Шанс на семью

Следующие два дня проходят достаточно спокойно и без всяких серьёзных проблем. Дети много времени играют на улице, лепят снеговиков, кидаются снежками, лежат в игле и катаются с горки. По вечерам купаются в бассейне. Андрей уже начал пробовать плавать самостоятельно и хотя пока у него не совсем хорошо получается, ему нравится это делать. На третий день Тёма становится более спокойным, чем был до этого: может, подустал за все эти безперерывные игры и просмотр мультиков. Поэтому большую часть прогулки он просто прячется от всех в снежном домике, лежит там, стянув с руки варежку, водя пальчиком по снегу. К вечеру ему становится не очень хорошо. Голова начинает болеть и горло как-то першит. Даже тёплое молочко, которое малыш пьёт из своего поильника перед сном толком не помогает. Он старательно сдерживает слёзы, чтобы никто не понял, что с ним произошло. Малышу кажется, что он заболевает, но он просто не может заболеть — папы будут ругаться. Его прошлому отцу никогда не нравились болезни, он только сильнее ругал детей, мог кинуть им какие-то таблетки, но сначала Андрей долго читал рецепты к ним, думая, можно ли их пить или нет, и только потом давал младшему. А ещё Тёме очень не нравится пить таблетки: большие он просто не может проглотить, поэтому приходится крошить их в чайной ложке, разбавляя водой — но от этого вкус становится ещё противнее. Тёма долго не может уснуть, периодически переворачиваясь с боку на бок, но очень тихо, чтобы его не услышали родители или брат. Папы спят совсем рядом, а сам малыш с Андреем в одной кроватке. Тёма всё же засыпает, не переставая шмыгать носом.

***

Андрей проснулся от того, что кто-то тормошил его за плечо. Он едва бросил взгляд на окно, понял, что сейчас очень поздно. Ну или очень рано. Мальчик нахмурился, протёр свои глазки, перевернулся на бок и заметил младшего брата, который шмыгал носом. — Тёма? Что случилось? — старший заметно забеспокоился, когда заметил слёзы на лице. Андрей старался говорить очень тихо, сел на кровати и подтянул братишку к себе. — Мне плохо, — тихо произнёс Артём. Андрей поджал губки, прислонил ладошку ко лбу малыша, понял, что он очень горячий. — Что болит? — Голова, горло, холодно очень, — начал говорить Тёма на грани с истерикой. — Хэй, тише, тише, — мальчик осторожно поцеловал его в щеку. — Не нужно плакать, сейчас мы всё уладим… — А папы ругаться будут? — Нет, они ничего не узнают, — Андрей подтолкнул брата за спинку, заставляя его встать с кровати, повёл в туалет, где включил свет и прикрыл дверь. Теперь мальчик лучше видел своего брата, видел, что его трясло, что он немного вспотел, а щёчки покраснели. Андрей поставил стульчик около раковины, залез на него, включил прохладную воду. Что делать мальчик не знал: они в чужом доме, в незнакомой местности, он даже не знает, где таблетки лежат. Ребёнок стал побаиваться дальнейшего развития событий. Антон с Арсением на самом деле могут не обрадоваться тому, что малыш заболел, становилось страшно: вдруг повторится то, что было в прошлом доме. — Тём, подойди сюда, — Андрей слегка наклонился над ним, смочив ладонь в холодной воде, начал прикладывать к горящим щекам и лбу мальчика, тот немного расслабился, но тут же приобнял брата, когда дверь в ванную открылась. — Ребят, — в комнату заглянул Антон. — Что вы тут делаете? И снова этот страх в глазках, из-за которого у Шастуна сжалось сердце. — Ничего, — с дрожью в голосе сказал младший из братьев, тут же начиная кашлять. Антон нахмурился, осторожно присел на корточки, чтобы не напугать, ещё раз спросил: — Что случилось? — и теперь посмотрел на Андрея. — Антон, извините… Тёма заболел. Артём всхлипнул, сильнее вжимаясь в брата. — Он горячий, голова болит, горло, — прерываясь, объяснился мальчик. — Почему же вы сразу нас не разбудили? — Антон осторожно приобнял Тёму, поднимая его на руки. Прижался губами ко лбу, понял — и правда температура. Малыш тихонько плакал, потому что уже очень устал, хотел спать, а ещё ему было плохо. Мужчина осторожно покачивал сына на руках, ухватив поудобнее, проговорил Андрею: — Андрюш, сможешь Арсения разбудить? Мы пока за Димой сходим, спросим, где здесь таблетки и градусник лежат. — Да, хорошо, — мальчик спешно кивнул, спускаясь со стульчика, а когда отец с братом вышли из комнаты, немножко опасаясь, подошёл к Арсению, что крепко спал на боку. Сжав ручки в кулачок, Андрей осторожно положил ладошку на плечо, начиная немного трясти его. — Арсений… Арсений, проснитесь, пожалуйста, — мужчина свёл брови к переносице, открыл глаза. Ему хватило несколько секунд на то, чтобы по-нормальному увидеть сына и понять, что с ним что-то произошло. — Андрюша? Что такое? — Попов присел, оглядывая вторую половину кровати. — А где Антон с Тёмой? — Тёма заболел, — заламывая пальцы на ладошках объяснился мальчик. — Антон пошёл с ним к Диме, а мне сказал разбудить вас. — Воу, так, ладно, — слегка обеспокоенно ответил мужчина. Глянул на время — три часа ночи. — Напугался, солнце, — Арсений притянул сына к себе, обнимая. — Ты то себя как чувствуешь? — Хорошо, — выдохнул ребёнок. Через десять минут они решили спуститься вниз, так как Антон с Артёмом до сих пор не вернулись в комнату. Ребят нашли на кухне вместе с Димой, что разводил в кружке какой-то порошок. Он выглядел сонным, но тоже был достаточно обеспокоен. — Заболел, малыш? — Арсений аккуратно провёл по волосам младшего ребёнка, что сейчас очень сильно прижимался к Шастуну, весь мокрый от слёз. Тёма только кивнул, когда Антон вынул из подмышки градусник. — Тридцать восемь и три. — Плохо, — проговорил Позов, начиная переливать смесь из кружки в тёмин поильник. — Но это может от горла идти, если оно всё красное… Андрюш, может тебе что-нибудь заварить? Чай или какао? — Нет, спасибо, — отрицательно покачал головой мальчик. — Я не хочу это пить, — немного захныкал малыш, вспоминая все те таблетки, которые он пробовал раньше. — Тёмочка, это очень вкусно. Как водичка с малинкой, — принялся заверять Дима. — Савине очень нравится такое пить, оно сладенькое. Тёма с подозрением смотрел на мужчину, но всё же протянул ладошку, обхватывая ручку бутылочки. Сделал несколько пробных глотков и расслабился, когда понял, что лекарство действительно неплохое. — Это должно помочь при общих синдромах простуды, — проговорил Позов. — Но может вам ещё что-нибудь дать? — Он кашлял, — вспомнил Антон. — Сейчас, — Дима снова принялся рыться в таблетках. — Вы тогда завтра домой и в поликлинику? — Ага. Андрей сжал губки, услышав эти слова. Их же не должны отругать за то, что они испортили выходные? Нужно вести себя хорошо, чтобы не давать повода в дальнейшем. — Вот сироп от кашля, сладкий очень, но помогает, — Позов осторожно передал Арсению полную чайную ложку сиропа тёмного цвета. — Котёнок, открой ротик, — малыш послушно выполнил это, лекарство оказалось не таким уж противным, но очень сладким, как и сказал Дима, поэтому Тёма принялся запивать его разведённым детским порошком от температуры. — Брызгать в нос и в горло, — мужчина поставил на стол ещё два спрея. — Спасибо, Дим, — поблагодарил Антон. — Извини, что разбудили. — Да чего там, — махнул рукой Позов. — Выздоравливай, малец, — он улыбнулся Артёму. Через несколько минут семья вернулась в спальню, Андрей лёг в детскую кроватку один, Тёма — между Арсением и Антоном. Малыш чувствовал себя чуть-чуть получше, хотя бы потому что его клонило в сон, носик дышал и рядом с ним были папы, которые теперь заботились о нём. Но ребёнок все ёще переживал по тому же поводу, что и его старший брат. — Простите, пожалуйста, — тихо проговорил малыш. — Что такое, Тём? — забеспокоился Арсений. — Что случилось? — Я не хотел болеть, я… — глазки снова наполнились слезами. — Тише, солнышко, тебя же никто не ругает из-за этого, — прошептал Антон. — Мы теперь уезжаем, — всхлипнул мальчик. Попов заметил, как старший сын напрягся, немного привставая на кровати. Он махнул ему рукой, подзывая к себе, а затем приобнял за плечи. — Мы можем ещё сюда приехать попозже, Дима же сюда со своей семьёй тоже не в последний раз приезжает, — начал объяснять Шастун. — Малыш, ты расстроился, потому что мы уезжаем? — Потому что это из-за меня, — сорвался детский голосок. Антон притянул сына к себе, начиная крепко обнимать его, покачивая на руках. — Тём, ты в этом не виноват, каждый может заболеть, — негромко говорил он. — Это вполне нормально, нужно только начать лечиться, чтобы тебе хуже не стало. Всё в порядке, котёнок, на тебя никто не злится и никто не ругает тебя…

***

Ночь прошла достаточно быстро и сумбурно. Мужчинам пришлось постараться, чтобы успокоить младшего, и как оказалось, старшего из братьев — он тоже переживал по поводу того, что им приходится уехать раньше из-за болезни Тёмы. После завтрака семья уехала, большую часть дороги Артём проспал из-за нехватки сна после плача, но это было даже хорошо. Арсений завёз всех в детскую платную поликлинику, разбудил Артёма, взяв его на ручки, пошёл с ним к врачу, пока Антон с Андреем решили дойти до соседнего торгового центра в магазин. — Папа, я боюсь, — хрипло проговорил Артём, когда они уже подходили к кабинету медсестры. Арсений мягко улыбнулся, поцеловал сынишку в висок, заверив: — Страшно не будет. Я же рядом с тобой, малыш. Кабинет врача был чистым и светлым. Кроме большого шкафа и стола в нём находились также мягкие стулья, кушетка для детей, пеленальный столик для совсем маленьких, мягкая игрушка в виде слоника. Около двери стоял также и маленький столик, на котором ютилась тарелочка с аскорбинками на ней. — Здравствуйте, проходите, — приветливо улыбнулась женщина средних лет. — Привет, зайчик, — обратилась она именно к Тёме. — Привет… — На что жалуетесь? — врач подняла взгляд на Арсения. — Сегодня ночью температура поднялась, тридцать восемь и три. Кашель, боль в горле. — Так, хорошо, сейчас будем смотреть тебя, — женщина поправила на себе стетоскоп, вышла из-за стола, указывая на кушетку, куда можно было присесть. Арсений опустился на неё, усаживая Тёму на свои коленки. Малыш пододвинулся к нему спинкой. — Смотри, зайчик, — врач взяла мягкую игрушку и приложив мембрану к животику слоника, сделала вид, что слушает его, — сейчас я тоже так послушаю тебя, как бьётся твоё сердечко, есть ли у тебя какие-нибудь микробчики в лёгких и если есть, мы их будем лечить, да? Тёма слабо кивнул, опуская голову на руку отца. — Котёнок, давай разденем тебя, — мужчина принялся расстёгивать балоневые штаны, приспуская лямки, затем осторожно снял свитер, оставляя сына в одной маечке с рисунками самолётиков. — Не бойся. Женщина осторожно приложила насадку к открытому участку кожи, начиная слушать. Отчетливо слышалась хрипота в лёгких и врач уже знала, какой диагноз стоит поставить малышу. — А теперь ещё спинкой поверните, пожалуйста. Арсений поднял сына, разворачивая его спиной, крепко держал, пока женщина дослушивала с другой стороны. — Зайчик, теперь ещё нужно горлышко посмотреть, — она снова взяла слоника, у того был немного приоткрыт ротик. Достав из упаковки чистую деревянную палочку, женщина едва прислонила её к игрушке, просто показывая, как это будет выглядеть. — сможешь широко открыть рот и сказать «А»? Тёма кивнул, открыв ротик, хотя горлышко очень сильно болело. Женщина осторожно приложила палочку, надавливая на язычок, но всё равно было больно, и мальчику показалось, что его вот-вот вырвет. Он протестующе застонал, отодвигаясь назад, но Арсений продержал его в таком положении ещё пару секунд, когда врач отошла, тут же обнял ребёнка. — Тише, тише, ну чего ты, котёнок? Всё в порядке, — Попов поглаживал его по спинке, позволяя выплакаться себе в плечо. Они пробыли в кабинете ещё около восьми минут. Как оказалось, у Тёмы не было чего-то серьёзного, — обычная ангина, но из-за покрасневшего горла малыш чувствовал себя очень плохо, от него же температура поднялась и всё вылилось в общее плохое самочувствие. Поэтому врач выписала в основном лекарства от боли в горле, конечно не забыв и про другие симптомы.

***

Андрей вёл себя очень тихо, когда они с Антоном ходили по магазину. Шастун набирал нужные продукты, по типу макарон, яиц и фарша для котлет, останавливался ненадолго около стендов с печеньями и конфетами, но пока так и не выбрал ничего. — Какой у Тёмы любимый вкус йогурта? — поинтересовался мужчина, когда они остановились в молочном отделе. — Клубничный, — пожал плечами мальчик. — Клубничный, — теперь Антон высматривал на полках продукты только с этим вкусом. Выбрал, как ему казалось, самую лучшую фирму, положил две упаковки в тележку, только собирался спросить у Андрея, какой вкус взять ему, как вдруг мальчик перебил отца: — Антон, но этот же йогурт очень дорогой… — Потому что он натуральный, солнышко, — принялся объяснять мужчина. — А Тёме сейчас как раз такие и нужно кушать, чтобы не перенагружать желудок. Увидев, что мальчик очень сильно мечется, Антон присел около него, внимательно смотря в глазки. Похоже, ребёнок снова начал беспокоиться по поводу средств, которые родители тратят на них. Шастун мягко взял Андрея за запястье, начиная говорить: — Послушай, малыш, тебе совершенно не нужно считать наши деньги. Они у нас с Арсением есть и признаться, их слишком много, — Шастун улыбнулся ему. — Андрюш, у меня сорок пар кроссовок. Не просто обуви. А кроссовок. Думаешь, я очень часто переобуваю их? — Судя потому, что вы задали этот вопрос — нет. — Вот. И мне бы очень и очень хотелось действительно покупать что-нибудь нужное. Для вас. И Арсению тоже хочется именно этого. Так что не думай насчёт денег, хорошо? Андрей, поджав губки, кивнул. — Может хочешь что-нибудь? Йогурт или что-нибудь ещё? Мальчик призадумался, но на ум толком ничего не приходило. Сейчас, когда он фактически мог выбрать всё что угодно, выбор было сделать очень трудно, ведь до этого Андрей вообще ничего никогда не покупал. — Может… Кукурузные палочки? — Хорошо, — улыбнулся Шастун. — Возьмём кукурузные палочки.

***

Арсений просыпается посреди ночи, проверяет время — час ночи. Антон спит, но, кажется, не очень крепко. Мужчина привстаёт на кровати, немного стряхивая с себя остатки сна. К его удивлению, Шастун садится рядом с ним почти сразу. — Ты чего, Арс? — Да ничего, — отвечает Попов. — Пойду Тёмку проверю. — Тогда я Андрея. А то мало ли… Не дай бог ещё и он простыл. Супруги быстро целуются, как обычно бывает после пробуждения, а потом осторожно заходят в детские комнаты. Арсений останавливается около кроватки младшего сына, тот повёрнут на бочок, на лбу вступил пот. Тёма дышит ротиком, и, кажется, его немного потряхивает. Мужчина аккуратно поднимает упавшее на пол одеяло, хочет укрыть ребёнка, но останавливается. Попов замечает пятно на простыни, вспоминает, как в первую ночь малышу было тяжело после того, как он проснулся в мокрой кроватке — сейчас всё нужно сделать очень быстро, чтобы Артём даже подумать ничего плохого не успел. — Тёмочка? — Арсений мягко касается его лба ладонью. Хмурится. — Малыш, проснись, пожалуйста, на пару минуток… Ребёнок тихонько всхлипывает, щурится, но открывает глазки. Они значительно покраснели. — У тебя опять температурка поднялась. Нужно померить её, — Арсений мягко проводит рукой по боку мальчика, когда понимает, что тот слышит его. — А ещё штанишки переодеть. Тёма сводит бровки домиком, опускает взгляд, немного ёрзает, чувствуя под собой мокрую простынь. На щеках тут же появляются слёзки. — Я… Прости, пожалуйста, папа… — Тише, тише, солнце, я не злюсь, — поспешил заверить мужчина, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. — Помнишь, мы же говорили с тобой, что с мокрыми штанишками никаких проблем нет? Тёма, всхлипывая, кивает. — Тогда не нужно плакать, малыш, — Попов приподнимает его на руки, крепко обнимая. — Сейчас всё быстренько решим, и будем дальше отдыхать… — Вы как тут? — в спальню заглядывает Антон и очевидно, проблем со старшим сыном нет. Шастун смотрит в слезящиеся глазки Тёмы, затем — на Арсения, переводит взгляд на кроватку и тут же успокаивается. — Всё в порядке, котёнок. Не переживай, — Антон подходит ближе, целует сына в горячий лобик, немного поглаживая его спинку. Через минуту мужчина с мальчиком на руках отходит в ванную комнату, Шастун же успевает быстро поменять простынь на кровати, идёт на кухню, где ставит чайник на плиту. В это время Арсений подмывает малыша, даже не снимая с него кофточки — ни к чему просто. Он оборачивает его ножки полотенцем, снова поднимает на руки и идёт к свету на кухне. Тёма сейчас даже перестал плакать, видимо, действительно понял, что в таких ночных происшествиях ничего серьёзного нет, поэтому это можно было считать маленькой победой. — Котёнок, хочешь что-нибудь попить? Тёма отрицательно качает головой. Арсений садится с ним за стол, в подмышку вставляет градусник и немного надавливая на грудь мальчика, заставляет его лечь на себя. — Тём, тебе сегодня кошмар снился? — Нет, — тихо отвечает ребёнок. — Ну и хорошо, — Попов нежно поцеловал его в висок. — Куда хочешь сейчас лечь? К себе или к нам? — А можно к вам, папа? — Конечно. Проходит несколько минут, после чего градусник издаёт звук, оповещая об окончании работы. Арсений осторожно достаёт прибор, смотрит на цифры. — Тридцать восемь ровно, — мужчина поднимает взгляд на Антона. — Давайте лекарство выпьем, — Шастун достаёт с полки детский Нурофен сиропом и чайную ложечку. — Малыш, тебе водичку нужно дать запить? — Да. Антон выключает чайник, который совсем немного успел нагреться, наливает тёплую воду в поильник и передаёт его в руки Тёмы. Откручивает крышку сиропа, наливает немного в ложечку. — Тёма, открывай ротик, летит самолётик, — малыш послушно выпивает лекарство, тут же прислоняя к губкам носик поильника. Сироп слишком сладкий, поэтому очень сильно хочется пить. Арсений подхватывает его поудобнее, встаёт со стула, начиная возвращаться в комнату. — Шаст, захвати одежду. Через минутку Тёма выпивает всё до конца и Попов оставляет бутылочку на полку. Антон заносит пижаму, когда Арсений убирает полотенце с ребёнка. Шастун незаметно надевает трусики со штанишками, поднимает малыша на руки. Они укладываются на постель, устраивая Тёму посередине кровати. — Спи, солнышко, — Арсений осторожно перебирает его волосы. — Завтра тебе станет полегче. Обещаем.