Глупость

Первый месяц дома, на удивление, прошел довольно неплохо. Пик осваивался и все больше осознавал себя как родителя. Он все делал сам, из дома почти не выходил. Только за продуктами или на пункт выдачи товаров. И то, максимум раза три в неделю. Работать начал через неделю после того, как они приехали с род дома. Да, он был очень прав, когда выбирал себе именно удаленную работу, это безумно удобно. Обычно он готовил еду, кормил дочь смесью, садился за компьютер и работал, а дочу ложил около себя в специальную люльку, которая покачивала и успокаивала младенца. Он работал-работал, сделал небольшой перерыв на то, чтоб поиграться с дочкой, подмыть или покормить. Рая и правда росла очень быстро, она весила уже почти шесть кило. А еще она стала выглядеть все более симпатично, что нравилось Пику. На самом деле, на удивление, он прекрасно справлялся. Да, жизнь изменилась, но не особо сильно. Он уставал сильнее, безусловно, но в его распорядке добавился только уход за дочей. А жизнь Вару продолжалась в том же русле. Он так же тусовался, ходил в свой колледж, время от времени пил вне квартиры (потому что в квартире Пик запретил). Ну и, конечно же, звал в гости своих друзей. По началу Пик старался скрывать от них свою дочь, но она как на зло начинала громко реветь, и тогда гости быстро-быстро бежали в его комнату посмотреть, что же там такое. И ему приходилось знакомить всех с его дочерью. «Можно подержать?» Зонту, Феликсу и Данте разрешал, Габри не давал. А когда приходил Куромаку, то закрывал дверь и молчал. Нечего ему лезть в его жизнь. «А как ее зовут?» Рая, ей чуть больше месяца, родилась в ноябре, родил сам. «А кто второй родитель?» Тут-то Пик молчал и надеялся, что никто, смотря на его дочь, не поймет, кто же является родителем малышки. Этот вечер не предвещал… ничего. Просто обычный зимний серый день, ничего особенного. Он работал, пару раз отвлекался на дочь, ну и больше ничего не делал. И тут домой заваливается Вару. Сразу понятно, что не один, с ним как минимум Данте и Зонт, это он понимает по тихим шагам и приглушенным голосам. Но тут он улавливает еще один голос. Средний по громкости, ровный. Это точно был Куромаку, но неужели тот тусуется с Вару? Что-то зачастил в последнее время. А Пик и правда не выходит абсолютно никогда, когда серый находится в их с Вару квартире. Себе дороже. Он обеспокоенно вздохнул и выдохнул, посмотрел на дочь. Взглянул в ее серые глаза и резко ему стало холодно и как-то не по себе. — И все же, ты на него похожа. Главное не стань такой, как он, когда повзрослеешь. Малышка вздохнула и начала тихо суетиться. Тогда Пик взял девочку на руки и стал медленно качать. На ее голове уже начали расти светло-фиолетовые волосы, и Пик надеялся, что с возрастом они потемнеют. В это время ребята расположились в комнате Вару, а стены у них в квартире довольно тонкие. — Не реви главное, нечего сюда твоих «дядь» созывать. Но как на зло, малышка начала тихо хныкать. Подгузник сухой, видимо проголодалась. И тут Пик понимает, что ему надо ее покормить, а бутылочки со смесью в его комнате нет. — Вот дерьмо. Ну-ну, не реви, щас покормлю тебя. Еще и с ребенком идти придется, вот цирк. Кухня общая, туда зайти может любой, а здороваться с друзьями Вару желания не было. А видеть Куромаку и подавно. Он подхватил дочку и быстро помчался на кухню, достал все нужные ингредиенты и стал быстро-быстро варганить смесь. Рая в это время суетилась на его руках и хмыкала. — Не реви, я закончил почти. И тут, как назло, из комнаты выходит Куромаку и тут же глядит на Пика, который от такого тут же завис, и на его дочь. Рая всхлипнула и начала громко реветь. Это привело молодого отца в чувства, и тут тот же поспешил уйти в комнату. — Пик! Нам нужно поговорить, срочно. Пик проигнорировал его и громко хлопнул дверью и закрыл ее. На душе было как-то гадко и тоскливо. Он смотрел в серые глаза дочери и ему хотелось плакать вместе с ней. Какого хрена все произошло именно так. Куромаку подошел к двери и стал пытаться выманить Пика из комнаты или хотя бы поговорить через нее. От голоса Трефа бежали мурашки, становилось холодно и как-то особенно грустно. — Я не хочу тебя знать. Единственное, что прошипел Пик, а после стал прижимать Раю к себе, стараясь успокоиться. — Я поступил ужасно, но мы должны поговорить и все обсудить. — Уходи. Он старался говорить не так свирепо, чтоб не пугать младенца. Когда Куро наконец-то ушел, он стал «разговаривать с младенцем. — Пошел он к херам собачьим. А тебя я… люблю. Малышка уже улюлюкала и засыпала, а вот Пику было не до сна.