Мне это надо!

***

Утро. Намджун уже на работе, возможно, когда-нибудь он будет сидеть дома в удобном большом кресле, но не сегодня и не в ближайшее время. Хосок медленно входит в кабинет. —Доброе утро, Ваш кофе и хуева туча отчетов, которые, конечно надо подписать до сегодняшнего вечера, ведь парочка злобных китайцев выебут нам все мозги, так что приступай. — Милая лучезарная улыбка тут же расцветает на лице ассистента. — Удачи, я ушел, мне примерно столько же проверять, а потом уже к тебе на роспись, — И тут уже улыбка оборачивается в ухмылку. Тяжелый вздох и тихий мат Намджуна сопровождаются хлопком дверью и еле слышным подсмеиванием. Почти три часа дня, Намджун сделал ровно половину, но Чон-беспощадная-тварь-Хосок принес еще три кипы. Сегодня владелец компании в компании и ночует. Звонок раздается неожиданно, у него все стоит на беззвучном, кроме его солнышка. Джин — муж Намджуна, он прекрасно понимает, что супруг на работе и никогда не звонит без случая, поэтому и не стоит наравне со всеми. Если звонит джин, значит что-то случилось, рабочий день идет подальше в пизду, потому что теперь владелец будет думать не о бумажках, а о его маленьком солнышке. —Да что-то случилось? —Нам надо серьёзно поговорить ㅡ сказать, что Намджун был в шоке после этих слов, ничего не сказать. Всего часа хватает чтобы покинуть место работы, свалив все дела на Хосока. Чон, конечно, его друг, но терпения на долго точно не хватит. Сейчас Ким чувствует только беспокойство и ничего более. Не за компанию, сваленную на друга, а за его малыша, с которым что-то случилось. Хосок пытался отговорить первые десять минут от бездумного поступка, ведь если Намджун сейчас свалит, то сделка, крупная сделка на огромную сумму, сорвется, но попробуйте объяснить хоть что-то этому придурку, у него ‘’ умирает ‘’ муж. Двадцать девять, именно столько штрафов получит Намджун на почту, за нарушение всевозможных правил, но кому какая разница. Ким признал накосячил, оплатит, убегать не будет, сейчас сердце само чувствует, что омеге, его омеге плохо. Еще чуть-чуть и дверь бы слетела с петель, но он дома, всего час, один час прошел после звонка его Джина. Первое, что он видит, это зареванный омега на полу, сидящий прямо посреди комнаты. На кухонном столе лежит много исписанных листов, а на полу еще столько же. Сам же омега, просто в истерики смотрит на свои руки, бессмысленным взглядом. Абсолютно стеклянные глаза, из которых капают прозрачные слезы. Сам же омега находится где-то, но точно не здесь. Как только Намджун подходит ближе, садится напротив Джина и приобнимет его, омега резко вздрагивает. Взгляд поднимается, но яснее не становится, а слезы идут с новой силой. —Солнышко, все хорошо. Дыши вместе со мной, давай вдох, выдох, вдох, молодец. Вот так, продолжай, давай, вдох, молодец, ты так хорошо справляешься. — Запах дождя— это запах Намджуна, и сейчас это единственное успокоительное Джина. Маленький носик зарывается в шею Кима, запах действует быстро, даря чувство спокойствия, безопасности и защищенности. Всхлипы становятся практически неслышны, а дыхание — ровным. Только сейчас Намджун вдыхает такой домашний аромат, но что-то в нем не так, он пахнет не лесом, а чем-то более хвойным. Видимо, теперь очередь Намджуна переживать. —Ты хотел поговорить, давай сядем на кровать или диван, а то на полу можно простудиться. — Намджун держи себя в руках, разберись с ситуацией. — Пойдешь на ручки? — Ким протягивает свои накаченные руки вперед, и после маленького кивка Джина поднимает его, заставляя обхватить его талию ногами. Носик максимально быстро снова оказывается в изгибе шеи. Джину тепло, уютно, безопасно и хорошо. Дорога с кухни до спальни не занимает много времени, всего минута, и вот Джин сидит в позе лотоса напротив него, а глаза снова наполняются слезами. Омега пытался собрать мысли в кучу и успокоиться, но что-то пошло не так. Одна мысль о том, что именно надо будет сказать мужу сразу выводит его на эмоции. Его маленькая головка просто не может поверить, что его не примут, что надо совершить убийство. Намджун в этот момент снова теряется, в его мыслях прокрутились все варианты. От изнасилования, до того, что Джин его просто разлюбил, и не хочет ему навредить. Взгляды встречаются, Джин снова пытается взять себя в руки, а Намджун сидит и ждет, сидит и не давит, взглядом выражая что, чтобы не случилось он поддержит. После десяти минут ожидания в ход идут феромоны, Ким медленно начинает выпускать их, чтобы омега хотя бы капельку ему объяснил. Он готов сидеть и ждать вечно, сейчас ему абсолютно не нужна компания и все выгодные, большие сделки, ему важен лишь один человек в этом мире, сидящий напротив, поливая плед слезами. Всхлипы прекращаются. Джин готов, он решил или сейчас, или никогда. —Прости, я правда не хотел, я-я, я правда не хотел. — Голос ломается, он же репетировал, но эмоции, эти гребанные эмоции. — Я обзвонил всех врачей, без твоего согласия ничего не выйдет. Тебе просто нужно подписать одну бумажку, что ты согласен, и все кончится. Нужно-нужно… — Договорить Джин уже не успевает, истерика снова начинает наступать, слезы вновь наполняют глаза. Он просто не может говорить об этом спокойно. Он вообще бы лучше не говорил, он бы просто ушел навсегда, но Намджун он просто заслуживает это знать. — Тебе надо просто подписать все, все закончится и все. Мы будем жить как прежде. Как было раньше. Намджуну нужно успокоительное, он от таких слов уже где-то умер. Надо держать себя в руках, Джин сейчас не в стабильном положении (Намджун, конечно, тоже, но мы пропустим этот факт), значит его нужно успокоить. —Малыш, солнышко, посмотри на меня. Все хорошо, я подпишу, не нужно извиняться, я все подпишу, все, что скажешь, подпишу. —Объясните что-нибудь Намджуну, кто-нибудь его здесь поставит в курс дела, чтобы он хоть что-то понял. — Давай мы сначала успокоимся, а потом я все подпишу. — Единственное в чем уверен Намджун это то, что он поддержит омегу во всем. — Расскажешь, что случилось? — Альфа мило улыбается, даря чувство спокойствия, не долгое, но чувство. — Давай, расскажешь, и я все подпишу. — Намджун признает, впервые в жизни ему страшно по-настоящему, но пока его омега, его Джин, его солнышко нуждается в поддержке, он ради него в самом отвратительном состоянии и горы свернёт. Ему страшно, но в данный момент он не покажет, он будет сильным ради Джина. Милое личико вновь утыкается в изгиб шеи. Возможно, кто-то скажет, что это слишком часто происходит, но Намджун и Джин считают, что нет. Джин дышит этим дождем, вдыхает часто. Безопасно. Намджун тоже вдыхает, и его беспокойство обостряется, Джин ничего не сказал, но пахнет по-другому. Намджун знает, что его омега его любит, сейчас где-то в глубине даже присутствует спокойствие, потому что он уверен, что новость хорошая, не смотря на все переживания Джина. Он дождется объяснений, и они явно ему понравятся, он в этом уверен. Плечо намокает, кофта уже не справляется, мокрая на сквозь. Слезы омеги не прекращаются, но головка показывается из изгиба. Джин расправляется, садится ровно. Под всхлипы омеги Намджун медленно и нежно протирает своими большими ладонями личико омежки. Когда же ручки Джина убирают руки альфы от своего лица, в комнате раздается хриплый и севший от плача голос. —У меня. Нет не так, у нас, а может и так. У меня и, если возможно ты захочешь, у нас будет ребенок. — Намджун в шоке. И почему это плохие новости, то же ребенок. Это же чудо. Радость. Но точно не плохая новость. Альфа просто не понимает, почему его золотце плачет, если они станут полноценной семьей. Тут же Джин головой утыкается в свои ладони и снова начинает плакать, но видя лицо Намджуна в замешательстве и шоке, быстро не убирая рук начитает тараторить. —Я помню, что ты тогда говорил по поводу детей. Сейчас компания процветает. Тебе сейчас некогда. Ты не сможешь заниматься с ребенком. Это все не сейчас. Я связался с клиникой, они сделают аборт, но тебе надо будет подписать одну бумажку. И все кончится, деньги у меня есть, так что сильно по бюджету это не ударит. Подпиши, не волнуйся, все в порядке, ты даже не заметишь изменений. Я в полном порядке, ты тоже человек и тоже имеешь свое мнение, так что… —Стоп. Договорить Джин не успевает, практически сразу замолкает, после жесткого голоса альфы он просто плачет, просто истерика, опять. Он знал надо было молчать, уйти и жить где-нибудь в другом городе одному. Забыть все и начать с чистого листа. Он облажался, надо было пить таблетки. Это полностью его вина, он это признает, надо было, надо… —С чего ты взял что я не хочу детей? — Голос альфы строгий, не требующий возражений. — Во-первых ты не будешь делать аборт, — голова омеги быстро поднимается на строгого альфу и смотрит своими большими глазами, удивленными глазами. — Не смотри на меня так, я хочу детей, и этот полностью мое оправданное решение. Ты и наш будущий ребенок, — рука Намджуна сама ложится на живот омеге и начинает его медленно поглаживать, голос же становится мягким, как и взгляд, — это вы самое главное в моей жизни, а работа это то, что поможет мне о вас заботится. Семья важнее работы и это точно. Я люблю тебя, ты родишь мне прекрасного альфу или прекрасную омежку, это не сильно имеет разницу. Главное у нас будет ребенок. Наше счастье. Мы станем самой счастливой и полноценной семьей. По-моему, ты хотел переехать в загородный дом поближе к лесу, может настало время переезда. —Ты меня правда не бросишь? — это все еще волнует Джина. —Я тебя никогда не брошу, слышишь, никогда, я тебя люблю больше всего на свете. —И ребенка примешь и не бросишь? — голос омеги все еще дрожит, но он уже не плачет, не истерит, не прячется. А значит можно хоть капельку расслабится. — Приму. Не брошу. Никогда. Намджун переживал за все, за состояние омеги, за странный запах, за их отношения. А теперь самый счастливый человек в этом мире. Все мысли ушли, осталось лишь окрыляющие счастье. Он станет отцом, до сих пор в голове не укладывается.

***