Он сын посла

– Он сын посла, – говорит мне Донни зловещим шепотом, и я отрываюсь слухом от лекции, отрываюсь взглядом от ухоженных пальцев, спокойно лежащих на блестящей поверхности кафедры. Донни – Донован Шпрехт – славный парень, только что несколько более проницательный тогда, когда не нужно. Пристально смотрю ему в глаза и медленно качаю головой. – Ну правда, – не останавливается Донни, – ты слишком пристально на него смотришь. – Можешь, пожалуйста, – тихо шиплю я, прячась за паддом, – перестать? Длинные ухоженные пальцы со стуком опускаются на край нашего с Донни стола. «Отлично» – зло думаю я, прикрывая глаза. – Кадет Шпрехт, кадет Кирк, если вам не интересна тема лекции настолько, что вы позволяете себе посторонние разговоры, с вашей стороны было бы логично покинуть аудиторию и найти себе иное место для вашей беседы. Но между тем напоминаю, что долгом любого кадета Звездного Флота является надлежащее изучение всех дисциплин, входящих в состав ваших программ, а, значит, и присутствие на теоретических занятиях. Кладу падд на стол и поднимаю взгляд на мистера Спока. Его черные глаза смотрят настолько непроницаемо, что кажется, будто и не он размазывал сейчас нас по столу своей безэмоциональной отповедью. – Простите, сэр, – покаянно отзывается Донни. Я вторю ему, но, должно быть, в моем голосе гораздо меньше раскаяния: – Извините, мистер Спок, этого больше не повторится. Мистер Спок кивает резко, отчего одна прядь выбивается из прически и падает ему на лоб. – Особенно мое замечание касается вас, кадет Кирк. Будьте любезны задержаться после окончания лекции, – добавляет он, – Да, сэр, – отрывисто отвечаю я и прикусываю изнутри щеку, чтобы не продолжить этот диалог. Сосредоточиться на возобновленной лекции сложнее обычного: в уме слишком много вопросов, какие-то обрывки тактических планов, образов, неоформленных идей… Если я когда-нибудь разберусь в том, как управлять кашей в своей голове, я смогу быть хорошим капитаном. «Донни, конечно, прав, – думаю я и снова поднимаю взгляд на мистера Спока, – это уже точно стало заметным. Мне надо прекращать пялиться на вулканца, особенно если он сын посла». Впрочем, информация про его отца может быть и сплетней – но если и правда, то… То это не меняет практически ничего: он все еще остается моим преподавателем, пусть и факультативной дисциплины. И вулканцем. И мистером Споком. Добавьте к этому высокое происхождение – и задача станет лишь немногим более сложной. Впрочем, может, он и во всем прав, старый-добрый Донни: кто я – и кто он? Я смотрю на свои загрубелые от возни с техникой и землей пальцы, с мозолями на подушечках, с неровно обстриженными ногтями и заусенцами. Такой контраст с ухоженными, чистыми ладонями, привыкшими то ли к настройке тончайших механизмов, то ли и вовсе исключительно к сенсорной клавиатуре и стилусу. Сигнал об окончании лекции слишком резкий и пронзительный, но я с трудом вылезаю из своих мыслей: и как я собираюсь быть капитаном, если не в состоянии сосредоточиться на настоящем? Я засовываю падд в сумку, к паре еще таких же: мои не очень новые модели не справляются в одиночку с тем объемом данных, который я привык таскать с собой. Слава науке, что я могу носить целую библиотеку, не надрывая спины! Кадеты торопливо расходятся: сейчас время обеда, и ни один студент в здравом рассудке не захочет терять драгоценные минуты. Финниган корчит злобную рожу, что сейчас даже не вызывает во мне азарта, а Донни, выходящий последним, подмигивает мне и показывает палец вверх, мол, держись. Я встаю и подхожу к преподавательской кафедре. Мистер Спок выглядит… так же, как и обычно, но я уже понимаю, что мне совсем не понравится то, что он скажет. – Вы просили меня задержаться, – говорю я, когда становится невыносимо выдерживать этот прямой тяжелый взгляд. – Да, кадет Кирк. Я наблюдал за вами в течение последних двух с половиной недель, поскольку заметил, что ваши баллы за предыдущие два месяца выше текущих примерно в одну целую семь десятых раз. Вы не конспектируете лекции, не смотрите на демонстрационный экран, и на практических семинарах также гораздо менее сосредоточены, чем ранее. Я могу сделать отсюда два вывода, поправьте меня, если я неверно интерпретирую ситуацию. Либо вы потеряли интерес к программированию, либо же у вас появились какие-то личные проблемы, которые мешают вам сосредоточиться. Проклятье. Я стискиваю в кулаке ремень сумки и приклеиваюсь взглядом к руке мистера Спока. Глубоко вдыхаю и за эти секунды пытаюсь решить, идти ли мне ва-банк. – Я не потерял интерес к программированию. Можно сказать, что да, у меня появились проблемы «личного характера», – говорю я, не в силах удержать ухмылку на последних словах. Мистер Спок кивает: – В таком случае я рекомендую вам как можно скорее решить их, поскольку ваша успеваемость может отразиться в вашей личной ведомости. Кроме того, я отметил, что во время лекций вы смотрите исключительно на меня. Возможно, одна из ваших проблем каким-то образом связана со мной? Если бы я не знал, что вулканцы не могут этого делать, я бы решил, что он издевается. Не будь я Джеймс Т. Кирк, я бы уже стушевался и убежал, но во мне уже кипит причудливая смесь куража и отчаяния: – О да, сэр, каким-то образом связана. Скажите, вы сын вулканского посла? У мистера Спока дергается бровь и расширяются глаза, и я внутренне ликую: оказывается, от него можно добиться эмоций. – Не вижу, каким образом информация о моей семье способна помочь в решении ваших проблем, кадет Кирк, – говорит он суше обычного, видимо, я все же перегнул палку, но отступать уже не хочется. – Это в какой-то степени влияет на мой план, мистер Спок, хотя и не полностью изменяет его. – Я не собираюсь предоставлять вам эти сведения, кадет. Они относятся к закрытым данным Звездного Флота и, кроме прочего, ваш вопрос нарушает мои личные границы. Я подаюсь вперед, почти перевешиваясь через кафедру, и вижу, как мистер Спок белеет и подается назад. – А может быть мне необходимо нарушить. Ваши границы. Чтобы решить свою проблему. Мистер Спок отодвигает стул и выпрямляется в полный рост, впрочем, так и не убирая рук со стола. По крайней мере, это дает мне возможность рассмотреть их с очень близкого расстояния. – Это дерзость, кадет Кирк, и за это ваше домашнее задание будет превышать обычное в два раза в ближайший месяц. Советую на лекциях перевести ваш вектор внимания с меня на демонстрационный экран: это будет продуктивнее. Вы свободны. Я вижу, как его указательный палец дергается, когда я почти незаметно дую на него, как поднимаются тонкие, почти неразличимые волоски. С некоторым сожалением я сползаю с кафедры и встаю ровно. – Да, сэр. Я выхожу из аудитории и думаю, что этот бой начисто проигран. Но мой план и не предполагал успеха за одно малюсенькое сражение – нет, это будет длинный и интересный путь. А пока… Пока можно найти магазин с маникюрными принадлежностями и научиться ухаживать за руками.