Так, как дóлжно

      Тщательно вслушиваясь в подозрительную тишину холостяцкой квартиры, парень тихонько прикрыл входную дверь. Ни единого звука. Он поставил сумку на пол, задвигая её под обувницу, после чего разулся и прошёл дальше по коридору.       На кухне никого не было. О предшествующем кошмаре свидетельствовали только окровавленные бинты, брошенные в раковину и смешавшиеся с осколками посуды, да тёмные разводы на стенах и столе. Аратака заглянул в соседствующую комнату и облегчённо выдохнул. Шигео лежал на не слишком удобном на вид диване, свесив побледневшую жилистую руку, касаясь костяшками пола. Рядом на стуле сидела Цубоми. Она напряжённо пробегала уставшим взглядом по небольшому листочку, то и дело что-то записывая. Краем глаза заприметив Рейгена в коридоре, она не подняла голову, лишь приложила палец к губам в понятном однозначном жесте.       Некоторое время спустя она бегло перечитала написанное и наконец вышла к Аратаке, прихватив с собой свой чемоданчик. Девушка грациозным жестом протянула парню записку и, пока он читал, бесшумно прикрыла дверь в комнату.       — Медицинские рекомендации, — шёпотом уточнила она. — Вколола ему диклофенак от боли и гидроксизин чтобы смог заснуть. К завтрашнему вечеру проснётся, и ему должно стать значительно легче. Я постараюсь навестить его на этой неделе, но ничего не могу обещать. Придётся тебе за ним присмотреть, — она смерила собеседника задумчивым взглядом. — Я ведь могу на тебя положиться?       Парень хмыкнул, кладя бумажку с инструкциями на тумбу.       — Обижаете, Цубоми-сан. Я… — Он запнулся, скользя взглядом по её тонким пальцам, обхватывающим ручку увесистого кейса. — Спасибо Вам. Надеюсь на Ваше понимание и прошу не распространяться…       — Я поняла, — девушка улыбнулась, протягивая руку, передавая чемоданчик Рейгену. — Будь добр, подержи.       Он послушно принял ношу, про себя удивляясь, как Таканэ с такой лёгкостью носит с собой багаж, тянущий минимум на пять килограмм. Говорят, у медработников очень сильные руки. Видать, не врут.       Девушка накинула куртку и уже хотела забрать у задумавшегося о чём-то своём Аратаки кейс и выйти из квартиры, как тот вдруг завёл руку за спину.       — Ну уж нет, я Вас одну не отпущу, — он спешно натянул потрёпанные кроссовки и открыл дверь, жестом пропуская Цубоми вперёд. — Кагеяма-сан если узнает, что я Вас отпустил — шкуру спустит. Он у нас джентльмен, сами знаете.       — Ага, — озадаченно хмыкнула девушка, подозрительно покосившись на дорожную сумку, неумело спрятанную под обувницей. Смерила взглядом собеседника. Хотела напомнить ему, в каком виде парень находится и что ей косые взгляды прохожих ни к чему, но передумала и шагнула за порог.       Они некоторое время шли молча, перекидываясь лишь короткими взглядами. Аратака долго держался, но, в конце концов, сдался. Выудил из кармана пачку сигарет, зубами доставая одну из них. А что ему за это сделается теперь. Курение — это меньшее из всего набора, за который Рейгену можно было бы устроить вырванные годы.       Девушка остановилась. Её шаги казались мягкими, почти бесшумными. Всё же, как инородно она смотрится вне своего кабинета. Рейген никогда и не задумывался, что у неё может быть жизнь вне школьных стен.       — Угостишь, м?       Старшеклассник так и замер с сигаретой в зубах. Ну приплыли. Он ожидал нотацию, выговор, саркастичный комментарий на крайний случай. А тут на тебе.       Не сразу осознавая серьёзность просьбы, он нервно хихикнул.       — Цубоми-сан, Вы чего? Серьёзно? Вы же медик.       — Медицинский окончишь — не такому научишься, уж поверь, — она выглядела серьёзной. В голосе ни единой тёплой интонации. Настоящая Снежная Королева. — Ну так что, можно?..       Парень спохватился, протягивая раскрытую пачку.       — Конечно-конечно, простите…       Девушка поднесла фильтр к губам, многозначительно взглянув на Аратаку. Тот снова замялся на несколько секунд, после чего дёрганно сунул пачку обратно в карман, меняя её на зажигалку, несколько раз чиркнул колёсиком, высекая искру, и поднося слабое пламя прямо к лицу медсестры. Та затянулась на пробу, подавляя приступ кашля.       — Ну и дрянь, — поморщилась она, но вновь вдохнула дыма, на этот раз без последствий. Вдруг посмотрела серьёзно на парня и спросила. — Как прогулялся?       Школьник шумно выдохнул, будто из легких ударом выбило весь воздух.       — Да… Никак. Прошёлся, мозги проветрил. Ничего особенного.       Аратака не сомневался — она знает. В ледяной синеве её глаз таилось какое-то исследовательское мрачное любопытство. Будто ребёнок, сунувший жука в банку и наблюдающий, как тот выберется.       Они шли, поочерёдно выпуская из лёгких облака сизого дыма. Ночные улицы тихие, в округе ни души. Казалось, будто город ненадолго вымер, а они шагают вдоль брошенных, никому не нужных остывших домов.       Наконец, Рейген решился заговорить:       — Насколько всё плохо?       — Недостаточно, чтобы я заявила в полицию или сдала его хирургам, — она строго рассматривала окурок, который уже какое-то время крутила в пальцах. Будто он принадлежал не ей, а был конфискован на перемене за школой. — Жить будет. Через недельку встанет на ноги, если будете следовать инструкциям, — помрачнела пуще прежнего, искоса поглядывая на собеседника. — Не заставляй его больше спасать твою шкуру, хорошо?       — Он рассказал?       — Ага, как же, — девушка бросила бычок в стоящую рядом мусорку. — Клещами не вытянешь. Моб никогда не был душой компании, сам знаешь, но такая категоричная молчанка не может не наводить на мысли, — она остановилась у жилого дома. — Он никогда не подставлялся. Всегда был тише воды, ниже травы. А стоило тебе появиться, как… — замолчала. Оба и так понимали, какую мысль медик хотела донести. — Так и поняла, что в тебе дело. Не доводи до такого, ясно?       Парень лишь раздражённо цыкнул. И сам понял, что виноват, а тут ещё и отчитали как котёнка.       — Яснее некуда.       — И тем не менее, — она протянула ладонь, перехватывая чемоданчик. В момент, когда девушка взялась за ручку, её пальцы коснулись руки Аратаки. «Какие холодные руки» только и успел подумать он. — Даже в таком состоянии он выглядит чуть менее несчастным, чем раньше. Похоже, ты на него влияешь. Пока затрудняюсь сказать, хорошо это или плохо.       Девушка развернулась, направившись к зданию.       — Мне даже интересно, чем это закончится, — произнесла негромко, но школьник всё расслышал. — Доброй ночи, Аратака Рейген.       — Доброй ночи, — улыбнулся он, зная, что уж его она не услышала.

***

      Приоткрыв незапертую дверь, парень поёжился. Оставаться одному было невыносимо. Он мельком заглянул в комнату, где спал Кагеяма, не решаясь войти. Удостоверился, что всё в порядке, и направился на кухню. Ну и бардак.       До рассвета ещё далеко, поэтому Аратака решил совместить полезное с не менее полезным — принялся вместо сна отмывать следы кровавого побоища. Беспокойный разум, уязвлённый отсутствием отдыха и пережитой чередой потрясений, подкидывал всё новые дрова в костёр. Последние сутки выдались насыщеннее всей его осознанной жизни. Как с этим справляться решительно не понятно.       Покончив с поверхностями, он покосился на раковину. Да уж, как такое утилизировать совершенно неясно. К тому же неизвестно, когда в районе Шигео дни выброса мусора. Делать нечего, остаётся ждать пробуждения Моба.       Пройдясь по пути тряпкой по окрашенной стене, парень неудовлетворённо вздохнул. Бордовая полоса не смывалась, хоть ты тресни. Он опустился на корточки, вытаскивая свою сумку. Не то, чтобы ему давали разрешение здесь находиться, но если уже так случилось, ему нужно хотя бы привести себя в порядок.       Вытащив измятую форму и совсем уж неприлично измятую рубашку, он тихо шмыгнул в ванную. По-солдатски быстро принял душ, радуясь, что липкость наконец пропала с кожи. Наконец переоделся в чистое, за неимением полотенца вытерев потемневшие от влаги рыжие волосы своей же футболкой. Забросил пыльные вещи в машинку. Очень вряд ли Шигео после пробуждения в первую очередь решит поставить стирку, а там как-нибудь незаметно получится забрать свои вещи.       Он бесшумной тенью проскользнул в комнату, наконец решаясь остаться с Шигео один на один. Тот, пусть и крепко спал, самим фактом нахождения рядом вызывал у Аратаки волнительное тянущее чувство в животе. Парень подошёл ближе, проверяя, дышит ли Моб.       Источником света служит единственный фонарный столб, чей свет едва проглядывает с улицы через окно. Даже такого скудного освещения Рейгену было достаточно.       Бывший учитель даже в медикаментозном сне выглядел серьёзным и напряжённым. Под глазами темнели круги, видимо, он уже долгое время плохо спал.       Аратака опустился на пол рядом с диваном, прямо напротив лица мужчины. Чёрные спутанные волосы спадали на подушку, на белом фоне которой его лицо казалось ещё бледнее, чем обычно. Он спокойно, глубоко дышал. Изредка он чуть жмурился сквозь сон, издавая сдавленный тихий хрип.       Старшекласснику казалась, что ночь тянется целую вечность, он одновременно был этому рад, и одновременно проклинал, на чём свет стоит. Самое страшное позади, медик вынула осколки. Кто бы теперь собрал из осколков самого Аратаку. Кто был бы в силах успокоить его мечущуюся в потёмках душу.       Единственный претендент сейчас лежал прямо перед ним, забывшись в тумане седативных препаратов.       Знать бы ещё, в каком настроении он проснётся. Рейген молился, чтобы его выходка стёрлась из памяти, затерялась среди водоворота событий, обрушившихся на них сегодня. Что Шигео откроет глаза и посмотрит на него как обычно, спокойно и безразлично. Но вместе с тем в глубинах своей подлой эгоистичной душонки надеялся, что всё будет не так.       Аратака усмехнулся. «Какой душонки, приятель? У тебя её нет».       Он поджал колени к груди, обняв их руками, устраиваясь на них подбородком. Одиноко. Так одиноко, как никогда раньше не было.       Просидел неподвижно несколько часов, неотрывно наблюдая, как всё реже болезненная судорога сковывает лицо мужчины. Мелкие морщинки в уголках глаз постепенно разглаживались, свидетельствуя о том, что тот проваливается в глубокий, безболезненный сон.       Отчаянно, до ломоты в костях хотелось прикоснуться. Рейген несколько раз заносил руку, чтобы поправить смолистую чёлку, но отдёргивал себя, так и не решаясь на контакт. Казалось, что так он только подтвердит, что делает что-то неправильное. Ну уж нет, когда Шигео придёт в себя, они поговорят об этом. Он не вправе касаться. Не в праве даже смотреть, но в этом маленьком удовольствии отказать себе он так и не смог.       Парень не заметил, как постепенно всё яснее и яснее видел. Лишь стоило жёлтому лучу коснуться его лица, парень глянул за стекло. Начинался рассвет.       Отчего-то на сердце сделалось спокойнее. С суеверной уверенностью Аратака убеждал себя, что раз до утра ничего страшного не произошло, значит, Шигео скоро пойдёт на поправку. Он вытянул ноги, разминая затёкшие от длительного сидения в неподвижной позе конечности. Облокотился спиной на ручку дивана, морщась от того, как болела сгорбленная уже несколько часов спина.       Он хотел лишь слегка расслабиться после бессонной ночи, но сам не заметил, как провалился в сон.       Благо, поверхностный, мучительный сон прервался быстро. Встрепенувшись, Аратака бросился искать глазами настенные часы.       8:04. Чуть не вляпался. Опаздывать теперь нельзя совершенно. Боже упаси классный руководитель решит связаться с его матерью, тогда… В общем, проблем явно прибавится.       Тихонько вскакивая на ноги, парень взглянул на Шигео. Тот даже не пошевелился, тихо посапывая, зарывшись носом в подушку. Аратака наспех набросал записку, что зайдёт после уроков и, закинув на плечо обе сумки, со всех ног побежал в школу.

***

      Он едва успевал на классный час. Пришлось до начала успеть проскочить мимо охраны, не привлекая излишнего внимания открыть спортзал дубликатом ключа, который он сделал ещё несколько месяцев назад. Хранить своё барахло было решительно негде, а ныне пустующая подсобка физрука подходила идеально.       Аратаке было не до сантиментов, но он не смог заставить себя не задержаться в кабинете на пару минут. Столько всего произошло здесь за эти несколько месяцев. Будто то были воспоминания из какой-то совершенно другой жизни.       Парень бросил сумку с вещами за стеллаж, где её было не так-то и просто разглядеть. Сделал несколько шагов по подсобке. Он и не замечал, как мало места здесь всегда было. А прежде казалось, что здесь может уместиться целый мир.       Рейген тяжело упал на учительское кресло, откинув голову и прикрыв глаза. Не то, всё не то. Будто смотрит на иссохшее, безжизненное тело. Парень провёл пальцами по столу. Те же разложенные по длине карандаши, бережно составленные стопки бумаг. Это не просто труп. Это труп его лучшего времени, который вскоре сожрут паразиты, растащат на части и изуродуют до неузнаваемости. А пока он здесь. Такой же как обычно, будто минуту назад был жив. Внешне всё то же самое, но чего-то важного нет и уже никогда не будет.       Аратака стиснул зубы и со злостью махнул рукой, сметая со стола всё, до чего смог дотянуться. Бережно заточенные карандаши с хрустом бились о землю, ломая грифельные позвоночники. Бумаги разлетелись стаей белых птиц, клеймлённых бесконечными подписями и печатями. Парень уткнулся лбом в столешницу, плохо сдерживая наворачивающиеся слёзы.       Ему больше незачем сюда приходить. Это место успело стать ему вторым домом. Лучшим домом. А теперь здесь пусто и тихо. И нет больше смысла цепляться за бестолковые воспоминания.       Он всхлипнул, ругая себя за эту истерику. Смахнул слёзы рукавом, принимаясь подбирать с пола разбросанные листы. Вдруг кто-то зайдёт, начнут задавать вопросы. «Вот так с тобой постоянно, Аратака, сначала делаешь, потом думаешь».       Его взгляд задержался на одном из листов. Парень хотел уже положить его в стопку к остальным, но увидел другую подпись. То, как расписывается Шигео он уже выучил и мог бы безошибочно повторить, сам бы Моб не отличил. А тут что-то новенькое.       Рейген заприметил ещё несколько листов, отмеченных теми же инициалами. Он опустился на колени, всё равно, что форма чистая. Потянулся за новыми бумагами, пробегая глазами по рукописным заявлениям. Может оно и не очень красиво, читать чужие документы. Но в этот раз Аратака, кажется, сунул нос в очень многообещающее мероприятие.

***

      — Ну пожалуйста, — мурлыкнул Рейген, умоляюще склоняя голову.       — Ещё чего. Ты хоть представляешь, о чём просишь?       Да что ж за упрямый тип. Парень жалобно, но не скрывая нагловатой ухмылочки, посмотрел на собеседника. Жалобно смотреть сверху вниз не шибко получалось.       — Ну Хатори, ради Бога. Ради меня, хотя бы.       — Ты же у нас весь такой умненький, — издевательски протянул парнишка из параллели, поправляя сумку на плече. — Почему сам не сделаешь?       — Я, может, и не дурак, но гений у нас тут ты, — в ответ старшеклассник лишь закатил глаза на такую наглую лесть. — Ну правда, приятель, я тебя не сдам. Дай только одним глазком взглянуть…       — Одним глазком? — высоковатый для старшеклассника голос плохо передавал возмущение. — Ты с ума сошёл? Одноклассницам под юбки одним глазком заглядывай. А меня ты просишь совершить… Кибер-преступление, вот! Да ещё и в сторону учсовета. Да меня за такое вышвырнут из школы прямо следом за твоей наглой задницей! Кое-кто тут ещё пытается школу закончить, в отличие от тебя!       — Ну Хатори, там же работы на раз плюнуть, — улыбка окончательно сползла с его губ. — Я тебя прошу не Пентагон взломать, а пароль от учётки подобрать, чего ты драматизируешь. Если не выгорит — возьму всю вину на себя. А если выгорит, то такой кипишь поднимется, ты только представь, как этот индюк взбесится. Тебе же интересно, — парень хитро прищурился, пытаясь поймать бегающий взгляд школьника. — Вижу ведь, интересно. Для таких, как мы с тобой, личный интерес важнее принципов, м? А ещё сочинение само себя не напишет, и лабораторная по химии…       — Ой, да много ты понимаешь, — он сложил руки на груди и отвернулся. Помолчав с полминуты, наконец ответил не оглядываясь. — На следующей перемене в кабинете информатики. У тебя будет двадцать… Нет. Пятнадцать минут. Не найдёшь, что искал — второй раз не полезу.       — Ты лучший, дружище, — Аратака улыбнулся во все тридцать два, но демонстрировать эту улыбку было уже некому.       — Рейген Аратака, — позвали из-за спины. Парень, не прекращая улыбаться, повернулся на голос.       — Доброе утро.       — И тебе, — цокот приблизился и девушка остановилась на небольшом расстоянии, чтобы никто из шныряющих по коридору учеников не решил прислушаться к их беседе. — Как он?       — Трудно сказать, — парень уловил мягкий, ненавязчивый запах её духов. Он и не замечал, чтобы Цубоми пользовалась духами. — Он не просыпался.       — Это хорошо. Быстрее восстановится, — она сунула руки в карманы халата, слегка раскачиваясь с ноги на ногу. — Я смотрю, ты не слишком обеспокоен случившимся.       Рейген неосознанно поморщился.       — Много вы понимаете, — он сразу помрачнел и нахмурился. — По Вам тоже не скажешь, что переживаете.       — Туше, — усмехнулась она. Аратака хорошо видел этот надлом, эту скрытую кривизну улыбки. Он и сам примерял такую же на протяжении всего дня. — Нравишься ты мне, но не все будут так терпимы к твоей колючести. Так что следи за выражениями, малыш.       Рейген начинал закипать.       — Да что Вы заладили? Какой я Вам «малыш»?       Цубоми вдруг улыбнулась чуть шире. Её уголки губ дрогнули, и она тихо засмеялась, прикрывая лицо ладонью.       — Ещё какой, — она не переставала смеяться, привлекая всё большее внимание учеников. Те, кажется, решили, что Аратака пытается откосить от занятий и очередной раз устроил клоунаду. По крайней мере, их насмешливые лица рисуют примерно такую картину.       — Смейтесь-смейтесь, — пробурчал себе под нос Рейген, чувствуя, как десятки цепких взглядов вынуждают его залиться краской. — Я вообще человек снисходительный, а Вам вообще много чего простить могу. Только не называйте меня так больше. Я страшен в гневе.       — Договорились, малыш.

***

      В кабинете учсовета обстановка была излишне серьёзной и пафосной, как для школьного комитета по решению всякой ерунды. Кто додумался поставить здесь массивный стол из цельного дерева, едва ли не более помпезный, чем у директора этой самой школы?       Сузуки сидел в одиночестве, перекладывая из стороны в сторону какие-то бумажки, лишь изредка вчитываясь в их содержимое. В общем, изображение бурной деятельности шло полным ходом. Пока остальные члены совета находили, чем занять себя на переменах, президент, судя по всему, вообще не искал для себя другого применения, кроме просиживания штанов с очень пафосным видом.       Он едва не подпрыгнул на стуле, когда дверь с грохотом раскрылась, ударяясь ручкой о стену с такой силой, что на той треснула свежая штукатурка. В немом возмущении хлопая расширившимися глазами, школьник перевёл взгляд с раздробленного участка стены на виновника случившегося.       — День добрый.       Лицо Рейгена выражало пугающее спокойствие и томную расслабленность. Он неспешно обхватил пальцами едва не слетевшую с петель дверь, возвращая её в исходное положение. И проворачивая ключ в замке.       — Т-ты… — Глава совета только глотал воздух, не в силах осознать сам факт такой наглости. Аратака не стал дожидаться, пока тот сообразит хоть что-то и неспешным, но очень уверенным шагом преодолел кабинет. — Ты что тут…       — Поболтать пришёл, — даже не глядя на президента, парень лихо уселся прямо на дубовый стол. — Мы же с тобой товарищи, Сузуки-кун, м?       Такого он уже стерпеть не мог.       — Да что ты творишь?! — Взвизгнул школьник, и тут же побледнел пуще прежнего.       Парень уселся поудобнее, прямо перед главой. Полез в карман, привычным жестом вскрывая новую пачку и вынимая зубами сигарету.       — Обалдел?! — Голос Сузуки дал петуха, голосовые связки не были готовы выдавать такие звуки. Он вскочил из кресла и попятился назад.       — Тише, не ори, — ворчливо протянул Аратака, прикладывая к губам палец руки, в которой уже зажата зажигалка. Секунда — и пламя вспыхнуло, отразившись в медово-карих глазах недобрым, зловещим отблеском. Он выдохнул облако дыма в сторону, с упоением перекатывая сигарету в пальцах. — Давно хотел в вашем замечательном кабинетике посидеть, да как-то не приглашали.       — Тебя и сейчас не приглашали! Я вызываю администрацию. Ты сам себе приговор подписал…       — Ой-ли? — Картинно удивился Рейген, безмятежно улыбаясь. — А мне вот кажется, ты очень захочешь меня выслушать. Мы можем пообщаться в кабинете директора, но боюсь, что тогда произойдёт маленький… Конфуз.       — Что ты несёшь? — Глава слегка снизил тон, но по нему было видно, что трясёт от злости его неслабо.       — Есть у меня кое-что для тебя. Вот, дарю.       Он вынул из кармана свёрнутую потрёпанную тетрадь и протянул её Тоичиро, попутно снова делая затяжку.       Старшеклассник выхватил тетрадь и раскрыл на случайной странице. Пролистал чуть дальше. Вся тетрадь была расчерчена под таблицу с датами, именами, подписями и суммами. А ещё со школьными предметами и баллами.       — Это что?       — Моя бухгалтерия, — Рейген настолько оборзел, что стряхнул пепел прямо на одну из бумажек на столе президента. — Настоящее открытие для учителей и родительского комитета. Читай, Сузуки. Читай и думай.       Школьник заскользил взглядом по страницам. Строка за строкой, его глаза наполнялись страхом и злостью.       — Вижу, что доходит, — Аратака улыбнулся совершенно беззлобно, даже как-то сочувственно. Глава быстро отогнал наваждение. Этот паршивец просто издевается. — Весь твой замечательный, образцово-показательный студсовет бегает ко мне за контрольными и лабораторными едва ли не чаще, чем все остальные. В полном составе.       Сузуки сжал тетрадь, стиснув пальцы так, что обложка заскрипела.       — И что? — Рявкнул он, бросая тетрадь в мусорку. — Какая разница? Ты явился ко мне с этим и решил, что я прощу тебе твоё гадское поведение? Ты идиот?       — Если бы мне давали сотню йен каждый раз, когда я слышу этот вопрос… — Он задумчиво покачал головой, решая не продолжать мысль. — Тетрадей таких, кстати, много. Я тщательно веду учёт и уже далеко не первый год. Но это я так, решил тебя по-дружески просветить. Иначе какой же я тебе товарищ тогда, — он внимательно, со всех сторон осмотрел уже потухший окурок. Сунул свободную руку в карман, вынимая маленькую флешку и кладя её на стол рядом. — А вот это уже предмет серьёзного разговора.       Президент с отвращением взглянул на презент, но так и не взял, демонстративно сложив руки на груди.       — Очередная чушь? Выкладывай скорее, ты тратишь моё время.       — Прошу прощения, — с наигранной вежливостью улыбнулся Аратака, спрыгивая со стола в нарочито нелепом поклоне. — Это небольшая выжимка из финансового отчёта студсовета. Тьфу, кто вообще додумался вам деньги давать… Но да не суть. А суть, — он растягивал гласные, говорил медленно и угрожающе спокойно. — Суть в том, что ты, дружок, виновен в несчастном случае с Синрой Баншомару.       Глава сам не заметил, как начал пятиться к стене. Он зыркнул исподлобья на школьника.       — Чушь. Это твой ненаглядный Кагеяма-сан не проверил канат…       — Факт. Но, — он нахмурился, голос стал ниже. В нём не осталось и толики наигранного дружелюбия, которое он изображал до этого. — С канатом бы ничего не случилось, если бы кое-кто, — он сделал ударение на последнем слове и шагнул вперёд. — Не просрал бюджет на всякие сраные фестивали и межшкольные мероприятия.       Тоичиро было умолк, но быстро сориентировался.       — Да много ты, — его голос дрожал и Рейген не понимал, от злости или страха. — Понимаешь.       — Достаточно. Как видишь, с финансами и документооборотом у меня всё хорошо, — он кивнул на развернувшуюся в мусорке тетрадь. — Захотелось лёгким способом пополнить портфолио перед поступлением, да? А заодно показать всем, какой ты молодец и как активно развиваешь школу. Похвально, конечно, если не вникать в детали.       Сейчас главе уже было совершенно не до смеха. Рейген видел, как дрожат его руки. Пора добивать.       — Я нашёл несколько заявлений, — он закатил глаза, будто что-то вспоминая. Незаметно приблизился ещё на шаг. — «Прошу выделить бюджет на обновление инвентаря…» бла-бла-бла, «…в частности каната для подтягиваний. Текущий исчерпал срок эксплуатации…» бла-бла-бла. Заявлений было с десяток. И на всех твоя подпись с отказом. Родительский комитет будет в восторге от тебя, в этом я не сомневаюсь. Мне интересно другое. Неужели совесть не мучает?       В ответ тишина. Аратака делает последний шаг, окончательно припирая старшеклассника к стенке. Тот едва жив, дышит поверхностно, лицо покрыто испариной, зрачки — две точки. Довольный произведённым эффектом, парень протягивает руку. Брезгливо, одним пальцем оттягивает на себя нагрудный карман пиджака Сузуки и бросает окурок. Тоичиро не в состоянии уже даже голос подать.       — Что же ты за нелюдь, — морщась от презрения, Рейген смотрит прямо в полные ужаса синие глаза. — Внимания тебе не хватает? Мама тебя не любит? — Тон сквозит уже не издёвкой, а звенящей ненавистью. Слегка притормаживая самого себя, он поправляет рукава рубашки, торчащие из-под коротковатых рукавов гакурана. Продолжает тихо. — Знаешь, Сузуки. А ведь он тебя простил. Шигео-кун, — парень склонил голову набок, в упор изучая скованное судорогой лицо. Хотелось запомнить его таким в деталях. — Ни слова не сказал, ни мне, ни директору. Потому что он — человек порядочный, с большим сердцем и очень редким даром прощать людей…       Глава вздрогнул, уловив, насколько ниже становится голос Рейгена с каждый словом.       — ...в отличие от меня.       Президент хрипло выдохнул и согнулся пополам. Удар пришёлся ровно в солнечное сплетение. Снизу послышался сдавленный вой. Аратака встряхнул кистью, пытаясь унять боль в хрустнувших костяшках. Кто же знал, что бить людей так больно.       Не дожидаясь, пока Сузуки придёт в себя, парень схватил его за волосы и, разок хорошенько встряхнув, чем вызвал шипение и скулёж, запрокинул голову обидчика. Старшеклассник пытался расцепить чужие пальцы у себя на затылке, но делал только хуже.       — Что случилось, президент? — Зловещим шёпотом поинтересовался Рейген. Он сам испугался своего тона, но хватку не разжал. Дождавшись, пока Тоичиро прекратит брыкаться, продолжил. — Мы, кажется, не закончили разговор о моём отчислении. Что говорите? Вы упали?       Корчась от боли, школьник лишь после очередной встряски попытался покивать головой, выдавливая нечленораздельное «Угу».       — Что ж Вы так, — без тени заботы пробормотал парень, наклоняясь ближе. — Откуда, говорите, упали?       — С… — Сжимающиеся пальцы вынудили его взвизгнуть. — С лестницы, с лестницы упал!       Аратака удовлетворённо кивнул.       — Будьте осторожнее впредь, — сквозь зубы процедил он, разжимая пальцы. — Лестницы нынче скользкие.       Не планируя продолжать разговор, он неспешно зашагал прочь, оставляя главу студсовета сидеть на корточках, прижатого к стенке и хватающегося за живот.