света и сшибает парня с ног. Он замирает с неестественным выражением лица и падает на землю. Я слышу крики Поттера, но смотрю на Хвоста. Мне не нужно прилагать усилия, чтобы голос звучал уверенно.       — Что стоишь, тупоголовый! Привяжи мальчишку.       На ватных ногах я направляюсь к свёртку, из которого доносился мёртвый голос. Нагайна, тихо шипя, застыла рядом. Сердце стучит в ушах, отбивая ужасно быстрый и громкий ритм. Мне приходится присесть, чтобы сказать слова, которые мне противны.       — Мой Лорд, это я информатор из Хогвартса. Нижайше Вам покланяюсь и прошу принять меня в верные слуги, — мой голос раздаётся будто со стороны.       Всё это время Хвост занимался Поттером, тот активно сопротивлялся и выкрикивал мне обвинения. Но до него никому не было дело, я сомневаюсь, что Том будет ему уделять сейчас время. Мои слова, впрочем, он тоже проигнорировал. Когда Хвост вытащил огромный чан, мне представилось две дороги: первая — тихо и молча лицезреть ритуал и, вследствие, быть самой посредственной и ничего не значащей слугой, вторая — уже сейчас взять всё в свои руки. Раньше я не была импульсивна, перед принятием решения хорошо всё обдумывала. Но сейчас, когда чётко осознала, чего же хочу от этой жизни, всё стало намного легче. Почему-то только одно не давало покоя, засев в голове, когда я поднимала свёрток противного сморщенного эмбриона. Я думала о том, как мне жаль, что на моём пути больше не будет парня с серыми глазами. Подойдя к чану, я зажимаю его мантию, выпуская зародыша-Тома, в бурлящую воду. И начинаю ритуал, что может выйти мне боком.       — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!       По мановению палочки из гроба вылетает прах и опускается в чан. После вскипания и бурления жидкость принимает голубоватый цвет. Понимая, что поступаю правильно, я вспоминаю про следующий ингредиент. Всё это время Хвост пребывает в жутком страхе, его трясёт, и он постанывает. Он стоит рядом, и мне не составляет труда схватить его за руку. На моё удивление он не сопротивляется, а лишь сильнее плачет. Его мандраж ощущается так явно, что уже не понять, чьи руки на самом деле трясутся: мои или его. Я нажимаю на внутреннюю сторону кольца, что так напоминает мне о прошлом, и в руке оказывается кинжал. Я заношу его над рукой Хвоста.       — Плоть слуги, отданная добровольно.       Даже если бы я закрыла глаза, эта картина стояла бы очень ярко в моей памяти. Я не слышала воплей Поттера и Петтигрю. Я лишь видела кровь, много крови. Весь желудок скрутило невероятным спазмом и подкатило огромным комом к горлу. Отворачиваюсь от обрубка, на месте которого ещё секунду назад была рука. Мне нужно восстановить равновесие в себе. Всю желчь, что мой организм хочет вытолкнуть наружу, я пытаюсь заглотнуть назад. Но из-за большого пара и смердящего запаха из чана мне не удаётся его удержать, и рядом с котлом меня выворачивает. Облокотившись, мне приходится приложить усилия, чтобы выровняться и прийти в себя. Хвост всё ещё продолжает ныть и скулить, баюкая свою руку. А я, вытерев рот рукавом от мантии, направляюсь к Поттеру. Он смотрит на меня огромными глазами, не веря во всё происходящее. Вижу его ненависть ко мне. Но как же плевать! Разрезав кинжалом его руку, собираю кровь в колбу. Окончательно прийти в себя мне удаётся уже у чана. Собрав уверенность, что осталась, я продолжаю.       — Кровь заклятого врага, взятая силой.       Вылив из пузырька кровь, следом добавляю свою колбочку. Я принесла с собой эликсир, за которым летала Икви к Луису. Спустя долгие минуты бурление закончилось, и из пара показался силуэт. Всё получилось лучше, чем я думала. Вот он — Тёмный Лорд собственной персоной. Вот только выглядит он на свои двадцать. Привлекательная внешность парня и глаза, что с ней не совместимы. Глаза убийцы и варвара, человека, что готов пойти на всё ради власти.       Он смотрит сначала на Поттера, а потом, потеряв интерес, Том идёт в мою сторону. Мне приходится припасть на колени и прошептать лестные слова в его адрес. Он хватает меня за подбородок. Смотря в его глаза, я понимаю, что он собирается сделать, раньше, чем меня настигает боль. Где-то на задворках сознания звучат слова, они для меня непонятны, потому что, стоя на коленях, чувствую, насколько холодна земля. И только потом понимаю, что уже лежу на траве, корчась от боли. Заклинание «Круциатус» звучит ещё пару раз. А потом в моё сознание вторгаются чёрные щупальца, что крушат на своём пути всё. Чувство, будто в голове лопаются сосуды, настигает постепенно, и мне кажется, что из глаз льётся кровь, а может, это слёзы. Все силы, которые ещё есть, я направляю на сдерживание барьеров, что стоят глубоко в моём сознании. Мне кажется, проходит вечность, когда он, наконец, меня отпускает.       — Дай мне свою руку, Хвост, — его голос стал обычным, будто не было того мёртвого шипения.       Я ощущаю, как сознание то покидает меня, то снова становится чуть ясным. Мне придётся долго восстанавливаться, но это того стоило. Всё, что нужно, мне удалось скрыть. Собрав волю в кулак, я встаю за доли секунды, как показываются все пожиратели, что остались на стороне Тёмного Лорда. С меня начинает спадать оборотное зелье, я вижу побелевшие кончики волос. Мне нужно, чтобы Поттер отсюда убрался раньше, чем я стану собой. Том разговаривает со своими приближёнными, он унижает их и не обращает на Гарри внимания. Он должен провести с ним дуэль, но это слишком долго. Время не на моей стороне. Поэтому на свой страх и риск я применяю легилименцию на Хвосте.       Его разум скользкий и противный, будто затхлая помойка. Мне приходится подстроиться под него, чтобы он воспринял мои мысли как свои. А так как мои силы на исходе, приходится действовать быстро. И вот уже через пару минут, он перестаёт рыдать. Пока все заняты выяснением, кто предатель, Хвост призывает палочку Поттера и отдаёт тому в руки. Вынимая кляп из его рта, он отползает на большое расстояние от Гарри и опять начинает хныкать. Я не сомневалась в сообразительности «мальчика, который выжил». Но допустила большую оплошность. Он призывает кубок и переносится в Хогвартс без тела Седрика Диггори. Чёртов Поттер, где его хвалёный героизм и человечность?       — Не-е-ет! — восклицает Том.       Он несётся к могиле своего отца, по дороге раскидывая пожирателей смерти. Но уже совсем поздно: Поттера нет.       — Я верил тебе, Хвост. Ты был преданным слугой, так объясни мне, почему? — не давая сказать тому ни слова, Том кричит непростительное: — Круцио!       Он проделывает те же манипуляции, что и со мной. Он убеждается, что Петтигрю сделал это сам. По своей воле помог мальчишке бежать. И потому он его убивает.       Вот ещё одна душа на моей совести. Но почему же так плевать, и теперь будто я уже не «я» вовсе? Будто всё это время за меня жил другой человек, он пытался быть правильным и решать всё по справедливости. Но этот человек не справился, облажался. И его место занял более сильный и кровожадный.

«Стать сильнее». «Убрать всех, кто встанет на пути». «Выжить».

      Ты помешался на мальчике, Том, и это тебя погубит. А я буду наблюдать, как падёт эпоха Лорда Волан-де-Морта. И начнётся мирная и спокойная жизнь. Где я буду у власти двадцати восьми чистокровных семей, это я поведу всех в новое будущее. Дабы восстановить их репутацию после «твоей» войны. От честности с собой так легко, что я начинаю смеяться. Сначала тихо, а потом мой хохот начинают слышать все. Я сделаю всё, чтобы это было моим будущим.       — Мой Лорд, — лепечу я, будто он и не пытал меня вовсе, — мальчик в школе, но не беспокойтесь. Совсем скоро я преподнесу его Вам на блюдечке. И вы самолично убьёте Гарри Поттера, — все внимательно слушают, мне удаётся не упасть, делая шаг к ним. — И больше ни один предатель не посмеет сомневаться в Вашей силе.       Он осматривает меня — теперь перед ним стоит Астория Гринграсс — глазами, полными решимости. Том начинает улыбаться и поворачивается к одному из пожирателей. Я знаю, кто это, ещё до того, как он называет фамилию.       — Гринграсс, а девчонка намного лучше своего папаши, — затем он смотрит на меня. — Вся в деда. Ты напоминаешь мне его: такая же кровожадная и упёртая, — подходя ближе, он продолжает: — Ты знала, твой отец был грешен. Угораздило его связаться с маглорождённой. И она в придачу родила ему дочь. Но твой дед — он был самым верным слугой — не желал с этим мириться. И что же он сделал?       Ему не нужен мой ответ, он просто издевается надо мной и отцом. Я уже знаю про Цереус, что умерла довольно юной. Но что в этом причастен отец Гарета, я совершенно не знала. Его дальнейшие слова, должно быть, очень шокирующие, так как отца начинает трясти, это видно даже с моего места. А Том, наслаждаясь всем этим, продолжает:       — Правильно, он убил девчонку. Как же её звали?.. Цбина… Церина… — перебирает он.       — Цереус, — поправляю его я.       — Да! Цереус. Он убил её на глазах матери в наказание за то, что та сунулась к его сыну. Ведь у него уже была чистокровная жена.       Слово «чистокровная» он произносит с особой интонацией, будто все чистые кровью — боги. Том доволен собой, он смог напакостить Гарету, ведь, по его мнению, все они недостаточно старались. Были слишком медлительны бесполезны, когда он в них нуждался.       Дальше всё происходит быстро и сумбурно. От того, что мой разум затуманен, мне приходится положиться на Гарета, он помогает мне добраться до особняка. Его услужливость заканчивается на входе, и он что есть мочи орёт на меня:       — Как ты посмела?! Что ты там забыла?! — он замахивается и ударяет меня по лицу. — Я слишком много тебе позволял! За моей спиной! Что ещё ты вытворяла со своей бабкой?!       От удара всё ещё двоится в глазах. Но мне и не нужно на него смотреть. Я полна решимости прекратить такое обращение со мной. Но не сейчас мне нужен чёртов отдых. Ведь я не хвалёный главный герой, что обязательно выживет в конце…