if you are

Первый признак того, что что-то идёт не так, Цзинь Лин замечает, когда, играя со своим пирсингом, чувствует что-то мокрое на кончиках пальцев. Осознание приходит не сразу, но когда он подносит ладонь к лицу и понимает, что это действительно кровь, то первая его мысль: «Ох, блять, нет». Этот ушной пирсинг был сделан совсем недавно, чуть меньше месяца назад, спустя дни споров с дядей, и он инфицирован? Цзинь Лина трясет. Если дядя узнает об этом, то действительно сломает ему ноги! И даже хуже, запретит ему делать пирсинг когда-либо ещё! Ситуация требует экстремальных мер. ** * Сюэ Ян смеётся над ним уже десять минут кряду и, по-видимому, не собирается останавливаться в ближайшее время. — О боже, не думаешь заткнуться? — шипит Цзинь Лин, его щеки горят, и он в очередной раз напоминает себе, что если поддастся своему желанию и выбьет из этого придурка все дерьмо, то ему придется иметь дело со своей проблемой самостоятельно, что не вариант. Сюэ Ян только хохочет громче, и пирсинг на его губе блестит под искусственным, флуоресцентным светом. — Бедный А-Лин, даже его уши ведут себя словно юная избалованная госпожа! Желание прикончить этого идиота и уйти становиться только сильнее. — Ты- — Ну, вот, что ты получаешь, когда позволяешь своему парню кусать твои все еще заживающие уши, маленькая мисс! Цзинь Лин может чувствовать, как румянец поднимается от его шеи к корням волос. Улыбка застывает на лице Сюэ Яна. — Да ты, черт возьми, издеваешься, — рычит он пару секунд спустя, — это должна была быть шутка! Ты не должен прикасаться или позволять кому-нибудь другому прикасаться к проколам, пока они не заживут должным образом, перевозбужденный придурок! — Я думал, они зажили! — защищается Цзинь Лин возмущённо. — Ну, очевидно, это не так, если сейчас они сочатся кровью и гноем, ты, полный придурок! Цзинь Лин сглатывает; Сюэ Ян по-настоящему зол, и это значит, что либо ситуация действительно плохая, либо Цзинь Лин просто снова сделал что-то глупое. И сейчас ответ очевиден, потому что Цзинь Лина ещё не связали и не везут в ближайшую больницу, (что уже случалось раньше). Сюэ Ян расхаживает по своему магазину, бормоча себе под нос: — Как человек может быть таким идиотом… Инфекции уже несколько дней, и почему ты не пришёл раньше! Никогда бы не подумал, что твой мягкотелый парень на деле может принести больше вреда, чем пользы, серьезно, кусаться? В любом случае, это должно было быть адски больно, так как-, — он наконец остановился, делая глубокий вдох. — Знаешь что, я действительно не хочу знать ничего об этом, чертов мазохистичный богатый братец. Погоди, я дам тебе средство, которым пользовался я, когда мой прокол был заражён. А-Цин, можешь принести его из задней комнаты? Спасибо. Девушка бросает маленькую коробочку в направлении головы Цзинь Лина, но, к счастью, он успевает поймать её. — Наноси дважды в день и не трогай уши снова, — выплевывает Сюэ Ян, глаза которого блестят от злости. — А теперь убирайся отсюда, придурок. — …Спасибо, — бормочет Цзинь Лин, разворачиваясь, чтобы уйти. Когда его ладонь была уже на дверной ручке, он оборачивается, крича на весь магазин: «И я не мазохист!» прежде чем убраться оттуда. Даже пройдя вниз по улице, он может слышать, как Сюэ Ян и его чертова девушка смеются над ним. Цзинь Лин даже не предстваляет, почему все еще дружит с ними. ** * Намерение держать небольшое заражение в секрете полностью проваливается, когда Цзинь Лин осознает, что несмотря на всю свою гибкость, он не может нанести чёртову мазь туда, куда нужно, самостоятельно, (не из-за отсутствия попыток, впрочем). Он сдаётся получасом позже, угрюмый, разочарованный и немного испытывающий боль и безропотно звонит своему парню. — А-Лин! — теплым голосом приветствует его Сычжуй. Цзинь Лин вздыхает: — Привет, детка. Тон Сычжуя бычтро становится обеспокоенным: — Что-то случилось? Цзинь Лин вздыхает снова, нервно тянется к своему пирсингу и останавливает себя в последнюю секунду. — Ты можешь приехать? Пожалуйста? Чувство, клубящееся у него в животе — ужасная смесь стыда и несчастности; огромная часть его хочет просто свернуться в комок и ждать до тех пор, пока проблема не решиться сама. Что, конечно, просто не может произойти, но приятно хотя бы немного думать об этом. Улыбка Сычжуя слышна даже через телефон: — Конечно, А-Лин. ** * Цзинь Лин только налил кофе (с молоком и двумя кубиками сахара для себя, чёрный для Сычжуя) в две кружки, когда слышится лёгкий стук в дверь. Цзинь Лин бросает «Иду!» через плечо, берет в каждую руку по кружке и быстро проходит к двери. Грудь на секунду сжимается от нетерпения. Сычжуй улыбается ему с порога, закрывает за собой дверь и немедленно начинает расшнуровывать ботинки. Цзинь Лин фыркает; они знают друг друга вечность, но он все еще не может поверить, что другой его дядя учит своего сына таким вещам. — Не забудь снять и богом забытые перчатки! — бормочет он, облокачиваясь на одну из стен коридора, расплываясь в спокойной улыбке. — Конечно. Если я не сделаю этого, то ты вытолкаешь меня за дверь, А-Лин. — Чертовски верно! — Цзинь Лин протягивает ему кружку с нарисованными облаками на ней, и все еще клубящимся паром. — Спасибо, — Сычжуй наклоняет голову вниз и оставляет крошечный поцелуй на краснеющей щеке Цзинь Лина. Его рука убирает назад прядь волос, заправляет их за ухо- — Ах, не трогай! — восклицает Цзинь Лин, в последний момент вспоминая предостережения Сюэ Яна. Пальцы Сычжуя замирают в миллиметре от мочки уха, в глазах появляется обеспокоенность. — Что случилось? — спрашивает он, шагая чуть ближе. — Дай мне посмотреть, А-Лин. Сычжуй скользит ладонью в волосы Цзинь Лина и нежно наклоняет его голову в одну сторону. Веки на закрытых глазах Цзинь Лина трепещут. — Твой прокол заражен? — тёплое дыхание касается и без того чувствительного места, и Цзинь Лин шипит, но не отодвигается, румянец распространяется по его лицу. — Да, — выдыхает он. — Это моя вина? Он болел? — бормочет Сычжуй. Цзинь Лин фыркает, закатывая глаза: — Конечно же он не болел, иначе я бы заметил раньше! Его челюсти касаются холодные пальцы, медленно пробегаясь по коже. Цзинь Лину не нужно открывать глаза, чтобы знать, что вина отражается в глазах его бойфренда. Цзинь Лин вздыхает снова и нежно упирается своим лбом в лоб Сычжуя: — Прекрати это. Я просто вел себя беспечно. Сычжуй медленно кивает, закрывая глаза: — Хорошо. Его ладони скользят вниз по спине Цзинь Лина, располагаясь на его бёдрах. С этой позиции легко наклонить голову, поймать чужие губы своими, притянуть его ближе. Между ними нет места чувству вины или боли в этот момент. ** * — Так, — произносит Сычжуй немного позже, сталкиваясь локтями с Цзинь Лином, пока они моют свои кружки, — рассказ об этом был единственной причиной, по которой ты позвал меня? Цзинь Лин вспыхивает под вопрошаюшим взглядом своего парня: — Я не мог- я не мог нанести мазь, — бормочет он в ответ неохотно. Глаза Сычжуя блестят весельем и чем-то ужасно похожим на обожание, но он отворачивается раньше, чем Цзинь Лин мог бы взорваться, попытавшись отругать его, и яростный ход мыслей быстро теряется.