Трудности прощения

Сейшу, казалось, что его пригласили в жюри на конкурс «кислых щей», иначе он не мог объяснить такое количество угрюмых физиономий встретившихся ему сегодня. Хаджиме стоял, как в воду опущенный, разглядывая цветы в руках и не понимал куда себя деть. -Ты меня ненавидишь? — неожиданно спросил Коконой. — Я не верю в продуктивность этого чувства. -Тем не менее видеть меня тебе не приятно. -Нет, видеть — приятно. Ты хорошо выглядишь, — спокойно сказал Инуи, засунув руки в карманы домашних шорт, — Но обычно ты открываешь рот и несешь хуйню, а вот это мне уже не приносит удовольствия. -Если я буду молчать, ты меня угостишь чаем? -Не мели ерунды. На соседней улице есть бар, — Инуи решил выполнить просьбу Майки и выслушать Коко, просто не ожидал, что это произойдет так скоро. — Можем заскочить туда и поискать чай. Подождешь, пока я соберусь? -Да, конечно, — Коконой приободрился и передал бонсай, — Это тебе. -Спасибо. Я быстро. Закрыв дверь, Сейшу глубоко выдыхает. Держать себя в руках и не обматерить гостя, было чертовски сложно. Несчастный вид Коко пробуждал сочувствие к нему и Инуи сдерживался в порывах начать утешать его. Сейшу катался на эмоциональных горках, а они с Хаджиме провели не более пяти минут наедине. Одевшись и закинув в себя пару успокоительных таблеток, он вышел. Коконой сосредоточенно мерил шагами парапет, иногда выпуская клубы дыма. Мелкая морось испортила дорогую укладку, из-за которой ему пришлось проторчать в парикмахерской больше часа, но его это мало волновало. Инуи аккуратно прикрыл подъездную дверь, подошел ближе и воспользовавшись задумчивостью Хаджиме, наблюдал за ним. Спина чуть сгорбленна, скорее всего он замерз, в своем пижонском плаще, не предназначенным для нулевой температуры, шапки нет. «Какие шапки, я в них на мудака похож», — часто повторял он, когда Инуи пытался заикаться о минингите и обычной простуде. А выходит, что и не в шапке дело. Коконой остановился, исподлобья бросая неуверенные взгляды, ему не верилось, что Сейшу вышел, а не запер дверь на тридцать замков, чтобы завтра же переехать. Инуи надоело играть в гляделки. -Тебя снять? — спросил он. Хаджиме, накрутивший себя еще в подъезде, когда следил, как капли стекают по голому торсу и стремятся вниз, ошарашенно посмотрел на него. -Тебя снять с забора или сам справишься? — повторил Сейшу, не понимая почему у Коко такая реакция. Бесшумно спрыгнув, Хаджиме стал рядом с Инуи по — солдатски ровно, не зная куда идти, он молча ждал указаний. Сейшу был сбит с толку, он ожидал непрерываемого потока речи, приправленное шутками, а тут тихий Коконой, дышит через раз и смотрит затравленно. -Мы так далеко не уедем, — возмутися Инуи и достал пачку сигарет, ему необходимо закурить, — Если бы я хотел тишины, то остался бы дома и беседовал с кактусом, ты ещё бонсай подарил, у нас вышла бы отличная «немая» тусовка. Но я оделся, почистил зубы и намазал подмышки олд спайсом. Так что будь любезен открывай рот, говори сложноподчиненными предложениями и смейся над моими шутками. -Ты тоже, — хрипло сказал Коконой. -Что я тоже? -Тоже хорошо выглядишь. Даже лучше, чем хорошо. Сейшу нервно рассмеялся, они что в разных временных линиях, где линия Хаджиме опаздывает минут на пятнадцать. И куда делось знаменитое красноречие, которым можно любому зубы заговорить, что это за «лучше, чем хорошо»? Вопросов было много, а Коко разучился составлять буквы в слова. -Идем на поиски чая? — на выдохе спросил Сейшу, случайно окутав подошедшего ближе Хаджиме, облаком сигаретного дыма. «Мне жопа», — подумал Инуи, заранее группируясь. Удара не последовало. Коко закашлялся и активно замахал руками — разгоняя дым. Сейшу знал насколько Хаджиме не терпел пассивное курение и ненавидел запах табака, который курил не он. Обычно, если на него дымили, то он матерился и пытался влезть в драку. Сейчас, откашлявшись, он снова стал по стойке «смирно». Слишком покорно, слишком молчаливо, слишком не Коко. -Даже на хуй не пошлешь? — заинтересовался Инуи. -Ты же случайно, — Хаджиме отвечал на грани слышимости, смотря себе под ноги. -Да, случайно, — протянул Сейшу, пытаясь понять, как починить, то что сам и сломал, — Ладно, пойдем греться. Инуи двинулся в сторону темного переулка, Коко, как привязанный пошел за ним, не удивляясь такому странному маршруту. Если бы Инуи задумал разделать его на органы, у него бы получилось. Сейшу не нравилось безропотное подчинение, но какая — то часть хотела узнать, как далеко Хаджиме сможет зайти в своем смирении. Такое поведение было настолько Коко не свойственно, словно дерьмового актера наняли на его роль. Актер не знает — характера, повадок, внешности и сильно фальшивит. Желание расковырять скорлупу и вытащить Коконоя, с его — незатыкающимся ртом, язвительными комментариями и неумесными комплиментами, было велико. Инуи шел привычным шагом, за ним грузно дыша, с трудом поспевал Хаджиме. " А ведь его органы никто бы не купил, товар — то порченный», — остановившись, мысленно оценил Сейшу. Ужаснувшись сам себе, он заглушил интрузивную мысль. -Нам сюда, — потянув дверь, сказал Инуи и пропустил Коко вперед. Это была забегаловка с дешевым пойлом и таким же контингентом. На фоне играла музыка девяностых годов. За котацу, на протертых татами, сидели местные сторожилы и молодые мужчины неуспевшие устроится в жизни. -Может пойдем в другое место? — спросил Хаджиме, брезгливо осматривась. -Тебе тут не нравится? — уточнил Инуи. -Нет, все нормально. Коко стоило настоять на своем и они бы ушли в заведение попроиличней, Сейшу тоже чувствовал себя тут неуютно. Но Хаджиме дал заднюю, а Инуи изучал границы. -Будешь чай? -Да, черный с бергамотом, если можно. -Не уверен, что тут такое разнообразие, — хмыкнул Сейшу, ерзая на татами он не находил удобную позу, — Интересно, тут есть официант или надо идти к барной стойке самому. Ответом на его вопрос была подошедшая женщина неопределенного возраста. Рассмотрев их, она раскрыла блокнот и достала ручку. -Эм… Здравствуйте, — вежливо улыбнувшись, начал Сейшу, — Нам черный чай с бергамотом, сто пятдесят грамм Финляндии и мясную нарезку. -Что такое Финляндия? — прошуршала женщина, обнажив желтые зубы. -Я понял. Есть водка? -Какая водка, мы разве не чай пришли пить? — влез Коко, — Я тогда тоже водку буду. -Водка есть. Заказываете? — нетерпеливо спросила официантка. -Да, нам бутылку водки, две рюмки, мясную нарезку и пачку апельсинового сока. Чай отменяется, — Инуи говорил по делу, предположив, что перед ним женщина — слова, не терпящая лишних формальностей. -Мясной нарезки нет, — отрапортовала она. -Лимон есть? -Да. -Тогда нарежьте лимон и посыпьте сахаром. Сейшу облегченно выдохнул, когда официантка, не записавшая ни одной буквы в блокнот, ушла. Слишком формальных людей он не переваривал. Еще и сидеть неудобно, привыкнув к мягким креслам и диванам, он старался сесть максимально комфортно в ограниченных для этого условиях. Инуи встретился взглядом с черными глазами Коконоя, который не моргая смотрел на него. -Если ты не пытаешься напугать меня, то моргай, — сказал Сейшу, севший в единственную позу, где ему не мешали ноги, лотоса, — Если пытаешься, то у тебя все получается. -Ты невъебенно красивый. Я хочу вечно на тебя смотреть. -Типо залить воском и смотреть? -Что у тебя в башке происходит? — возмутился Хаджиме, вертя серьгу в пальцах. Его это всегда успокаивало, — Ты меня путаешь, я перестаю понимать кто из нас ебанутый. — Думаю, мы оба, — равнодушно отетил Инуи. На деревянную столешницу со стуком поставили поднос, ленивыми движениями, официантка переставляла заказ, громко ставя каждый предмет на стол. Закончив затянувшийся процесс, она ушла покачивая массивными бедрами. Сейшу схватил прохладный графин и разлил водку по рюмкам. Увлекшись, он выдохнул весь воздух из легких и влил в себя две рюмки, одну за одной. Занюхал лимнной долькой и глубоко вздохнул. До нормы не хватало еще пятидесяти грамм. Наливая новую порцию, Инуи очнулся и заметил озадаченного Коконоя, который зачарованно смотрел на него, не проронив и звука. -Прости, забылся немного, — оправдывался Сейшу, передавая рюмку, — Не молчи, пожалуйста, если что-то не так. -Ты сам просил. — Я передумал, мне не нравится. Коконой выпил одну рюмку и не желая ударить в грязь лицом, тут же опрокинул и вторую. Водка была паленной, вкус вызывал отторжение и все его нутро пыталось вернуть влитое в него пойло обратно. Сейшу сидел уперев голову в руку, внимательно наблюдая за происходящим. Заметив дергающиеся движения, сигнализирующие об отторжении организмом паршивого алкоголя, он понимающе ухмыльнулся и протянул тарелку с лимонами. -Выдержишь финальный аккорд? — спросил он, налив очередную порцию. -Почему финальный? — обеспокоенно сказал Хаджиме, сглатывая очередной подступающий приступ. -Три рюмки для раскрепощения и расслабления. Учи матчасть, — шикнул Инуи и добил нужную дозу, — Я пошел курить. Встав на затекшие ноги, его повело, с трудом удержавшись от падения, Сейшу вышел. И только на улице осознал, что забыл куртку в которой была зажигалка. Вертя сигарету в пальцах, он подошел к девушке курившей в паре метров от него. — Подкурить не найдется? Девушка посмотрела на него мутным взглядом, старательно пытаясь сфокусироваться на говорившем. Оставив тщетные попытки понять, что за силуэт с ней говорит, она рылась в рюкзаке в поисках «огня», зацепвшись за последнюю ассоциацию. Огонь упорно не находился. Застряв в плитке тонкой шпилькой девушка начала падать. У Сейшу было два варианта — смотреть, как бухая дама расквасит лицо о бетонное покрытие и запачкает кровью его белые кеды или проедотвратить падение. Расслабленный, после трех рюмок водки, Инуи выбирает наименьшее из зол и ловит падающую девушку, крепко прижимая к себе. — Я ожидал чего-то подобного, — злобно рычит Кококной, откудо-то слева, — Правда не ожидал, что это будет пьяная шмара в безвкусной юбке. Сейшу оглядывается на голос, продолжая придерживать девушку, которая мертвой хваткой вцепилась в руку, до боли ее сжимая. Он в очередной раз удивился силе, таившейся в представительницах женского пола. — Так и собираетесь обжиматься? — Хаджиме не сводит с них взгляд, но стоит на месте, — Если она не оставит тебя, я ей сломаю нос. Кажется Сейшу сегодня выпала странная роль «спасителя» чужого носа и хоть он на это не подписывался, но инстинктивно отодвигает ничего не понимающую девушку за спину. -Коко, что на тебя нашло? Она падала — я помог. Какого хрена ты взбесился? -Я тебе верю, но пусть она проваливает куда шла, — Хаджиме, услышав родное прозвище от Инуи, снизил градус раздражения. Сейшу не без труда отлепил от себя цепкие руки и окинув беглым взглядом спасенную девушку, подошел к Коконою. Вытащив из его рук зажигалку и подкурив, Инуи провожал взглядом молодую пьянчужку, которая скрылась за дверью бара. Вспомнив, что он чуть не забыл про воспитательную беседу, Инуи нарочито медленно развернулся. -Ты правда собирался ударить девушку, еще не перерос это? — спросил он, глубоко затягиваясь. — Нет. Я бы ее пнул, если бы она продолжила впиваться в тебя ногтями. Он хотел было ответить, но осекся, Коконой пришел в себя — распрямился и не зажимался, злобно сощурил глаза и гневно фыркал, выдувая из ноздрей дым. Хаджиме был агрессивен, но к нему вернулись эмоции. Он больше не похож на китайского болванчика, угодливо качающего головой. Инуи это нравилось и он промолчал. Вернувшись за столик, Коко уселся на соседний татами, по правую руку от Сейшу и проявив инициативу налил водку. Инуи приподнял голову, вливая в себя содержимое и почувствовал взгляд на себе. Не терпевший разглядываний, в момент когда он пьет, Сейшу поперхнулся. Коконой, как виновник инцидента, всполошился и начал стучать по спине, зашедшегося в удушливом кашле, Инуи. Сейшу успокаивался, Хаджиме машинально продолжал легко похлопывать его по спине. Кончики светлых волос попали в руку Коко, не ударжавшись, он невесомо провел по чужим волосам. Ощущая мягкий шелк на подушечках пальцев, Хаджиме молился всем известным богам, чтобы Сейшу не заметил его порыва, а если и заметил, то не отстранился. Коконой был далек от религии или халтурил. Инуи почувствовал, вздрогнул — подсознательно сбрасывая ненужные прикосновения и отодвинулся. -Она тебе понравилась? — спросил Хаджиме, задетый реакцией Сейшу. -Кто? -Девушка из курилки. -Ты перепил и забыл с кем сидишь? Меня не привлекают девушки в общепринятом понятии. -Только они вокруг тебя всегда вьются, — процедил сквозь зубы Коконой и схватив бутылку, наливал расплескивая по столу, — Вспомни, дамочка с мопедом, которой помочь мог только ты, крашеная стерва, что клеила тебя на новогодней вечеринке, сегодняшняя алкоголичка, Юзуха. Для ценителя мужской красоты, ты слишком сильно окружил себя женской. Инуи устало осунулся. Чересчур много за сегодняшний день — Майки с разговорами, Коконой с претензиями, еще и дебильный бар с неудобной посадкой. Традиции традициями, но можно и стулья поставить — даже без подлокотников, даже пластиковые. Ноги немеют, спина затекла — сервис. -Успокойся, Хаджиме, — сказал Сейшу, лениво высасывая сок из дольки лимона, — Девушка с мопедом — Йоко, была одинока и хотела человеческого вимания. Элис, та что с нового года, пыталась приятно провести вечер. Девушку с курилки я удержал от падения. А Юзуха — близкая подруга, которая была рядом и поддерживала. -Знаю я, как она поддерживала, — скривился Коко, тарабаня по пустеющей бутылке ногтями, — Вы же. -Завали, — предупреждающе прервал его Сейшу, — Я не дам унижать своих друзей, тем более тебе. В голосе Инуи никогда не проскальзывали нотки угрозы в его адрес и эти новшевства Хаджиме не нравились: -Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто перенервничал, плюс алкоголь, ты же знаешь, что я туплю под градусом, — в примирительном жесте он поднял руки. -Со всеми бывает, — смягчившись, сказал Инуи. Коко в который раз за этот вечер украдкой следил за Сейшу — как появляются морщинки у глаз, когда он улыбается; как напрягаются мышцы на руках, когда он пытается скрыть злобу или досаду; как он смешно рычит безуспешно пытаясь пристроить длинные ноги поудобней. Светлую волосинку, прилипшую к его свитеру, хочется снять и положить в кошелек, на удачу. А бледные запястья, украшенные грубыми, серебрянными браслетами, хочется целовать и кусать до темных кровоподтеков. Хаджиме осознавал, что рядом с Инуи не контролирует эмоции — сходит с ума и ведет себя, как пубертатный сопляк, но ему это нравилось и менять ничего он не хотел. -Коко, что ты хочешь от меня? — голос Сейшу прорвался в его сознание. Хаджиме очень многого от него хотел. Выгнать всех к чертовой матери из этого так называемого бара. И разложить его на стойке, миллиметр за миллиметром проводить языком по открытой шее, снова ощущая вкус чужой кожи. Целовать каждую родинку и шрам. Больно впиться в выступающие крылья, чтобы услышать сдержанное шипение. Коко знает, что нужно Сейшу. Действия выверены и отточены до абсолюта. Резко развернуть и опустившись на колени, достать из чужих джинс вставший член. Слизать, выступившую на головке, прозрачную жидкость и пройтись плоским языком по всей длине. Медленно погрузить член, нуждающийся в разрядке, в рот и скользить по стволу, темп набирая. Ослабив ваккум, отстранить голову, зубами цепляя вены. Инуи это нравится. Он хватает чужие волосы в кулак и Хаджиме расслабив горло, покорно заглатывает член, носом упираясь в тщательно подстриженный лобок. Сейшу холодно заглядывает в черные глаза и по щеке бьет, чтобы дышать не забывал. Очнувшись, Коконой понимает, что возбудился от яркой фантазии. Эрекция была внезапной и неуместной. Узкие брюки предательски выдают его состояние. Он зыркнул на Инуи и убедившись, что Сейшу ничего не заметил, расправил полы рубашки, прикрываясь от разоблачения. -Мы могли бы иногда видеться? — спросил Коко, продолжая нервно дергать края рубашки, — Как друзья. -Можно попробовать, — согласился Инуи, спустя одну обкусанную губу. Вызвавшийся, провожать Сейшу домой, Коконой весь недолгий путь ужасался количеству сброда в этом районе и пытался переубедить друга переехать в место поприличней. Инуи смеялся над его самодовольством, напоминая, что сам Коко по малолетке и не в таких гадюшниках ошивался. Действительно важные темы обсуждать не хотелось. Напряженность в общении сходила на нет, чему оба были рады. — Пригласишь погреться? — спросил Хаджиме, демонстративно поёжившись, стоя у подъезда Инуи. -Нет, тебе еще домой ехать и важными делами заниматься. -Тогда, до встречи? -До встречи, Коко. Хаджиме нервно звенел ключами в кармане плаща и не понимал, как прощаться с «другом» — поцеловать в щеку, пожать руку, развернуться и уйти. Сейшу с интересом наблюдал за его внутренними метаниями, четко проступившими на лице, и преодолев расстояние в пол шага обнял Коко. Расстерянный Коконой на мгновенние замер, а после сильнее прижался к Инуи, сцепив руки за его спиной. Сквозь их общий перегар, Сейшу чувствовал тонкий аромат лаванды, но кулон для масел он сегодня не надевал.