- Странно может? - Ну ей же в кайф!

      — Марта после концерта сразу ушла к Артёму. Он, оказывается, такой надоедливый, — заговорил с Гогой Слава.       — Мне он сразу не понравился, — пробурчал басист.       — Он в принципе какой-то странный, — к парням подскочил Могилевский, ведя всех в гримёрку.       — У меня есть идея, как нам этого Артёма спровадить отсюда! — сказал Гога.       — Он уже уехал, — появилась из ниоткуда Марта.       — Марта, не пугай так! — Бутусов перепугался.       — Я не пугаю, — её голос звучал убитым, а глаза были стеклянными, как у трупа.       Недолго думая, Лёша сказал, что берёт ситуацию на себя и уводит Колю курить, не забывая спросить басиста. Тот отказывается, и Алексей уходит, оставляя Славу и Гогу на Марту. Сама девушка сидит в гримёрке. Её ноги дрожат от ужаса, руки синеют от холода, а слезы текут только сильнее. Она боится, что сюда вот-вот заглянет Вячеслав, и это будет худшим днём в её жизни. Артём оказался недоволен — вот причина слез. Он проехался Марте по лицу увесистой рукой, сказав, что через час ждёт её дома, ни позже ни раньше. Еë это добивает. Кроме того, что девушка и без того измучена концертом и болью в спине, так ещё и Артём… Поджав ноги под себя, она рыдает в колени, но тихо, чтобы никто не услышал.       Вдруг резко открывается дверь. Марта с ужасом поднимает голову. Там стояли сразу двое — Слава и Гога. У первого в глазах стоит ужас, у второго — смущение от данной ситуации, отличающее надменностью. Бутусов подошёл к ней, пытаясь успокоить, а Копылов сел на корточки перед девушкой, беря её холодные руки в свои, слегка вспотевшие и разгоряченные.       — Что случилось? — прошептал Слава у её виска.       — Опять этот придурок твой? — спросил Гога.       — Он не придурок! — прыснула Марта и попыталась вырвать руки, что у неё не вышло.       — Я вижу след на щеке. Не думаю, что ты настолько неаккуратная, — он виновато улыбнулся.       — Гога, ты опять со своими приколами! — оскалился Бутусов, — Не до этого.       — Слава, ну ты-то веришь, что он не придурок? — Марта всем лицом потянулась к Славе.       — Гога прав, в общем-то, но в ресторане он поначалу вёл себя неплохо, — певец нервно сглотнул.       — Иногда у него такое бывает, но это не постоянно, — Марта опустила глаза в пол.       — Может мы тебе можем как-то помочь? Ну, чем сможем, — Гога поднялся и пихнул Бутусова в бок, странно улыбаясь.       — Ну и чем же? — девушка продолжала смотреть в ковер на полу, на котором уже было несколько растекшихся слезинок.       — А чем предложишь? — Гога не унимался.       — Копылов, перестань, — шикнул на него Бутусов, — Март, ты его не слушай, он у нас, — он поднял голову на басиста, — со своим тараканом не дружит.       — А сам-то? Каждый вечер Лехе рассказываешь, как её хочешь! — Копылов улыбнулся.       Это была запретная фраза. Она была не нужна сейчас. Не нужна завтра. Не нужна вчера. Вообще не нужна. Но Гога так не считает. Он вообще-то славный малый, пока дело не доходит до каких-то откровенностей. Да и славный он всего пару минут от знакомства. На деле он надменная копия Славы, злобная, мерзкая и неприятная. Бутусов не в курсе, есть у него кто-то, но он Марте всегда говорил, что такой, как Гога, вряд ли найдёт себе пару даже с десятого раза. Правда, фраза, которую он выдал, была правдивой. Всё было так, как Копылов и сказал. Но Слава уже был готов размазать его по стене:       — Тебя кто за язык тянул, а? — он озлобился.       — На правду не обижаются, Слав, — басист лишь пожал плечами.       — Он серьёзно? — Марта посмотрела на Славу испуганными, детскими глазами, в которых даже из-под слез виднелась искренняя доброта и заинтересованность. Славы не было рядом так давно, что она уже готова сделать здесь с ним вместе всё, что он предложит.       — Да, правда… — он тяжело вздохнул и потер переносицу, — Но здесь ты…       — Я могу прямо здесь, — Марта вмиг вытерла слезы и расплылась в улыбке.       — Да ты сучка, Марта, — Гога подошёл сзади к ней и легонько шлëпнул.       — Отойди от моей задницы!       — Не-а, — Гога снова странно улыбнулся и посмотрел на Славу. Выражение лица не одобряло его действий, но глаза выглядели печально и будто говорили: «делай то, что хочешь, я тебя не смогу переубедить». А ведь это было правдой — Гогу переубедить — всё равно, что есть суп вилкой. Он был упёрт, как осёл. Это ему мешало постоянно. В редкие моменты это могло пойти ему на пользу. Случилось это настолько нечасто, что он и сам привести примеры не мог.       — Сла-ав? — Гога прижался к девушке сзади, — Давай?       — Странно, не находишь? — он вопросительно вскинул брови.       — Да ей же в кайф будет! — Копылов как-будто не обращал внимания на девушку, и, не дожидаясь ответа, потянул её джинсы вниз.       — Ты меня решил не спрашивать?! — опешила Марта.       — А зачем? — улыбнулся басист.       Она смотрела на Славу, как бы умоляя того остановить Игоря. Слава смотрел на девушку, как бы говоря, что он тут бесполезен. Но не успел он пожалеть о своём решении взять с собой наглого басиста, как от барабанщицы послышались первые стоны — когда и как Гога успел так разгорячиться непонятно, но факт остаётся фактом.       — Игорь, ты чего? — Бутусов опешил.       — Всё в порядке, присоединяйся, тут для тебя как раз место есть, — он похотливо улыбнулся.       — Я… Нет, — отрезал Слава и увёл взгляд.       — Ну, тогда Марточка тебя ублажит, да, солнышко? — он наигранно улыбался.       — Не называй меня Марточка! — её голова тут же впечаталась в пах певца, отчего тот дёрнулся и повернул голову.       — Гога! — оскалился гитарист.       — Всё в порядке, расслабься… — его движения стали намного активнее.       Девушка негромко стонала, а её разум, который уже затуманился действиями Копылова, говорил ей действительно ублажать Славу. Она слегка нелепо оперлась обеими руками в диван и потянулась к брюкам, уже даже жаждя их снять. Бутусов это увидел и смутился сильнее, чем до этого. Раньше Слава почти что спрашивал разрешения у Марты, но здесь так не получится. И он выплыл из своих мыслей чисто случайно — головка его члена уже была во рту девушки, а стоны не прекращались, а даже наоборот — становились слаще и тоньше. Вячеслав был уверен, что если это продолжится, ему снесёт башню, и он действительно присоединится к Гоге. Но пока он лишь убрал руки басиста от головы девушки и взял её в свои руки, слегка толкнув её к себе навстречу.       — А ты делал вид, что не хочешь, — проговорил Гога.       — А ты заставил захотеть! — обиделся Бутусов.       — Не я захотел — инстинкты заработали, Славик, — он снова улыбнулся.       Слава почти резко убрал от себя голову Марты и поймал момент, когда Игорь вышел из девушки. Аккуратно подтянув девушку к себе, он усадил её на себя, осторожно входя в неё. Марта сразу же застонала и сжала плечи Бутусова. Тот был невероятно нежен и мог почти вслепую найти те точки у Марты внутри, которые доводили её до пика практически моментально. Поэтому здесь она стонала чуть чаще и много слаще. Если бы она могла сейчас выбирать, кому доверить себя иметь — это был бы только Слава. К сожалению, такой возможности у неё не было.       К её ягодицам резко пристали руки Гоги, а около анального прохода оказался один из его пальцев, который медленно входил внутрь. Затем выходил. Входил второй. Третий. Активно двигались все три, выводя девушку из себя. И тут пальцы заменил орган. Входящий небыстро и немного небрежно, из-за чего Марта невольно дрожит. Слава держит её за предплечья, а Гога — за талию. И теперь все трое соединены воедино.       — Гога, я тебе хуй твой оторву, ты меня понял? — оскалилась Марта и сразу же простонала, поскольку Вячеслав и Игорь начали двигаться в едином темпе.       — Ну не говори так. Я тогда остановлюсь. Но твоя попка явно не хочет, — промурлыкал басист, легонько шлёпая Марту.       — Не делай так, — простонала от удовольствия барабанщица.       — Ну тебе же нравится!       — Гога, прекрати, а то я тебя отметелю, — пригрозил Слава, поднимая глаза на Марту, что с самого начала смотрела только на него.       — Да ладно, уже и поиграться нельзя…       Девушка старалась не отвлекаться на Гогу и подчинялась исключительно Бутусову. Нельзя сказать, что его это очень радовало, но льстило — точно. Правда, ему не хотелось управлять Мартой вообще, и особенно в сексе. Он много от неё слышал по этому поводу… Тем не менее, почему-то Бутусов ощутил, что вот-вот готов закончить. Он не понимал, что могло так повлиять на него. Гога? С чего бы? Он вообще парень. Марта? Возможно, но раньше он держался дольше. А если причиной тому была именно вот это двойное удовольствие для Марты, которое раззадоривало её разум, и мозг требовал стонать и стонать? Да, это больше похоже на причину. Пусть и нелепую.       — Слава, ты как? Лично я уже почти… — спросил неожиданно Копылов.       — Так же… — тяжело дышал мужчина.       — И что будем делать? — спросил Гога сразу у всех.       — Думаю, Марта не совсем в состоянии отвечать, — Бутусов усмехнулся.       — Не в меня. Куда угодно, но не в меня, — прошептала она сквозь стоны.       — Как скажешь! — разулыбался Игорь и сделал несколько резких толчков, повторяя за Славой.

***

      — Как вы мне теперь прикажете к Артёму ехать?! — она оскалилась, потому что следы с майки слабо смывались салфетками.       — Берешь такси и едешь, — ехидно проговорил Игорь.       — Не смешно, Копылов! — разозлилась Марта.       — Март, сходи в туалет, попробуй там отмыть, — участливо проговорил певец.       — Хорошо, — она сказала это чуть мягче и вышла, идя к туалету, — Чтоб ещё хоть раз, Марта…       — Гога, ты придурок! — огорчённо сказал Бутусов.       — Ну вам обоим же понравилось, я тут причем?! — опешил Копылов и уже прятался от летящей в лицо подушки.