Mi manca

       — Я даже не знаю… — отвечает Виктория на предложение парня сходить на прогулку вечером. — Я бы хотела сегодня посвятить вечер себе. Я… несколько запустила себя. Может, в другой раз? Сегодня нет настроения, правда.        — Как пожелаешь. Я не хочу давить на тебя, — улыбается Дамиано. — Кстати, я думаю, что бабушка очень хотела бы познакомиться со своей внучкой, — Вик сводит брови к переносице и лишь через пару секунд к ней приходит осознание.        — Ты хочешь рассказать всё своей маме? А если она отреагирует не очень хорошо? А твой отец? Дамиано, может повременить с этим? Мы с тобой только встретились и ты уже хочешь рассказать обо всём своим родителям…        — Я не настаиваю. Просто малышку оставить не с кем, а мама — очень даже неплохая кандидатура. Я бы хотел пригласить тебя на свидание, Виктория. Не в ресторан, не в театр и не в кино, а в место, где мы оставили уйму денег за тот год, что были вместе. В наш любимый ночной клуб. Тебе нужно развеяться, а не быть ворчливой домохозяйкой в двадцать.        Вик кладёт в рот пасту, пытаясь скрыть улыбку за жеванием. Он всё ещё помнит о том, что ей нравится и всё ещё любит стебаться. Давид вообще когда-нибудь изменится? Наверное, он всегда будет женским угодником с голливудской улыбкой.        Она наблюдала за тем, как бережно Дамиано вытирает личико дочери и потом целует её в висок. Они любуются друг другом, будто вот-вот разойдутся и больше никогда не встретятся.        Виктория явно поторопилась, когда приняла решение оставить парня, решив, что её чувства сестринские, а не любовные. Она любит его. Как парня, как мужа, как вредного старика в восемьдесят в окружении внуков. Не стоило так торопиться и принимать решение, не обговорив и не обдумав его. Даже если они сойдутся, то уже никогда не смогут восполнить те два года друг без друга.        Те два года, словно потеряли смысл.        — Во всяком случае всегда можно попросить Нику, — вырывает Викторию из мыслей такой до боли родной голос Дамиано. — Думаю, она будет не против посидеть с племянницей. Пусть ещё и Эдди с собой подхватит.        — Ника в Копенгагене и с Эдди они встречаются на расстоянии, — поправляет Вик, отодвигая от себя пустую тарелку. Она встаёт из-за стола и берёт на руки Марго, чтобы отнести девочку в гостиную, где та после ужина любит смотреть мультики.        — На расстоянии вытянутой руки? — спрашивает Давид, вскидывая тёмную бровь. — Ты вообще общаешься с ней? Ника вот уже две недели в Риме, живёт у Эдди, — они вместе заходят в гостиную и Виктория сажает дочь в манеж, беря в руки планшет, чтобы включить мультики.        — Ты общаешься с Вероникой? Она говорила, что последний раз перебрасывалась с тобой словами за неделю до нашего расставания. Говорила, что даже Эдди ничего не знает, — Вик отдаёт дочери планшет, а сама идёт в ванную, чтобы набрать ту и понежиться в тёплой воде с пеной.        Неужели Вероника врала ей? И ради чего? Каждый раз, когда Виктория была готова рвать на себе волосы от мучений совести — Ника говорила, что что-то слышала о парне от друзей. Но нихера не от друзей она это слышала, а лично от Дамиано, получается. Значит, всё это время младшая была почтовым голубем под прикрытием. Забавно.       — Это Ника сказала тебе мой адрес? — Вик скрестила руки на груди, а Дамиано вскинул брови, пытаясь всем видом показать, что девушка несёт ересь.        — Это мелкая стерва ничего не говорила мне о тебе. Только что ты жива, хотя мне и этого было достаточно. Я ни про дочь, ни про что не знал. Каждый день у меня, как у сурка. Только на работе отвлекался, а дома всё равно постоянно думал о тебе. Месяц назад только перестал пичкать себя антидепрессантами, чтобы не выглядеть овощем. Ника наконец сказала, что ты тоже сопли распустила по мне, — получает удар в плечо и улыбается, перехватывая запястье девушки. — Так и сказала, клянусь. Она говорила, что мы — два слюнтяя, которые не могут разобраться в отношениях. Но я правда не могу без тебя.       Дамиано целует тыльную сторону её ладони и Вик проводит пальчиками по его лицу. Как она и думала — встреча тяжелее, чем расставание.        — Дами, я думаю, что нам не стоит торопиться. Это могут быть всего лишь эмоции. Давай, немного поживём и тогда посмотрим? — Давид кивает, позволяя убрать руку из его несильной хватки. — Я бы хотела принять ванную, можешь присмотреть за Маргаритой? Совсем скоро время мультиков закончится и ей нужно будет играть с обычными игрушками, чтобы её глазки отдохнули. Не хочу портить зрение дочери с ранних лет.       — Я всё сделаю, можешь не переживать. Должен же я хоть как-то и когда-то участвовать в воспитании дочери.        Парень закрыл за собой дверь и пошёл в гостиную, где Марго увлечённо смотрела мультфильм на английском языке. Ну конечно Виктория будет включать ей мультики на других языках, чтобы их дочь знала те с младенчества.       Дамиано взял свой телефон и открыл переписку с Никой. Девушка писала, что поедет завтра к Вик и что-нибудь напишет о её состоянии. На это Давид прислал голосовое, где рассказал о том, что увиделся с ней и уже познакомился с Маргаритой, и Вероника очень вовремя приедет, ведь малышку оставить не с кем, а они с Викторией идут на свидание.       Нике ничего не оставалось, кроме как сдаться.

***

       Вик прошла мимо гостиной в спальню, чтобы переодеться. Дамиано в это время играл с Марго, то есть слушал как она «рассказывает» о своих любимых игрушках и о том, откуда они у неё.       Девушка скинула с себя полотенце и подошла к шкафу, выбирая одежду. Давиду, конечно, будет абсолютно плевать в чём она, но всё равно не хотелось бы появляться в футболке, на которую когда-то срыгнула Маргарита.        — Ты всё такая же замечательная, — слышит она тихий голос у уха и ощущает невесомое прикосновение к плечу. Сердце бешено бьётся, а дыхание сбивается потому, что он чертовски сильно напугал её!        — Ты знал, что подкрадываться к людям со спины — не самое лучшее решение? — Виктория оборачивается к парню лицом, а он смотрит прямо в глаза, не опуская взгляд ниже ни на миллиметр.        — Хотел появиться неожиданно, — наклоняет голову вбок. — Ты очень красивая, — проводит пальцами по волосам и заправляет прядь волос за ухо, любуясь личиком девушки.        Ни на миллиметр ниже.        — Я знаю. Можешь выйти? — Дамиано улыбается и Вик видит ямочки у него на щеках. Как она была рада обнаружить их в 2017. Целый день тогда ходила и умилялась тому, что у него есть ямочки на таких выразительных скулах.        — Де Анжелис, ты всё такая же сучка. Как же сильно ты нравишься мне такой, — он прерывает зрительный контакт, закрыв глаза. Их губы слились в нежном и настолько жадном поцелуем, будто они мечтали об этом всю свою жизнь, но им попросту запрещали.       Виктория встаёт на носочки, чтобы быть ближе и кладёт руки на шею Давида. Они оба скучали.       Как только её руки сделали малейшую попытку лишить парня одежды — из гостиной послышался плач. Они отстраняются друг от друга и Дамиано сразу уходит к дочери. Вик надевает кружевное нижнее бельё и сверху атласный халатик, который ей подарила Вероника на двадцатилетие, сказав, что в её гардеробе должно быть хоть что-то сексуальное.        Когда Виктория заходит в гостиную, то видит как Давид держит на руках Марго, пока та, обхватив его шею, почти засыпает под медленные покачивания из стороны в сторону.        — У Маргариты было много потрясений сегодня и она очень устала, — стараясь развеять обстановку, пока губы жгло от поцелуя и лёгких укусов, сказала Вик. — Её нужно уложить спать, — она прикоснулась к девочке, чтобы забрать ту с рук отца, но Марго лишь начала недовольно хныкать и отворачиваться от блондинки. — Это предательство!        — Я уверен, что она просто рада наконец увидеть папочку, — язвит Дамиано и идёт в детскую. Вик негодует и идёт за ним, активно жестикулируя, пока высказывает тираду.        — Марго этого не понимает пока что! Ты вообще слишком много на себя берешь, знаешь? Появился такой из неоткуда и смеешь говорить, что моя дочь, которую я почти полтора года ращу и до этого почти год вынашивала, любит больше незнакомого дядьку с улицы, нежели родную мать? — он кладёт дочь в кроватку и целует ту в лоб, пожелав спокойной ночи.        «Парочка» выходит из детской и Вик всё ещё продолжает нести какую-то ерунду, будучи разозлённой на простую язвительность, которая присутствует с Дамиано, казалось, всю жизнь.        — Давид, немедленно свали из этой квартиры или я…        Его любимый способ затыкать Викторию — поцелуй. Она бывает такой надоедливой иногда. Вернее, почти всегда. Просто невыносимая дамочка, которую он просто обожает. Сначала, как обычно, Вик пытается вырваться, но у нее ничего не получается и поэтому она просто сдаётся, отдавшись чувствам.        Её зубки проходятся по его нижней губе, кусая ту и заставляя капельки крови выступить. Так она обычно показывает своё недовольство таким способом затыкания.        Дьявол, он знает её наизусть до сих пор! Он помнит каждую её привычку, знает расположение чуть ли не каждой её родинки и, кажется, даже может подробно нарисовать её с закрытыми глазами.        Его руки опускаются ниже талии, к бёдрам, и приподнимают атласную ткань, касаясь тонкого кружева.        — Вик, неужели ты была готова? Или ты каждый день носишь кружевные трусики с очень короткими халатиками? — он смотрит в голубые океаны напротив, усмехаясь.        Виктория закатывает глаза и пытается вырваться из кольца его рук, но Дамиано не даёт ей этого сделать, сильнее прижав к себе. Он любуется ею, рассматривая каждый сантиметр её милого лица. Особенно часто его взгляд останавливается на пухлых губках, что покраснели от укусов и жадных поцелуев.        — Дами, нам нужно остановиться, — тихо говорит Вик, будто нехотя. Давид переводит взгляд на глаза и смотрит с непониманием. Всё же так хорошо начиналось, что уже стряслось? — Это неправильно, — парень вскидывает бровь и смеётся.        — Неправильно? Де Анжелис, ты вырядилась специально для меня, надеясь на секс, а сейчас говоришь, что нам следует остановиться. Ты взрослая девочка, милая, и отмазка «нам не следует трахаться, ведь мы не виделись два года» не сработает.        Виктории удаётся отойти от Давида на несколько шагов и в её глазах он видит смесь разочарования, удивления и грусти. Блять, она восприняла его слова по-другому.        — Солнце, я не это имел ввиду! Я здесь не ради секса, клянусь, — он делает два шага к ней и она делает столько же от него.        — Дамиано, уходи, пожалуйста, — глядя куда угодно, но не в янтарные глаза, говорит Вик.        — Ты серьёзно? Ты просто не так поняла и теперь решила выпроводить из дома? Я просто говорю о том, что отмазываться от возможного секса нет смысла, мы не подростки, а взрослые люди. Блять, забудь, — Дамиано обходит Вик и начинает обуваться.        Девушка растерянно смотрела на все его действия, ведь была уверена, что он останется и будет доказывать свою правоту, как он это делал всегда. Видимо, он изменился, в отличии от Виктории и она совсем не может предугадать его действия, как раньше.        Всё изменилось.        — Ты серьёзно уходишь? — Давид вскидывает бровь и смотрит в голубые глаза.        — А ты хотела мной поиграть? Не вижу смысла что-то доказывать тебе, ты всё время была непробиваемой. Сделаю так, как ты просишь, чтобы тебе было легче. Я не хочу быть твоей марионеткой, Виктория, поэтому ухожу. Заеду за тобой завтра в девять, — закрывает за собой дверь и Вик хочет выбежать в подъезд, умоляя остаться, но сдерживает этот порыв.        Она сама не понимает почему попросила его уйти, если больше всего хотела заснуть в его объятиях этой ночью.

***

       Виктория сегодня целый день пропадала в своих мыслях, думая о приглашении бывшего в клуб. Она буквально ненавидела его за то, что он вчера оставил её, но потом понимала, что сама выгнала его. В голове была каша и думать было тяжело, особенно после нескольких бокалов вина посреди ночи.        В итоге сейчас она, накрасившись, одевается в одежду, которую ей одолжила Ника, что сейчас играла с Маргаритой. Её образ на сегодня был настолько сексуальным, что Виктория даже постеснялась надеть такое, что вообще нехарактерно для неё. Видимо, пара лет без такой одежды взяли своё.        Вик слышит звонок и тут же срывается с места. Она распахивает дверь и невольно улыбается, встретившись с янтарными глазами. Дамиано осматривает её с головы до ног и отмечает, что её и так замечательная фигура стала ещё лучше за эти два года.        Виктория была одета в чёрный боди с глубоким вырезом на груди, а сверху было сетчатое «платье» длиной чуть ниже ягодиц и с коротким рукавом. На ногах чёрные ботинки на объемной подошве. Такие обычно носит сам Дамиано.        — Привет, — говорит Ника, разбавляя тишину. У неё на руках сидит Марго, что с интересом рассматривает отца. — Если бы ты сразу сказал, что вы идёте в клуб, то я бы ни за что в жизни не осталась здесь.        — Тебе хоть восемнадцать есть? — язвит Дамиано, улыбаясь и Вероника закатывает глаза.        — Есть. Сам же меня с днём рождения поздравлял, — подходит ближе и передаёт Маргариту на руки Давиду. — Подержи, а я сейчас вернусь.        Дамиано целует малышку в лоб, а она обхватывает его шею руками, кладя голову на плечо. Она сразу начала доверять ему и это пугало Вик больше всего.        — Ты отлично выглядишь, солнце, — целует девушку в висок и она пытается сдержать смущенную улыбку.        Что за чёрт? Она краснеет и смущается, как восьмиклассница, которая впервые пошла на нормальное свидание с мальчиком, который ей уже давно нравится. Ника вернулась и протянула что-то Давиду.        — Зачем мне презервативы? — на это Вероника лишь недовольно закатывает глаза.        — Мне не нужна ещё одна племянница и не надо говорить, что вы идёте на обычное свидание. Вы либо переберёте с алкоголем и потрахаетесь, либо дело даже до алкоголя не дойдёт. У вас же у обоих спермотоксикоз, — Дамиано берёт упаковку и кладёт в карман брюк. Наивно Ника предполагала, что он не подготовился.        — Всё, принцесса, мы с мамой вернёмся когда ты проснёшься, — оставляет поцелуй у дочери на виске и передаёт Марго Нике. — Не скучайте, — бросает он, прежде чем взять Викторию за руку и повести на улицу. — Ты особенно молчалива сегодня, — подмечает Дамиано, когда они садятся в машину.        — Просто… Не важно, — пытается отмахнуться Вик, но раз уж начала — должна рассказать. — Я вчера сто раз пожалела, что сказала тебе уходить.        — Зато сегодня эта ночь наша, — улыбается и она улыбается в ответ.        Дамиано — тот человек, с которым она хочет быть рядом всю оставшуюся жизнь. Он самый близкий и самый лучший человек во всей грёбанной Вселенной. Она может постоянно недовольно закатывать глаза на его глупые и язвительные шутки, но каждый раз то тепло в солнечном сплетении распостраняется по всему телу, заставляя осознавать те чувства, что она испытывала, испытывает и будет испытывать.        Осталось только сказать ему об этом.        Минут через тридцать они уже были у их любимого ночного клуба. Машин было очень много, что странно, ведь трезвым отсюда не уедешь, а иначе могут остановить и это обойдётся в круглую сумму или лишением прав. Кстати, какого хрена Дамиано на машине?        — Ты пить сегодня не собираешься? — спрашивает Вик, отстёгиваясь.        — Я договорился с братом, что он приедет и заберёт нас. Пообещал заплатить ему за такси и компенсировать его подъём часа в четыре утра, — Виктория хочет открыть дверь, чтобы выйти, но рука Давида оказывается на её колене раньше, чем она исполняет какие-либо действия.        Скользя пальцами по гладкой молочной коже, он задирает юбку и касается промежности, из-за чего Вик готова вздрогнуть. У неё давно не было парня. Примерно года два как, и из-за этого ей казалось, что она может возбудиться от любого прикосновения, кончив сразу же.        Сквозь ткань он надавливает на чувствительную точку и по её телу словно пустили разряд тока, что разлился по венам ощутимым наслаждением. Возбуждение растёт, как и температура воздуха в машине. У Вик не было в планах заниматься сексом с Дамиано в машине, но он, похоже, мечтал об этом пока ехал в клуб.        Давид берёт Викторию за руку и пересаживает к себе на колени, втягивая ту в поцелуй. На вкус она была как что-то сладкое, очень желанное и запрещённое. Девушка тихо стонет, когда его ладони опускаются на округлые ягодицы и сильно сжимают, оставляя яркие следы. Причём эти яркие следы сойдут ещё очень не скоро, она в этом уверена на все сто процентов, ведь такое происходит уже далеко не в первый раз.        Вик расстегивает пуговицы на рубашке парня и целует оголившиеся участки загорелой кожи. Она оставляет влажные следы поцелуев и красные отметины засосов, пока шаловливые пальчики расправляются с пряжкой ремня. Стоя там, посреди коридора своей квартиры и целуясь с Давидом, она представляла все эти действия, надеясь поскорее воплотить все свои грязные мысли в жизнь. Но, к сожалению или к счастью, исполняет свои желания она только сейчас.        Дамиано притягивает девушку к себе, вновь целуя. Она наконец освобождает его от оков брюк и боксёрок, проводя рукой по всей длине. Он достаёт из кармана серебристую упаковку и отстраняется от Вик, чтобы открыть. Их действия были быстрыми то ли потому, что они больше не могли терпеть, то ли из-за того, что боялись передумать.       Блондинка сама надевает на член контрацепцию и отводит ткань боди в сторону, медленно насаживаясь и закрывая глаза от того самого чувства, которое она не испытывала уже давно.        Чувствовать заполненность — это очень интимно для неё. Особенно если дело касается Дамиано.        Парень кладёт руки на талию девушки и начинает помогать ей набрать нужный темп, чтобы хорошо было обоим. Вик крепко держится за плечи Давида и целует того, заставляя их языки переплетаться.        — Прошло много времени с начала наших отношений, а ты всё так же не стала достойной наездницей, — ударяет по заднице и Виктория закусывает губу, перебрасывая волосы через плечо. Из её ротика доносятся стоны, которые явно выходят за пределы машины. Дамиано сам направляет тело Вик, зная как ей нравится.        — Не было хорошего учителя, — язвит и чувствует руку на своей груди, что Давид сжимает так, чтобы не было сильно больно. Она ощущает, как он проходится ладонями по всему её телу, словно вспоминая каждый изгиб. Больше всего его привлекала её задница, которая после каждого секса была вся в красных следах от рук. Причем следы оставались не только от сильных ударов, но и от сжимания именно этой части тела.        Конечно, на первом месте у него стояла душа Виктории, лишь потом замечательное личико и округлая задница.        — Дами, я больше не могу, — запрокидывает голову, ускоряясь. Её мышцы сокращаются, а по телу разливается сладкая нега под названием «наслаждение». Она громко дышит, пытаясь привести дыхание в порядок и совсем не обращает внимание ни на что вокруг.        Давид смотрит на наручные часы и усмехается, пока Виктория перелезает на пассажирское сиденье.        — Двенадцать минут. Я думал, что кончу сразу. Ты такая сексуальная мадам, — улыбается и они целомудренно целуются. Вик осматривает машину и вскидывает брови.        — Дами, что люди подумают? — она смотрит на запотевшие стёкла.        — А что ещё они могут подумать? Что я печку на максимум посреди лета включил?

***

       — Если я сейчас пойду танцевать, то ко мне будут приставать много парней и ты будешь ревновать, — говорит Виктория, когда Дамиано пытается вытащить её в толпу после нескольких алкогольных коктейлей. Он вскидывает бровь и смеётся с её самоуверенности.        — У тебя такой след на заднице от моей руки, что никто даже не осмелится подойти. Особенно если я буду рядом, идём, — тащит её за руку сквозь толпу и выводит почти в самую середину. Вик всегда была главной тусовщицей и Давид знает, что сидеть дома без возможности пойти в клуб — настоящий ад для неё.        Сейчас она танцует со счастливой улыбкой на лице и распостраняет свою радость на Дамиано, что не очень любит все эти вечеринки и тусовки, но ходит только потому, что они нравятся Виктории.        Когда они впервые встретились, его почти силой заставили пойти погулять и выпить по пивку, напевая любимые песни под гитару. Он согласился пойти, но только один раз. Его планы несколько поменялись когда он увидел Викторию и он стал постоянно ходить туда же, куда и она. Дамиано пытался стать более дружным с Никой, чтобы быть ближе к Вик, но младшая просекла все его задумки, хотя всё равно потом докладывала о каждой вечеринке, на которую идёт её сестра.        Виктория о таких бегах за ней узнала только спустя несколько месяцев их отношений. И то Давид случайно проговорился, будучи немножко поддатым.

***

       Прошёл месяц с момента встречи Дамиано и Виктории после долгой разлуки. Всё это время парень заезжал после работы и частенько оставался на ночь. Почти всегда. Маргарита редко хотела отпускать своего отца домой или на работу, устраивая настоящие истерики из-за чего Давиду приходилось оставаться или опаздывать по утрам, если дочь просыпалась раньше них.        Вчера Дамиано в очередной раз приехал после работы, но уже с некими презентами для двух прекрасных дам. Для Марго он купил какие-то новомодные дорогие игрушки, а для Вик серебряную цепочку с подвеской в виде сердца, на котором была выгравирована первая буква её имени.        Они всё ещё не встречаются. Официально. Они ни разу не обсуждали свои отношения, хотя всё время собираются это сделать. Но, разве то, что Дамиано почти живёт у неё, у них есть общий ребёнок и они трахаются чуть ли не каждый день нельзя назвать отношениями? Они смотрят друг на друга, как влюблённые идиоты.        — Вчера после вина пригубить виски явно было не очень хорошей идеей, — с этими словами Виктория заходит на кухню, где Давид кормил дочь, хотя сам выглядел так, будто сейчас окунётся носом в тарелку с кашей, заснув.        — Ты хотя бы пару глотков сделала, а я почти полбутылки выпил. Нет, надо прекращать отмечать что-либо когда Марго дома. Я еле разлепил глаза и заставил себя встать с кровати, собирая одежду по полкам и люстрам. Молчу о том, что я в комнату к малышке шёл от стены до стены. Зачем она вообще так рано просыпается? — зевая, спрашивает Дамиано и Вик пожимает плечами, наливая в стакан воду.        — Действительно не следует так делать. Иначе Марго будет знать, что её родители — алкаши. Хотя последний раз мы выпивали в ресторане две недели назад и только пару бокалов, — Виктория садится на стул рядом с Давидом и рассматривает татуировки на его загорелой коже. Их количество явно увеличилось, а она просто не обращала на это внимание.        — У меня есть для тебя небольшой сюрприз, — улыбается Дамиано, когда заканчивает кормить Маргариту. Он вытирает личико малышки, достаёт ту со стульчика и несёт в детскую, где она, сидя в кроватке, может посмотреть мультики или поиграть.        Виктория заинтригована, ведь последний его сюрприз висит у неё на шее и стоимость его явно превышает тысячу евро.        — Держи, — Давид протягивает девушке наушники и она с непониманием смотрит на него. — Надень их уже, ты должна будешь понять что я скажу.        Она делает так, как говорит брюнет и он включает её любимую песню Arctic Monkeys.        — Ti amo, — Вик сводит брови и просит повторить ещё раз.        — Ti amo? — Дамиано кивает и продолжает говорить.        — Diventerai la mia amata moglie per sempre? — она распахивает глаза от количества слов, что ей предстоит понять. — Diventerai, — начинает объяснять Давид по порядку. — la mia amata.       — Повтори ещё раз, я не понимаю. Diventerai la…?        — Mia amata moglie per sempre.        — Diventerai la mia amata moglie per semre, — Дамиано улыбается и просит повторить всё вместе.

Я тебя люблю. Ты станешь моей любимой женой навсегда?

       До Виктории не сразу доходит смысл сказанных слов, ведь количество спиртного, которое она влила в себя вчера сказывается на её мозговой деятельности. Она понимает что происходит только когда Давид достаёт красивое кольцо из белого золота с небольшим камушком посередине.        Вик убирает наушники из ушей и в шоке смотрит то в янтарные радужки, то на кольцо в его руках. Она улыбается и кивает, пока слёзы наворачиваются на глаза.        — Я согласна, — Дамиано надевает колечко на безымянный палец девушки, не прогадав с размером. Он всё ещё помнит, что ей походит семнадцатый размер колец.        Итальянец целует Викторию, ощущая на своих руках, что держат её личико, и на своих скулах её слёзы. Он отстраняется и вытирает солёные дорожки с щёк девушки.        — Ну ты выбрал время конечно, — сквозь слёзы смеётся де Анжелис. — Я с бодуна, в твоей старой футболке и с каким-то гнездом на голове.        — Но ведь мне совсем неважно насколько плохо ты выглядишь, чтобы сказать о том, что я люблю тебя. Для меня ты всегда красивая, да и тем более когда мы жили вместе — ты выглядела так каждое утро. И я снова хочу видеть тебя такой в нашей постели каждый день, — целует в губы и убирает прядь светлых волос за ухо. — Я люблю тебя и готов говорить это всегда.        — И я люблю тебя. Мне жаль, что нам пришлось расстаться когда-то.        — Зато теперь мы насладимся присутствием друг друга на век вперёд.        Не все романтические истории имеют хороший финал, но это повествование достойно хэппи энда. Два раненных сердца будут лечить друг друга ещё долгое время, укутывая в атмосферу ласки и тепла, стараясь убить в себе боль и разочарование двух противных лет нирваны.