Ведьма на полставки

Забитые мышцы приятно покалывало, пока мазь из крапивы впитывалась в смуглую кожу. Нина, откинувшись на пуфике в коридоре, с наслаждением разминала уставшие после каблуков ноги. - Черти бы побрали сволочь, создавшую шпильки. Красиво, конечно, но после пяти часов хождения – это пытка похлеще железной девы, - протянула она, кинув обувь куда-то в темноту коридора. Нина Сорокина не понаслышке знала о способах наказания нечисти во времена Средневековья. Ее род шел еще от Алены Арзамасской, которая была главным соратником Степана Разина и вытерпела все пытки, не произнеся ни одного слова. Ведьму жгли каленым железом и побрили налысо, фактически лишив большей части магической силы. Но Арзамасская не сдала своих соратников, перед самой смертью наслав родовое проклятье на каждого из мучителей. Нина, может, и потомственная шаманка по семейному древу, но в реальности среднестатическая миллениалка, у которой «древней крови» наберется на один укол из вены. Нина хмыкает – интересно, насколько бы ужаснулись великие предки, если бы узнали о ее полной бездарности в колдовстве. Прабабушка Агриппина, которая в свое время могла пламя свечи превратить в огненный торнадо, точно крутится в гробу энергичнее, чем танцовщицы на шесте. Прабабушка Серафима, чья красота приворожила одного из Романовых, а потом помогла ей сбежать в годы революциями с ворованными побрякушками в Париж, где до конца жизни кутила, – тоже. Все женщины в семье Нины – от далеких троюродных теток до родной мамы – пользовались врожденным даром на всю катушку. Одни удачно устраивали семейную жизнь, вторые пробирались на государственные должности, а третьи уходили в сибирские леса, где постигали тайны ведьмачества. Но никто не работал на треклятой должности менеджера среднего звена в компании по переводу в свои 23 года. Разумеется, когда она была маленькой, будущее представлялось совсем другим. Маленькой Нине пророчили великие свершения: с цыганским отцом шаманом и потомственной матерью гадалкой иначе быть не могло. В семь лет девочка уже свободно читала древние тексты, знала наизусть «Молот ведьм» и могла с закрытыми глазами приготовить лечебные мази. Ей всегда твердила мама, заплетая косички перед сном: «Работай всегда на сто процентов, чтобы в результате получить хотя бы девяносто». И Нина пахала так, что ладони покрылись мозолями, а подушечки пальцев коркой. Тетки трепали ее по веснушчатым щекам и говорили: «Ай, какая ведьмочка растет». По внешности Нины действительно можно было писать портреты шаманок, которые обычно красуются в учебниках охотников на нечисть. Непослушная копна темных волос в ансамбле со смуглой кожей и зелеными глазами – и веснушки с россыпью родинок по всему телу, разумеется, куда же без этого. Поэтому, когда в четырнадцать лет она стояла на поляне перед огромным костром, чье пламя игриво танцевало тенями на коже, – у Нины не было сомнений. В отличие от нервных девчонок, которые испуганными воробушками жались друг к другу, Сорокина была уверена в своем успехе. Да, сейчас все будет именно так, как ей рассказывали мама с бабушкой. Она перепрыгнет через костер, который сразу окрасится синим. У нее появятся татуировки на плечах и спине – знак предназначенного судьбой и символ ведьмы, которая уже прошла инициацию. Ей коротко кивнет мама с одобрение, скажет, что не сомневалась в успехе дочери. Весь шабаш нечисти, который уселся вокруг костра запоет свою исконную русскую песню, приветствуя только что новообращенную ведьму. В конце концов, ее прапрапра (и много приставок пра) бабка была одной из первых тринадцати ведьм, которых еще в 1489 году сожгли на главной площади Псковского княжества. В конце концов, она сколько себя помнит штудировала тексты на латинице – кажется, что буквы отпечатались на внутренней стороне век. В конце концов, у нее просто нет права на ошибку. На крепких плечах четырнадцатилетней Нины ноша великого рода. В конце концов, Нина опозорилась к чертовой матери: стоило ей перепрыгнуть через пламя костра, искры впились ожогами в бедра, воспламеняя хлопковое платье. Она мычала от боли, закрывая себе рот руками. Девочка больше всего боялась не уродства на коже, а разочарования во взглядах родных. Не поднимая голову, Нина сжала в руках родную землю: «Как же так, милая моя? Почему ты не помогла, чем я тебя обидела?». Весь шабаш молчал. Никто не пел, только костер неодобрительно шипел поленьями, как бы вынося приговор – не наша ведьма, чужая пустышка. Нина помнит, как ее подхватила на руки мать, шепча как заведенная: «Все будет нормально, не переживай». Но Нина прекрасно понимает, что уже ничего не будет как раньше. Всю жизнь ее готовили именно к этому в моменту. Перед сном она репетировала шаги, отсчитывая ровно четырнадцать – по шагу на каждый год жизни. Нина мечтала о собственном фамильяре, маленькой сороке, которая бы ласково цеплялась за ее смуглое плечо. Как у мамы, как у бабушки, как у всех женщин рода, гордо носивших «птичью фамилию». Исторически именно такие ведьмы вели свое семейное древо от великих шаманов прошлого. Посохи, колдовские свитки, тайные знания – все это передавалось от матери к дочери, посвящать других было строго запрещено. Иерархию всегда возглавляли потомственные ведьмы. Во времена древней Руси ковены были рассыпаны ко княжествам, теперь же осталось несколько главных центров скопления нечисти. Москва, Санкт – Петербург и Новосибирск уже последние несколько лет объединяют ведуний самых разных мастей в систему Н. В. Е (Нечисть Восточной Европы). К своим 23 Нина настолько посредственная шаманка, что в списке магических существ делит место с проклятыми садовыми гномами и зачарованными чайниками, которые плюются кипятком во владельцев. Жутко обидно за убитые впустую годы, когда вместо гуляний с подружками она корпела над древними фолиантами русский проклятий. Порой Нине в кошмарах снится, как мама заставляла ее учить номенклатуру ведьм по всей России. Легче всего ей запомнилась Казань: смесь христианской и мусульманской культур напрямую связана с нечистью, которая тоже объединяла существ разных культур. Именно там еще остались наследники ведьм Хазарского каганата. Впрочем, Нина хмыкает, она перестала поддерживать связь с нечистым миром сразу после провала инициации. Это было чертовски непросто: каждый раз сталкиваться с сочувствующим взглядом родных ведьм и слышать шепот за спиной: «Девочка пустая». Она сжала руки, черт, совсем ни капли древней магии. Чего уж говорить о потемневших ожогах на внутренней стороне бедер. Несмотря на целебные мази матери, после прыжка через костер, который оставил свои метки на смуглой коже, она долго стеснялась ходить в шортах. Благо, что Нина не была светлокожей – иначе, говорила она себе, можно было бы сразу стреляться. Жуткие комплексы мучили лет до 17, когда Нине было приговором выйти в шортах на пляж. Теперь же ей по барабану, она руководствуется слоганом "Ношу, что хочу". Отголоски нечистой силы порой приходят во снах. Как у солдата, который лишился конечности, магия такой же фантомной болью колется в груди. Нина грустно улыбается, а чему тут болеть? У нее даже нет ведьмовского имени – шаманки получают его на инициации и творят настоящие чудеса, каждый раз вплетая «истинное имя» в заклинания. У Нины нет нечистых татуировок, которые бы рассказывали историю рода. Нихрена нет, кроме как долгов по работе и неоплаченных счетов. Когда она была маленькой, любила зачитываться историями о предназначенных. После инициации ведьма получает истинную связь, которая красной нитью связывает одного человека с другим. Такая, рассказывали ей тетки, соединяла великую шаманку Ольгу и князя Игоря. Отомстила правительница особенно жестоко, ведь нет ничего хуже связь потерять со своим сердцем. И Нина мечтала. О истинной связи, о колдовских татуировках, о фамильяре, о признании и уважении. Сейчас она мечтает пойти в ванную и стоять под горячей водой не меньше десяти минут. После душа, который приятно разогрел забитые мышцы, Нина забралась в кровать и открыла новый выпуск «Ведьмостей». На обложке красовался главный объект желания любой шаманки от 14 до 350 лет. Константин Мещеряков, мальчик «handmade», без великого рода за спиной или протежирования бессмертной ведьмы. Нина скривилась. Константин был всем тем, чем она хотела стать. В свои 27 он добился невероятного успеха. В СМИ его называли «самородком», даже среди талантливых ведунов. Глава розыскного отряда по отлову опасных существ, Константин часто появлялся на первых полосах новостей, которые сопровождались его фотографиями с преступниками нечистого мира. Высокий шатен с золотистыми глазами и размашистыми татуировками, покрывающими руки почти полностью. Ее тетки вздыхали и называли его «сексуальным пупсиком», Нина смеялась и говорила, что истинная сила красавчика заключалась совсем не в искусном плетении заговоров. В интервью Константин рассказывает, что родился в самой обычной семье людей без дара. Но несмотря на это, уже к двадцати вошел в список самых могущественных шаманов России. Его хотят ведьмочки, ему завидуют ведьмаки – Нине при виде этого альфача хочется прочихаться и выпустить всю обойму огненных шаров из посоха. Но она слишком слаба для этого: потоки ее магии это расплывчатые сны о грядущих событиях, которые осознаешь полноценно только после того, как те уже произошли. Усталость мягко застилала Нине глаза. После рабочего дня на каблуках хотелось не вылезать из кровати следующие сто лет. У Нины есть все шансы: женщины ее рода живут в среднем до 150 лет без необходимости прибегать к запрещенным проклятиям или заключению договора с дьяволом. Пока на фоне еще шло интервью с Мещеряковым, уплывающее подсознание Нины последним уловило фразу из разряда «всегда будьте собой». Сорокина мысленно расхохоталась: кому нужна пустая ведьма с нулевым потенциалом. Легко быть молодым гением и проповедовать основы морали. Нина резко вынырнула из толщины сна. Сердце гулко билось, пульс стучал в висках. Она только сейчас поняла, что тело тряслось от холода. Обычно всегда согревающая руки других, девушка стучала зубами. Нина оглянулась: она стояла на опушке неизвестного леса в одной ночнушке. Холод забирался под тонкую ткань, прикусывая смуглую кожу ледяной пастью. – Какого черта? – спросила беспомощно Нина, растирая замершее тело руками. Привыкшие к темноте глаза, выловили непонятный объект за осиновыми деревьями. Инстинкт самосохранения заорал «Убегай к чертовой матери, детка». Но Нину влекло к темному силуэту необъяснимым притяжением. Ноги сами понесли ее к осинам. – Господи, как же будет глупо погибнуть именно таким образом. С другой стороны, это сильно упростит проблему с оплатой счетов за электроэнергию, – тихо засмеявшись себе под нос, она продиралась через колкие ветки. Воздух застыл, превратившись в желе. Дышать было непросто - от давления в легких болела голова. Нины замерла и сделала несколько глубоких вдохов, чтобы не закричать. Вдох. Раз. Два. Три. Выдох. Нина дрожащими руками отодвинула ветки осины. Прямо перед ней лежал мужчина, чьё пальто пропиталось кровью насквозь.