Так, как дóлжно

      Аратака сидел на самом последнем ряду душного конференц-зала, закинув ногу на ногу. В помещении разило благовониями, отчего путались мысли и притуплялась воля. Все места удивительным образом оказались заняты. Некоторые прихожане даже оставались без посадочных мест и стояли, обступив основную массу кругом. Среди них выделялись одинаково одетые мужчины в тёмной одежде и солнцезащитных очках. Какие к чёрту солнцезащитные очки в декабре? Что за цирк?       На сцене стоял он. Глава Экубо, если верить пригласительному флаеру. Первое впечатление совершенно не соответствовало ожиданиям. Аратака даже расстроился, надеясь увидеть фриковатого шарлатана в балахоне гадалки с хрустальным шаром.       Но реальность оказалась даже более интригующей: мужчина средних лет, явно следящий за собой и тратящий на это уйму денег. Навскидку даже сложно определить его реальный возраст. Идеально сидящий костюм из ассортимента магазинов, на порог которых таких, как Аратака, даже не пускают. Даже пижон Рицу на такой бы пожмотился, а тут полный фарш.       Смысл самого собрания понятен смутно. То ли секта, то ли мистическое представление, то ли тренинг личностного роста. Из пробегающих по залу шёпотков удалось вычленить только то, что этот загадочный гуру с духами болтает и советы раздаёт.       Стоило спикеру открыть рот, как всё сожаление о потраченном времени испарилось. Харизматичный гад. Он не читал лекцию, и даже не устраивал шоу, нет. Он играл на аудитории, как на дорогом рояле.       — Вы приходите сюда и просите меня об исцелении, — голос Экубо был глубоким, бархатным, он заполнял каждый угол зала, будто обращаясь к каждому присутствующему индивидуально. — Но как я могу исцелить ваши души, если вы сами прячете свои раны? Духи говорят со мной, да. Но они лишь указывают путь.       Аратака чуть слышно фыркнул. «Снимает ответственность. Не сработало — сам лошара, душу не открыл». Уже с первых минут менталист закапывает себя с головой, но толпа иного мнения, судя по трепету в глазах.       Оккультист вдруг замолчал. Он медленно спустился с невысокой сцены, прошёлся вдоль первого ряда, вглядываясь в лица. Зал затаил дыхание.       — Здесь есть кто-то… — Мужчина прикрыл глаза, драматично коснувшись переносицы. — Я чувствую тяжесть в груди… Острую, непроходящую обиду… Женская энергетика… Предательство. Кто-то, кому Вы доверяли всю жизнь, внезапно выбил у Вас почву из-под ног.       Половина женщин в зале судорожно вздохнула. Аратака закатил глаза так сильно, что едва не увидел собственный мозг. «Очень тухло. Кто ж из нас предательства-то ни разу не чувствовал? Давай, гуру. Сужай воронку».       — Это связано с домом… Бумагами… — Экубо резко открыл глаза и безошибочно указал на женщину во втором ряду. Она вздрогнула, комкая в руках тканевый носовой платок. — Вы. Вас зовут… Имя на букву «М»? Мао? Мичико?       — М-макико, — пискнула женщина, заливаясь слезами.       — Макико. Духи видят Вашу боль. Ваш муж… Нет, бывший муж. Он оставил Вас ни с чем, верно? Забрал то, что по праву принадлежало Вам.       Женщина разрыдалась в голос, кивая. Зал ахнул. Настоящее чудо!       На заднем ряду Аратака лишь криво усмехнулся, сканируя жертву своим цепким взглядом. «И всё? Тут и младшеклассник бы справился». На безымянном пальце светлая полоска кожи — кольцо носили долго, снято недавно. Плечи ссутулены, взгляд затравленный, идеальная жертва. Пальто новое, но дешёвое. Даже слишком, будто схватили самое бюджетное из ассортимента. Надето поверх застиранного, но когда-то дорогого платья — резкое падение уровня жизни. Про медальончик с монограммой и говорить не приходится. Жёлтый конверт Аратака заприметил ещё на входе. Очень характерный конверт, такими маркируют письма от суда по семейным делам. Сейчас конверт не на виду, но показаться тут с ним на пару минут было достаточно. Видать, птички в очках на ухо оратору напели. «Браво, маэстро, ты умеешь смотреть по сторонам».       — Вы злитесь на себя, Макико, — голос Экубо стал мягким, почти интимным, он подошёл к краю освещённой проекторами зоны и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Вы думаете, что недостаточно старались. Но духи говорят мне: отпустите это. Вы чисты. Вы заслуживаете счастья. Подойдите ко мне после собрания. Мы проведём ритуал очищения.       Аратака мысленно перевёл с сектантского на человеческий: «Подойдите к администратору, отдайте последние сбережения за свечку из универсама, а я скажу Вам ещё пару комплиментов».       До тошноты знакомо. Аратака делал то же самое, просто в меньших масштабах. Успокаивал параноиков, продавал иллюзии. Но то, как это делал этот «гуру»… Завораживающе, хоть и простовато в своей сути. Этот с лихвой компенсировал недостаток проницательности неповторимым шармом.       Аратака чуть подался вперёд, подперев щёку кулаком, и на его губах заиграла дерзкая, заинтересованная ухмылка. Перед ним уже не шарлатан, нет. Любопытный конкурент, хоть и дилетант. Нехорошо будет, если их сферы интересов столкнутся.       И в этот момент Экубо, выпрямляясь в полный рост, скользнул взглядом по залу. Выходит к людям он, очевидно, специально. Иначе как же они издалека, со сцены, разглядят его приятные, располагающие черты лица с живой мимикой. Как оценят статность и королевскую выправку.       Сотни глаз смотрели на него с благоговением, обожанием и слезами. С неизменными улыбками. Сотни послушных, ведомых овец. И только одна пара пронзительных медовых глаз на самом заднем ряду смотрела на него с откровенной, насмешливой скукой и противненькой усмешкой. Пацан с рыжей чёлкой сидел будто на унылом представлении с лицом из разряда «Хорошее шоу, мужик. А теперь расскажи мне, где тут выход».       Экубо на секунду запнулся. Его идеальная, отрепетированная улыбка дрогнула, сменившись абсолютно зеркальным, почти хищным оскалом.       — Наш мир полон скептиков, — громко произнёс Экубо, не отрывая взгляда от Аратаки на заднем ряду. — Тех, кто прячет свой страх за маской цинизма. Но духи видят и их. Трезвый живой ум всегда полезен высшим силам. И иногда… Духи предлагают сделку.       Аратака смотрел на спикера не отрывая взгляда. Он чувствовал какую-то безумную эйфорию. Словно он лиса в курятнике, повстречавшая ещё одну лису. Только шире усмехнулся, склонив голову набок, и одними губами, так, чтобы понял только гуру, произнёс:       «Цена вопроса?».

***

      Кабинет оратора обставлен подчёркнуто аскетично. Никаких благовоний из конференц-зала, бархатных портьер, аляпистых штор или хрустальных шаров. В общем ничего, что казалось Аратаке очевидным атрибутом такого места. Массивный стол из тёмного дерева, приглушённый свет скромного торшера и тяжёлые кожаные кресла. Даже картин на стенах нет. Экубо сидел напротив, расслабленно откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок.       Парень был напряжён и плохо это скрывал. Одно дело — давить лыбу в толпе, равно как дразнить тигра в зоопарке из-за решётки. А совсем другое — под конвоем идти на поклон к сомнительному гуру. Уже сто раз пожалел, что вообще решил вступать в эту игру. Был бы не таким импульсивным балбесом — уже сидел бы дома. Он плотно скрестил руки на груди, зыркая исподлобья.       — Знаешь, почему я попросил охрану привести тебя сюда? — голос оккультиста звучал глубоко, бархатисто и удивительно спокойно. Он не спрашивал. Констатировал.       — Потому что я единственный, кто не лыбился, как припадочный? — огрызнулся Рейген. Этот тип внушал ему какое-то иррациональное чувство. Скорее даже предчувствие. Это явно не друг.       Мужчина мягко усмехнулся, чуть склонив голову.       — Именно. У тебя острый ум, парень. Ты видишь людей насквозь. И тебе здесь некомфортно.       — Просто у Вас тут шутки несмешные, — фыркнул Аратака, дёрнув плечом. Широкий ворот спортивной куртки съехал, чуть обнажая край мятого воротника рубашки.       Экубо впился взглядом в шею парня. Он чуть подался вперёд, плавно меняя позу.       — А я и не шучу. Аратака, да? Хорошая ветровка. Широкая в плечах, да и рукава длинные. Мужская, — негромко начал перечислять оккультист. — Под ней — школьная форма, хотя сегодня выходной. Ты бежал в спешке. Бросил всё и бежал, в чём был, да?       — Я просто одолжил её, — Аратака вздёрнул подбородок, неосознанно запахивая куртку плотнее. Отвратительное ощущение, когда перехватывают инициативу, заставляя защищаться. По умолчанию проигрышная позиция. — Забыл свою дома.       — «Одолжил», — Экубо попробовал слово на вкус, внимательно сканируя лицо парня. — Явно не у отца. Крой больно молодёжный, мужчина в возрасте бы такое не надел. У старшего брата? Нет, тоже нет. Был бы ты не единственным сыном в семье — не ходил бы в гакуране с подстреленными рукавами. Значит, у тебя есть старший заступник. Это к нему ты сбежал?       Рейген побледнел. Его челюсти сжались так, что желваки заходили ходуном.       — Подумать только, — Экубо прищёлкнул языком, в его голосе появилось наигранно-осуждающее удивление. — Сбежавший школьник и взрослый мужчина делят одну крышу. Представляю, как бы оживилась полиция, узнай они об этом. Или соседи. Люди ведь такие злые, парень. И без меня знаешь. Как они на вас смотрят? Шепчутся за спиной? Называют это совращением? Или киднеппингом? Сколько тебе, говоришь?       — Заткнитесь! — выпалил Аратака, подавшись вперёд. От страха и возмущения его голос дрогнул. Шарлатан мастерски перевёл его в такую позицию, из которой отмалчиваться было бы стыдно. — Никто меня не похищал. Я совершеннолетний, где хочу, там и живу. Он просто мне помогает! Он мой… Опекун.       Бинго. Экубо мысленно улыбнулся, но виду не подал. Мальчишка сам сдавал ему карты, загнанный в угол.       — Опекун. Надо же, какое благородное слово, — Экубо встал, медленно обошёл стол и присел на край столешницы, оказавшись совсем близко. Аратака инстинктивно вжался в кресло, кутаясь в ветровку, будто она могла хоть от чего-то защитить. — Вы называете это опекой, чтобы спать спокойно. Но мы оба знаем, что ты хочешь совсем не этого.       — Вы несёте бред, — процедил Рейген, но кончики его ушей и шея уже заливались краской, выдавая всё с потрохами. Гуру улыбался как Чеширский Кот. Каждый выстрел в цель, какая удача.       — Я называю вещи своими именами, — ласково парировал Экубо, чуть склоняясь к старшекласснику. — Тебя впустили в дом. Ты отогрелся. Ты получил свою порцию заботы. Но таким, как мы с тобой, всегда мало, правда? Базовых потребностей уже недостаточно. Потому что вместе с безопасностью приходит голод совсем иного порядка, — голос будто проникал под кожу, отчего хотелось сорваться с места и бежать. — Тебе захотелось любви.       Оратор чуть склонил голову. Его голос стал едва слышным, тон почти интимным. Он смотрел прямо в расширенные медово-карие глаза.       — Расскажи мне, парень. Он смотрит на тебя так же, как ты на него?       Рейгена словно ударило током. Он вцепился пальцами в подлокотники, не в силах отвести взгляд от гипнотизирующих глаз собеседника.       — Это ведь так выматывает, правда? — с гадким, притворным сочувствием продолжил Экубо, безошибочно нащупывая нерв беседы. — Ты смотришь на его руки и думаешь, каково это — если бы он не отстранялся. Если бы он прикоснулся к тебе не для того, чтобы погладить по голове из жалости, а как к равному.       — Это не Ваше дело… — выдохнул Аратака. Лёгкие будто кто-то сжимал, кислорода перестало хватать.       — Но он не прикасается, — давил гуру. — Он выстраивает границы. Заворачивает свой отказ в красивые высокоморальные фразочки. Говорит, что это неправильно, что ты слишком юн, да? «Держи дистанцию, Аратака».       Перед глазами парня тут же встал взгляд Шигео — непреклонный, серьёзный. Как в тот день. Откуда этот жуткий человек мог всё это знать? Просто холодное чтение. И догадки. И неплохая интуиция. И…       — Знаешь, почему он так делает? — Экубо чуть подался вперёд, заставляя Аратаку вжаться глубже в кресло. — Потому что он тебя жалеет. Какая трагедия! Ты пытаешься казаться старше, циничнее, взрослее. Ты хочешь, чтобы он увидел в тебе мужчину. А он смотрит на тебя и видит спасённого щенка, у которого на фоне стресса рассудок повредился.       Рейген сидел сгорбившись, судорожно глотая воздух. Каждое слово забивалось в грудь ржавым гвоздём, выворачивая наизнанку.       — Вот так работает профессионал, мальчик, — мужчина горделиво вскинул голову, глядя сверху вниз, оценивая произведённый эффект. — И в тебе есть тот же талант, друг мой. Немножко тренировок и сможешь также читать души людей как открытые книги. Но таланту нужно пространство, а своей удушающей заботой твой опекун обесценивает не только твои чувства. Он обесценивает твой ум, — резюмировал Экубо, выпрямляясь.       Маска сочувствующего родителя мгновенно исчезла, сменившись холодным, деловым интересом.       — А я не собираюсь тебя жалеть. Мне не нужен щенок, которого надо воспитывать. Мне нужен партнёр с острым, циничным умом, который поможет мне вывести эту организацию на новый уровень. Я вижу твой потенциал. И я предлагаю тебе стать равным. Прямо сейчас.       Аратака моргнул, словно стряхивая наваждение. Вся эта обволакивающая, гипнотическая атмосфера кабинета на секунду дала трещину. Рейген фыркнул, и этот звук в тишине прозвучал неожиданно резко. Он с усилием отлепился от спинки кресла, упираясь ладонями в колени.       — Равным в чём? — Криво усмехнулся он, хотя голос всё ещё предательски дрожал. — В разводе отчаявшихся идиотов на деньги? Спасибо, я откажусь. Я, может, и не святой, но в Вашей секте клоуном работать не нанимался.       Он резко поднялся на ноги. Ноги были ватными, но он заставил себя сделать шаг к двери.       — Я ухожу.       Экубо даже не шелохнулся. Он просто плавно развёл руками, словно приглашая.              — Дверь открыта, парень. Иди.       Аратака замер на полпути. Рука, уже протянутая к дверной ручке, повисла в воздухе. Эта абсолютная, леденящая уверенность пугала больше любых угроз.       — Иди, — мягко повторил оккультист, глядя ему в спину. — Будь послушным мальчиком, возвращайся в свою маленькую клетку. Ведь хороших мальчиков так удобно… Опекать.       — Замолчите, — Аратака резко обернулся. Его грудь тяжело вздымалась. — Я и сам веду дела. Вам нечего мне предложить, моя работа приносит деньги.       — Копейки, — Экубо произнёс это слово с такой снисходительной лёгкостью, что Рейгену захотелось завыть. Этому легко рассуждать, для него любая сумма не имеет веса. Мужчина грациозно поднялся и сделал шаг навстречу. — Карманные расходы, чтобы подросток мог поиграть во взрослого. Но глубоко внутри ты знаешь правду. Пока ты зависишь от него — ты подчинённый. И сколько бы ты ни щетинился, сколько бы ни пытался строить из себя циника… Пока ты не встанешь на один социальный уровень с ним, он никогда не посмотрит на тебя как на мужчину.       — Это бред… — тон Аратаки потерял всю свою остроту. Он стал растерянным, глухим. Парень отступил на шаг, упираясь лопатками в жёсткое дерево двери. — Оставьте эту чушь для кого-то другого. Он не такой.       — Конечно, не такой. Ему нужна твоя безопасность, — Экубо остановился в двух шагах, глядя на старшеклассника сверху вниз. — Твой опекун — хороший человек. Но хорошие люди ломаются под тяжестью ответственности. Ты хочешь, чтобы он всю жизнь тащил тебя на себе?       Аратака широко распахнул глаза. Воздух застрял в горле.       — Я предлагаю тебе другой путь, — Экубо понизил голос до бархатного, гипнотического шёпота. — Подумай сам. Ты возвращаешься к нему не как побитый щенок, ищущий защиты и одобрения. Ты возвращаешься как человек, у которого есть свой бизнес. Статус. Серьёзные деньги. Ты перестанешь быть его проблемой, которую нужно решать. Ты станешь тем, кто может решить его проблемы.       Экубо плавно поднял руку и почти невесомо, уважительно коснулся плеча Рейгена.       — Стань тем, на кого он сможет опереться. Разве не этого ты хочешь? Быть достойным его?       Это был выстрел в упор. Защита Аратаки рухнула, рассыпалась в пыль, оставив его абсолютно безоружным перед этой извращённой, но такой притягательной логикой. Он хочет быть равным. Он хочет, чтобы Шигео смотрел на него с восхищением, а не с жалостью. Он хочет…       — И давай будем честны до самого конца, — мужчина чуть склонил голову, наслаждаясь тем, как расширяются зрачки школьника. — Пока для него это табу. Но подумай… Просто представь, что произойдёт, когда ты перестанешь быть зависимым подопечным. Когда этот барьер рухнет.       Аратака едва находил силы оставаться в сознании. Перед глазами потемнело, всё тело охватила слабость.       — Представь, что ты возвращаешься домой равным, — безжалостно, методично вырисовывал картину гуру. — Тебе больше не нужно унижаться. Не нужно выпрашивать жалкие крохи тепла. Потому что правила изменятся. И когда его железная выдержка наконец треснет… Как думаешь, каково это будет? Когда он перестанет отводить глаза и просто возьмёт то, чего вы оба так отчаянно, до дрожи хотите?       Это был уже не выстрел. Это была ковровая бомбардировка. Идеальная психологическая ловушка, в которой грязная работа внезапно обернулась ключом ко всем мечтам.       Аратаку бросило в невыносимый жар. Слышать свои собственные мысли, озвученные вслух глубоким голосом совершенно чужого человека, было мучительно стыдно. Ему хотелось зажать уши, сбежать, раствориться.       Но в то же время… Эта извращённая логика давала его цели физически осязаемую форму. Картинка была такой яркой, такой реалистичной, что у Аратаки заныло где-то внизу живота.       Пальцы, судорожно сжимавшие ткань ветровки, бессильно разжались. В кабинете повисла долгая, звенящая тишина, прерываемая лишь сбивающимся дыханием подростка.       Когда Рейген снова поднял взгляд, в его глазах больше не было метаний. Только измотанная, холодная решимость человека, который готов заключить сделку с дьяволом.       — Если я останусь… — голос Аратаки прозвучал надломленно, он сглотнул, заставляя себя говорить солиднее и жёстче. — Что конкретно от меня потребуется? И… Какая у меня будет доля?       Губы Экубо медленно растянулись в довольной, сытой, нечеловечески широкой улыбке.       — Вот это уже разговор взрослых людей.

***

      Софиты били прямо в глаза, ослепляя и заставляя щуриться. Аратака стоял на сцене, засунув руки в карманы школьных брюк, и с лёгкой, почти снисходительной полуулыбкой смотрел на заполненный зал. Отсюда и лиц не разобрать.       — Вы привыкли видеть меня, — бархатный голос Экубо растекался по залу, обволакивая толпу, приводя присутствующих в неописуемый восторг. — Но духи говорят со многими. Сегодня я хочу представить вам наше юное дарование. Посмотрите на него. Чистая энергия, незамутнённый мирскими пороками разум. Этот юноша видит то, что скрыто от глаз большинства.       Зал затаил дыхание. Ставка сработала идеально: если в гуру с его царскими замашками особо стойкие и могли углядеть подвох, то против невинной физиономии старшеклассника шансов не оставалось даже у заядлых скептиков.       Время позднее, но народу в зале едва ли не больше, чем было с утра. В голове звенящая пустота. Ни волнения, ни паники. Только тоскливая мысль о том, что к ужину он так и не вернулся. А есть хотелось и ещё как.       Мужчина сделал едва заметное движение рукой. Прожекторы сменили направление, переставая мешать обзору. Аратака скользнул взглядом по рядам, готовясь начать спектакль. Среди одинаковых воодушевлённых лиц успел заметить тяжёлый, нечитаемый взгляд чёрных глаз.       «Пришёл спасать? Ну уж нет. Смотри, Шигео. Смотри».       Он сделал шаг к краю сцены. Зал замер.       — Девушка во втором ряду. В сером пальто, — голос парня звучал неожиданно глубоко и настойчиво. Он безошибочно указал на женщину лет двадцати пяти. Она испуганно вскинула голову. — Духи чувствуют ваше истощение. Вы не спите. Отдаёте всю себя чужому делу, тянете на себе тех, кто не ценит ваших усилий, а в ответ получаете только головные боли и… Чувство бездарно потраченных лет. Верно?       Женщина судорожно выдохнула, прикрывая рот дрожащей рукой:       — Да… Я тяну весь отдел, а начальник только вчера лишил меня премии… Откуда вы…       Аратака не дал ей договорить. Он уже перёвел взгляд в центр зала. Даже без подготовки и инсайдерской информации от «птичек» дело было плёвое.       — Мужчина в клетчатой рубашке. Четвёртый ряд.       Мужик средних лет вздрогнул, когда парень указал на него.       — У вас тяжесть в груди. Не физическая. Обида. Кто-то из кровных родственников забрал у вас то, что по праву принадлежало вам. И теперь вы вините себя, что были слишком мягким.       — М-мой старший брат… — мужчина сглотнул, и на его глаза навернулись слёзы. — Он переписал дом отца на себя… Боже мой, парень…       — И ты. Во втором ряду. В чёрной толстовке, — Аратака понизил голос почти до мистического шёпота, указывая на бледного, дёрганого парня. — Из тебя буквально по капле уходит жизненная сила. Врачи разводят руками, а ты изо дня в день просыпаешься разбитым. Ты чувствуешь, что на тебе висит что-то тёмное. Сущность, которая питается твоей энергией.       Парень нервно сглотнул, вцепившись ледяными пальцами в спинку впереди стоящего стула.       — Д-да… Я так и знал… Это проклятие! Мне так плохо по утрам, голова кружится…       По залу прокатился благоговейный шёпот. Экубо за спиной Аратаки довольно хмыкнул, предвкушая золотые горы. Он уже давно стал замечать, что с возрастом перестал так действенно завлекать народ. До возраста, когда можно будет прикрываться старостью и мудростью, было ещё далековато. Юный ассистент с невинной физиономией и талантом к манипуляциям оказался тем неожиданным активом, который сам пришёл в руки. Бесценным активом.       Аратака выдержал театральную паузу, позволяя напряжению в зале достичь пика. Он поймал напряжённый взгляд Шигео и краешком губ улыбнулся. Только ему. А затем поднёс микрофон поближе.       — А теперь послушайте меня очень внимательно, — голос школьника резко потерял всю мистическую поволоку, став жёстким, насмешливым. Обычным. — Вас всех только что развели как лохов.       Зал оцепенел. Экубо поперхнулся воздухом и дёрнулся вперёд:       — Эй, пацан, ты что несёшь…       — Девушка! — звонко чеканил Аратака, перекрикивая гул, не обращая внимания на возмущения самозваного гуру. — Вы бы хоть бейдж сняли. Ваша контора славится ужасными условиями труда. Вы типичная корпоративная рабыня в стадии выгорания. Тут нужны не духи, а хороший психотерапевт и карьерный консультант.       Аудитория ахнула. Женщина побледнела.       — Мужик в рубашке! — Аратака даже не смотрел на оцепеневшего лидера, полностью завладев вниманием толпы. — Споры за наследство между кровными родственниками — это самая частая причина гражданских исков. Остальное Вы сами выложили. Эффект Барнума называется, мотайте на ус.       — Вырубите микрофон! — взревел Экубо, мгновенно теряя весь свой лоск. Лицо его исказилось от ярости. — Охрана!       — И ты, проклятый! — Аратака беспощадно ткнул уже неработающим микрофоном в сторону парня в толстовке, перекрикивая творящийся вокруг хаос. — Ну ты хоть иногда в зеркало смотри. Никаких духов, скорее уж дефицит витамина D, сбитый режим сна и дерьмовое питание. Вы, все, — он обвёл рукой собравшихся. — Приведите свою жизнь в порядок сами, а не несите деньги всяким шарлатанам.       — Взять паршивца! — раздался крик прямо над ухом.       Двое охранников рванули с места. Аратака дёрнулся вперёд, в попытке спрыгнуть со сцены и смешаться с толпой, но его уже крепко схватили за руку. На лбу гуру от ярости проступили вены. Парень снова бросился в сторону, но вырваться из хватки не удавалось.       Воздух в зале резко потяжелел. Лампочки под потолком угрожающе затрещали. Раздался взрыв, вспышка света пронеслась через зал, озаряя сцену. Часть софитов лопнула с водопадом искр, в одно мгновение наступила почти полная темнота. Зал хором взвизгнул. Пальцы гуру разжались, он почувствовал, как что-то оттолкнуло его с чудовищной силой, едва не впечатывая в стену.       Оккультист прищурился, стараясь не потерять равновесие. Перед растерянным Аратакой стоял высокий мужчина в чёрном пальто. Хоть никаким медиумом самозванец не являлся, но и без этого почувствовал, как от одного взгляда незнакомца пробежал холодок по спине.       — Ты ещё кто такой, чёрт возьми?! — прошипел шарлатан, пятясь.       — Я на него работаю, — процедил мужчина, прожигая гуру взглядом.       Он не глядя схватил Аратаку за руку, его пальцы крепко сжались на тонком запястье. Пространство свернулось с оглушительным хлопком и сцена опустела, оставив шокированного Экубо и толпу в клубах взметнувшейся пыли.

***

      Они материализовались в тёмном переулке в нескольких кварталах от зала. Аратака споткнулся, тяжело привалившись спиной к кирпичной стене, и судорожно выдохнул, пытаясь унять колотящееся сердце.       Шигео стоял напротив, засунув руки в карманы пальто, и невозмутимо смотрел на сожителя, будто встретил его по дороге из магазина.       — Спасибо, — хрипло выдавил Рейген, виновато потирая ладонью шею. — Я… Эм… Немного не продумал план отступления. Виноват, — он благодарно улыбнулся. — Лихо ты вмешался. Я думал, тебе время нужно для прыжка. А ты вот так, без подготовки…       Кагеяма промолчал. Лишь уголок его губ едва заметно дрогнул.       Парень нахмурился, вглядываясь в лицо бывшего учителя. Ах, вот так значит?       — Так ты изначально не поверил, что я к этому дилетанту переметнулся?       Мужчина наконец достал руки из карманов. Он сделал шаг впёред, и на его губах появилась та самая мягкая, тёплая улыбка, которую он был готов дарить только одному человеку в мире.       — Аратака, — голос Шигео звучал тихо и почти ласково. — Я бы в жизни не поверил, что тебя можно обмануть. Или что ты вот так всё бросишь из-за небольшого недопонимания.       Старшеклассник медленно сполз по кирпичной стене, пока не уселся на корточки, уткнувшись лицом в ладони.       — И для кого я, спрашивается, выпендривался? — он засмеялся тихо, поправляя сползшие рукава ветровки.       — Я оценил, — с улыбкой ответил Кагеяма, присаживаясь рядом с ним на корточки, облокачиваясь на стену. — Правда. Это было круто. Ты… — Он запнулся, чуть подавшись в сторону и кладя голову на плечо Аратаки. Тот замер, не решаясь даже вдохнуть. — В общем прости. Я беспокоился и вёл себя… Ты вполне справляешься один, поэтому обещаю больше с тобой не таскаться. Я могу на тебя положиться.       Парень сглотнул. В груди стало так горячо, что казалось, что рёбра вот-вот расплавятся. Рейген криво усмехнулся и притёрся щекой к чёрным волосам.       — Ну, положиться — это громко сказано, — буркнул он, изо всех сил стараясь делать свой тон не настолько смущённым. — Если бы не ты, то меня бы там по сцене размазали. Я крутой менталист и всё такое, но… Победой мою самодеятельность не назвать. Без тебя мне была бы крышка.       — Это нормально — не уметь всего на свете, — Кагеяма говорил тихо, успокаивающе. — Ты сказал, что не всем нужен реальный экзорцизм. Что иногда людям просто нужно, чтобы их выслушали. Кажется, я начинаю понимать, о чём ты.       Аратака удивлённо моргнул, чуть поворачивая голову к собеседнику.       — Но… Ты же говорил, что это мошенничество?       — То, что делал этот тип — мошенничество. Он заставлял их верить в него, не давая по сути ничего, кроме слов, — серьёзно ответил Шигео. — А ты, ну... Возвращал им здравый смысл. Под соусом мистики, но… Ты ведь починил той старушке микроволновку. А девчонку отправил к врачу. Это была та помощь, которую они могли принять, потому что хотели верить в причастность потустороннего. Ты порядочный человек, Аратака.       Кагеяма замолчал на секунду, словно взвешивая свои следующие слова.       — Знаешь… Раз уж я в состоянии проворачивать такие фокусы с исчезновением, думаю… Мы могли бы снова всерьёз взяться за экзорцизм. Ты и сам отлично справляешься, но…       — Нет-нет-нет, — завертел головой парень. — Я без тебя к чокнутым ни ногой.       — Тогда договорились? Работаем вместе?       — Как… Как настоящие партнёры? — не веря своим ушам переспросил Аратака. Он вскочил на ноги, хватая Кагеяму за запястья.       — Если ты согласен взять меня в дело, босс, — тепло отозвался Шигео, поднимаясь следом. — Потому что один я точно не справлюсь.       Аратака смотрел на него широко раскрытыми глазами, а потом его губы сами собой расплылись в широкой, счастливой улыбке.       — О, поверь мне, Шигео! — Рейген гордо задрал подбородок, глаза его горели неиссякаемым энтузиазмом. — Мы с тобой таких дел намутим, весь город на уши поставим! Завтра же придумаем название и напечатаем визитки! Я сделаю из нас бренд!

***

      Понедельник встретил Аратаку привычным школьным гулом. Он сидел за своей партой, низко склонившись над тетрадью по математике и отгородившись от сверстников отросшей чёлкой. Ручка безостановочно двигалась по последней странице, что-то старательно вычёркивая и выводя заново.       На его стол с размаху приземлилась пара рук. Рейген едва успел прикрыть свои каракули предплечьем, вздрогнув от неожиданности.       — Вы не поверите, какой трындец вчера был в центре! — Рё плюхнулся за соседнюю парту. Синра, меланхолично жующий булочку, и соседствующий с ним Серидзава тут же обернулись к виновнику шума.       — Короче, у меня кореш был на этом собрании… Ну, у этого гуру, про которого на форумах писали, — заговорщицки зашептал Шимазаки, активно жестикулируя. — Специально для тебя, плесень, объясняю. Ты ж у нас интернетом не пользуешься. Так вот, говорит, там такое шоу было! Какой-то левый школьник, типа нашего зазнайки, вломился и как разнёс там всех этих шарлатанов по фактам. Говорят, больше у этой секты собраний не будет, гуру у них вообще сдриснул куда-то.       — Да ладно? — Синра усмехнулся. — Чушь какая-то. На таких собраниях охраны полно. Как мимо них школьник мог пробраться? А главное, как смог уйти в итоге?       — В том-то и дело! — Рё едва ли не подпрыгивал на стуле, взбудоражено пересказывая свежайшие слухи. — Там малого вязать уже хотели, и тут… БАМ! — Он взмахнул руками так, что едва не заехал Серидзаве локтём по носу. — Всё взрывается, кошки рожают, бабы визжат, апокалипсис! А из темноты появляется какой-то жуткий двухметровый мужик в чёрном пальто. Ну вот этот мужик — ну натуральный сатана — он-то мелкого и спёр. Взял и исчез.       Синра скептически фыркнул.       — Рё, у твоего кореша не всё в порядке с головой. В смысле исчез? Какой ещё сатана? Скажи ещё, что они на драконе улетели.       — Я тебе отвечаю, на городском форуме уже три ветки этому посвятили! — Возмутился Шимазаки. — Говорят, этот шкет — тайный агент правительства. Ну, типа из вот этих, которых в тайных лабораториях выращивают, чтобы всякую жесть творить.       Аратака изо всех сил прикусил губу, чтобы не заржать в голос. «Тайный агент правительства». Знали бы они, что этот агент вчера полночи сидел вместе с сатаной на кухне и спорил о том, сколько йен вообще прилично брать за вызов.       — Звучит серьёзно, — тихо подал голос Серидзава и как-то слишком внимательно, с подозрением посмотрел на Рейгена. — Хорошо, что никого из нас там не было.       Он кивнул на руки Аратаки, которые всё ещё прикрывали последнюю страницу тетради.       — А ты что там прячешь? Домашку чью-то опять делаешь?       — А? Я? — Аратака вскинул брови, изображая незамутнённое непонимание. — Да просто… Наброски делаю.       Рё бесцеремонно протянул руку и дёрнул тетрадь на себя, из-под локтя Рейгена.       — Дай заценить! Чего ты там скрываешь, рыжий?       Аратака даже не успел возмутиться, как Шимазаки, едва ли не прижимаясь лицом к тетради, изо всех сил щурясь, вслух, с выражением читал его каракули.       — «Студия Экзорцизма Кагеямы»… Физрука нашего бывшего что ли?.. Зачёркнуто. «Агентство Рейгена и Ко»… Тоже зачёркнуто. «Изгнание злых духов недорого»… Рейген, ты чё, в секту вступаешь?       Синра усмехнулся, заглядывая через плечо Рё:       — Звучит как слоган раменной.       — Эй! Отдай! — Рейген вырвал тетрадь обратно, чувствуя, как начинают гореть уши. Он быстро пробежался взглядом по списку. — Ничего вы не понимаете в маркетинге, придурки, — беззлобно огрызнулся Аратака, аккуратно закрывая тетрадь.       Синра и Серидзава переглянулись. Даже Рё затих, задумавшись о чём-то своём. Рейген опустил взгляд на обложку тетради, под которой теперь скрывалось ровным, печатным почерком выведенное: «Консультации по вопросам духов и прочего».       Жизнь, кажется, наконец-то налаживается.