А помнишь?

По выжженной солнцем земле, где не было ни души, ехал одинокий фургон Surfer's Boy Pizza. Четверо парней, запертые в душном салоне автомобиля и вынужденные ехать на спасение Эл, сейчас сидели, не проронив ни слова и эту гнетущую тишину нарушало лишь радио, что тихо транслировало очередной летний хит этого года. Аргайл снова уткнулся в карту, указывая дорогу Джонатану, а сзади Майк и Уилл, что просто глядели в окно, хотя ничего интересного за ним не наблюдалось. Уилер обернулся, посмотрел на своего друга, у которого вид был явно не самый лучший: взъерошенные каштановые волосы, приоткрытые губы, что он постоянно облизывал от жажды в такой-то жаре. Куча веснушек, как в детстве. У Уилла их всегда было много, особенно летом, а Майк (когда-то давно) называл его за это «любимцем Солнца». Руки Уилера слегка тряслись от волнения, от того, что он уже знал, какие опасности будут стоять перед ними. А главное, что будет у них с Эл. — Уилл, — голос после долгого молчания слегка посипывал, — Как ты думаешь, она меня простит? Байерс вздрогнул от неожиданности, оборачиваясь к другу. В его глазах было смятение и испуг. — Что? Что ты… — устало потирая переносицу, парень оборвался на полуслове, — А, ты про вас с Эл? — Да, я просто не хо… — тяжёлый вздох, — Просто эти недопонимания, я… Что, если она не захочет меня видеть? Майк запинался, часто-часто моргал, неловко отводя взгляд. Этот разговор будет явно не самым комфортным. В глубине души у него что-то кольнуло: а стоит ли вообще говорить Уиллу о таком? Не он ли был недоволен этой неразберихой в отношениях? Да и Уилл явно не из тех, кто уделяет внимание таким вещам как любовь. Уилл лишь помолчал пару секунд, а затем принялся что-то искать под сиденьями фургона. — Вот, — Байерс протянул свернутый в трубочку лист кофейного цвета. — Это тот рисунок? — Хотел подарить ещё в день приезда, но… Сам знаешь что тогда было. Открой. Парень торопливо развязал верёвочку и, шурша пергаментом, развернул перед собой картину. Тут же в его глазах словно засияли звезды и, впервые за долгое время, Майк наконец широко и искренне улыбнулся. Он узнаёт почерк Уилла, его стиль, единственный и неповторимый, вот только рисовать он стал намного лучше, хотя ещё тогда, в Хоукинсе, он считался лучшим художником среди сверстников. — Это мы? Под «мы», Уилер подразмевал четверых мальчиков в доспехах с оружием наперевес, что неслись с боем на огромного красного дракона. Дастин, Лукас и Майк с Уиллом на картине напоминали времена игр в Подземелья и Драконы в подвале Уилеров. Уилл тыкнул в одного из мальчиков на рисунке, с рыцарскими доспехами, длинным острым мечом и сияющим щитом, на котором гордо красовался герб в виде алого сердца и короны прямо над нею. — Вот ты, Майк. Ты впереди, потому что ведёшь наш отряд за собой, — юноша мотнул головой, словно пытаясь сказать что-то ещё, но вовремя одергивая себя, — Как бы банально это не было, видишь? Тут сердце. Это ты, Майк. Ты тот, кто не даёт нашей партии погибнуть, ведь без сердца не будет жизни. — Уилл, я… Ты это нарисовал для меня? — едва оторвав взгляд от картины, Уилер с надеждой взглянул на друга. — Эл попросила, — машинально ответил парень, — Просто взяла и… Дала задание, вот я и его выполнил, понимаешь? Майк кивнул. Что-то было не так, он ведь должен радоваться, что его девушка сделала это специально для него, но в груди слегка защемило. От того, что это не была инициатива самого Уилла? — Эл… — начал Байерс, и в его голове уже проскальзывало что-то нехорошее, что-то, что не предвещает нормального разговора, — Все эти дни без тебя, она была очень подавлена. Знаешь, думала, что она ошибка, но… Майк внимательно следил за тем, как меняется лицо Уилла. Его кадык дёргался каждый раз, как он сглатывал слюну, словно пытаясь проглотить слёзы, а его шоколадного цвета глаза уже блестели даже в тени фургона. Он что, вот-вот заплачет..? — Но ты… Твоя поддержка даёт ей понять, что она не ошибка, что она способна на большее, — Уилл пытается незаметно всхлипнуть, но Майк сразу всё видит, всё понимает, — Ты даёшь ей сил, благодаря которым она может сражаться с чем угодно и с кем угодно. Ты даёшь ей надежду, Майк. — Да? — возможно, лёгкая улыбка может всё спасти? Может быть, Уилл тоже утрет слёзы и уже не будет так подавлен? Уилер не мог до конца понять что с ним, но всё равно пытался приободрить друга, дать такую же надежду, которую он, по словам Байерса, давал Эл. Губы Уилла лишь задергались ещё сильнее, несмотря на то, что он пытался хоть как-то улыбнуться. — Да… — этот тихий ответ почти растворился в шуме мотора, звуков радио и шуршания карты. Майк снова и снова пробегался глазами по рисунку с таким тёплым, нежным взглядом, который Уилл не видел, наверное, с двенадцати лет. Каждый мазок, каждая деталь несла в себе такие большие эмоции, любовь художника к своему творению и кропотливое внимание к каждой веточке, каждой чешуйке и каждому лицу. Парень снова улыбнулся. Даже нарисованный Уилл был с такими заметными веснушками, которые Майк так давно любил. Словно знал, что изобразить, чтобы вызвать только положительные эмоции. Нельзя было не вспомнить, как раньше Уилер с ума сходил по этим «солнечным поцелуям». Это было так давно, когда Уилл только-только вернулся с этой изнанки, когда только-только пошёл на поправку. В больнице, в очередную ночь, когда Майк захотел остаться на ночь с Уиллом, боясь, что тот снова исчезнет, ускользнет из его рук в лапы ужасного монстра, что покусился на жизнь бедного Байерса. Спокойное выражение лица мальчика было таким милым, таким обаятельным. В эту ночь всё обошлось без кошмаров, Уилл тихонько посапывал, сквозь сон ощущая руку Майка, что с трепетом поглаживала его волосы, ладони, щёки. Уилер наклонился поближе, всматриваясь в лицо друга, пытаясь понять, что сейчас он видит. Очевидно, что не кошмары, и на этом можно было успокоиться. На лице много-много веснушек, словно звёзд на небе. Хоть Байерс и был бледен, но даже так, эти веснушечки на его лице были всегда, сколько он себя помнил. Откуда они? Почему их так много? И тут Майк наклонился, ещё пару секунд глядя в закрытые глаза Уилла и затем оставил такой лёгкий, мягкий поцелуй на щеке. Кровь сразу прилила к лицу: зачем он это сделал? Уилл лишь поморщился во сне, слегка поворачивая голову, пока Майк прикрывал рот ладонью от шока и осматривал палату, — здесь же камер нет? Никто этого не видел? Где-то внутри сражались две стороны, одна твердила, что это нормально – целовать в щёку своих друзей, Байерс тем более болен, ему ведь нужна поддержка? Другая сторона кричала, что друзей так не целуют, да и какая это поддержка, чмокнуть кого-то, тем более, своего пола?! Целовать мальчиков, будучи мальчиком — неправильно, тебя не поймут… От этого сердце билось быстрее, дыхание распирало и маленький Майк с опаской поглядывал на всё еще посапывающего друга. Благо, Уилл ведь не знал этого, он спал, а значит никаких недомолвок между ними не было. «Он ведёт себя как обычно, значит, он без понятия, что я сделал!» — думал маленький Майк, хотя в глубине души какая-то его часть не жалела о содеянном. «Маленькие рябинки» всегда любили расцветать на щечках Уилла, делая его очаровательное детское лицо ещё более милым. Майк всегда считал его милым, всегда невольно засматривался на друга, любуясь его нежными чертами лица, иногда опуская взгляд на пухлые губы. Всегда мог «ненароком» задеть его мягкие волосы рукой, лишь бы ощутить на своей коже, словно он нуждался в этих прикосновениях как нуждался в кислороде. И Уилеру это нравилось. Ему нравилось то, как трепетно он относился к Уиллу, словно к самому драгоценному сокровищу, которое он должен оберегать, ведь так друзья ведут себя друг с другом, верно? А Байерс, в свою очередь, отвечал ему со смущением, но в то же время старался отдать ту же заботу, что получал. Раньше всё было так просто, двое маленьких друзей, что поддерживают друг друга в трудные времена. Никто косо не взглянет, если ты особенно долго обнимешь его, никто не будет осуждающе шептаться с друзьями о том, как ты нежно берёшь его за руку и тянешь к качелям на площадке. Для Майка того времени это было просто, они ведь были детьми. Но со временем нужда показывать эту чрезмерную заботу куда-то уходила, всё это затмевали отношения, новые приключения и: «а что же подумают другие?» Воспоминания нахлынули огромной волной, отчего покраснели уши и в такую-то жаркую погоду стало ещё душнее. Уилер не заметил, как крепко сжал края картины от смущения из-за глупости, совершенной когда-то давно. — Ой, Уилл я случайно… Уилл? Парень всё также смотрел в окно, но что-то было не так. Его плечи дрожали, а затем послышался всхлип, который Байерс пытался отчаянно подавить, прижимая ладонь ко рту как можно сильнее. — Уилл, что такое? — Майк придвинулся поближе, разворачивая друга лицом к себе. Глаза были красные, а слёзы не переставали течь ручьём. Всхлипнув, он по-быстрому утер слёзы рукавом своей клетчатой рубашки, всё стараясь не встречаться глазами с Уилером. Не хотелось вот так разрыдаться, прямо перед ним, перед братом и Аргайлом. Но они и головы не повернули, словно не слышали весь их диалог и не слышали взволнованный тон в голове Майка. — Ничего, ничего… Майк, я в порядке, просто… — Эй, не отворачивайся от меня, — парень заговорил намного тише, наклоняясь к Уиллу как можно ближе, который всё пытался вырваться из его хватки, — Я… Я не буду спрашивать что случилось, ты можешь мне не говорить. Просто не нужно выплескивать эти эмоции в одиночку, я же знаю тебя. — Это вышло случайно, я больше так не буду. — Напротив, плачь сколько тебе захочется. Всё хорошо, Уилл. Мы ведь с тобой лучшие друзья, верно? — и снова эта улыбка, которая освещала всё вокруг. Невольно, Байерс и сам приподнял уголки губ, стараясь улыбнуться в ответ. — Лучшие друзья. Сиденья в фургоне были удобными и широкими. Майк снял кроссовки и сев по-турецки, приглашающе похлопал по коленкам. Не нужно было слов, Уилл сам всё понял. Понял, на что тот намекает, но принять приглашение не осмеливался. — Я не уверен, что тебе будет комфортно… — Давай, Уилл, пока даю тебе шанс. Ну же, иди ко мне. Байерс снова тихонько всхлипнул, не до конца отойдя от эмоций, что как цунами накрыли его. — Я же сказал, я в… Не успел он снова возразить, как его потянули за ворот рубашки. Майк слегка раздвинул ноги, освобождая место для Уилла, чтобы он сел прямо между ними. Так близко, чтобы он никуда не убежал, просто, чтобы не смог, захваченный в крепкие объятия Майка. — Всё хорошо, Уилл, — тёплая ладонь легла на волосы парня, поглаживая, — Я с тобой, в любой момент тебя поддержу. Не только же мне о своей девушке думать. Байерс смущённо уткнулся в плечо друга (друга?), красный от слёз и лёгкого стыда. Этот момент был для него таким интимным, личным. И подумать нельзя было, что Майкл Уилер сидит так с ним, а не с Эл, это ведь больше похоже на то, что делают влюбленные парочки? Где-то у самого уха ощущалось тёплое дыхание Уилера, который снова глядел на щёки Уилла, понимая, что даже на свою девушку никогда бы так не взглянул, как бы сильно ему не хотелось. Наклонившись ещё ближе, — сердце стучало словно бешеное, готовое вырваться из грудной клетки, — он легконько коснулся губами милых веснушек Уилла, оставляя свой поцелуй, рядом с поцелуями Солнца, которыми так изобиловал Байерс. Уилл дернулся, словно от кипятка, ошарашенно глядя на друга, который ещё пару дней назад был как неприступная стена. Который ещё пару дней назад не смог обнять его тогда, в аэропорту. — Майк. — М? — Ощущение, будто это всё сумасшедший бред… — Тогда сойдём с ума вместе? Неужели, он всё ещё помнит? Они тут же одновременно улыбнулись друг другу, так ярко и искренне, а в глазах сияли звёзды от радости. — Сойдём с ума вместе. Может, у них есть шанс?