Мятежный цветок

***

Днем ранее.

      Агата хлопнула дверью, отрезая себя от кабинета родной тётушки. Она была зла; больше всего девушка желала поскорее оказаться в полном одиночестве, подумать о будущем, а чуть позже созвониться со своим другом, чтобы договориться о проведении излюбленных гонок.       Аннет прожигала взглядом закрытую дверь, вдыхая едкий дым сигары. Если бы не чёртовая и глупая гордость, которая сжала своими цепкими лапами тонкую шею женщины, Сильвер-Харрис остановила бы племянницу, извинилась и предложила все обсудить. Но было слишком поздно задумываться над этим, ведь девушка уже вышла во двор огромного и шикарного особняка, почти что сбивая на своём пути ходящих туда-сюда домашних прислуг. Аннет посмотрела на Агату с окна и поджала губы, кусая щёку изнутри.       Бизнесвумен взглянула на мобильный телефон, что лежал на рабочем столе в кабинете, и схватила его тонкими пальцами, на которых красовался дорогостоящий маникюр. Она металась из стороны в сторону; в её голове было многочисленное количество мыслей, но ни одна не помогла ей попробовать дозвониться до племянницы. Одна сторона Аннет до ужаса хотела извиниться перед Агатой, но другая кричала о собственной гордости и о том, что Сильвер-Харрис ни в чём не виновата. Ни в том, что продала девушку богатому мужчине, ни в том, что позвонила и наврала про больное сердце.       До самого вечера, находясь в собственной просторной комнате, Аннет не смела выйти из кабинета. Она курила, пила. Марта принесла своей хозяйке хороший ужин, который уже почти что остыл. Бизнесвумен приступила к плотной пище, состоящей из ростбифа с овощами. Женщина умело пользовалась базовыми навыками столового этикета, вооружившись ножом в правую руку, а вилкой в левую. Аннет блаженно распробовала на вкус отлично запечённый кусок говяжьего мяса, чувствуя, как живот довольно и достаточно громко заурчал.       Хорошее французское вино закончилось, поэтому Аннет поспешила встать со стула, как вдруг ощутила до боли неприятный спазм в сердце. Словно острое жжение прошлось по слабо бьющемуся органу, вынуждая Сильвер-Харрис слегка склониться. Рука легла на грудную клетку; в висках неприятно запульсировало, голова потяжелела в ту же секунду. Снося собой всё на своём пути, она потянулась за телефоном и быстро разблокировала его, введя незначительный пин-код на дисплее мобильника.       Единственный человек, который стоял в её голове – Агата. Она точно должна попытаться спасти свою тётушку. Аннет даже не задумывалась над тем, что, возможно, девушка и вовсе не поверит женщине снова, ведь фокус с больным сердцем и плохим самочувствием сработал на славу. Сильвер-Харрис прижала сотовый к уху, выслушивая монотонные и нудные гудки, которые только лишь ухудшали её состояние. Женщина заставила себя сесть обратно на стул, но ноги подкосились, и Аннет упала с грохотом на пол. Из последних сил она продолжала названивать племяннице, желая, чтобы Агата взяла чёртовую трубку и ответила на звонок. Чтобы девушка примчалась со скоростью света и спасла от неминуемой гибели последнего родного человека, который одной ногой ещё пока в живом мире, другой – в ином.       Но всё те же гудки окончательно дали понять, что Харрис уже не подойдёт к трубке. А если и соизволит подойти, то будет поздно. Аннет прикрыла глаза, делая последний вздох. Сердце окончательно остановилось, а глаза медленно, словно точно в замедленной съёмке, закатились за верхнее веко. Марта нашла женщину ещё тогда, когда женское тело было тёплым. И служанка, и уже после подошедший охранник пытались дозвониться до Агаты, но та и понятия не имела, что её последний близкий родственник покинул столь бренный мир, оставив ненаглядную племянницу совсем одной.       — Сердечный приступ, — подытожил врач, пакуя бизнесвумен в карету скорой помощи. — Нам очень жаль.

***

      Агата шла по тёмному коридору. Света вовсе не было, как и собственная надежда на вылазку из устрашающего места. Харрис передвигалась медленно, будто бы она не владела родными ногами. Словно они были чужими, пришитыми от какого-нибудь неизвестного человека. Сердце билось быстрее обычного ритма, но девушка продолжала идти, нервно оборачиваясь на каждый доносящийся шорох.       Неожиданно в конце коридора показался тусклый свет. Харрис ускорила шаг, мечтая оказаться даже при самом малым проблеском, чтобы не чувствовать гнетущую темноту на своих плечах. Она приближалась и приближалась, пока не заметила женскую фигуру, что восседала на старом полуразваленном стуле и зажимала в пальцах тонкую трубку сигареты. Неприятный дым ударил в девичьий нос, но Агата лишь облизнула губы от полной безысходности и подошла к женщине, лицо которой было спрятано под большим количеством небрежных и непослушных волос.       Агата почувствовала бо боли родной аромат духов, которым исходил от сидящей дамы. Сигаретный дым смешался с запахом парфюма дорого человека, вынуждая Харрис задержать дыхание, чтобы не расплакаться.       — Мама? — прошептала Агата, чувствуя, как горячая слеза побежала по мягкой коже. Девушка аккуратно положила руку на оголённое плечо, ощущая, как от тела женщины исходил неприятный холод.       Ванесса приподняла голову, слегка дернула ею, зелёными глазами рассматривая свою дочь. Они встретились взглядами, сквозь волосы. Харрис хорошо помнила лицо матери и отца, но сейчас оно было будто бы чужим. Словно мама была не мамой, а посторонней женщиной, сидящей прямо здесь, на этом стуле. Агата нервно сглотнула, сильнее всматриваясь в её глаза, но в них она увидела только лишь холодную, склизкую и неприятную пустоту.       — Я скучала по тебе, мышонок, — голос миссис Харрис заставил Агату расплакаться. Ванесса потянулась ледяными пальцами до мягких волос дочери; на женских губах появилась добрая ухмылка.       — Мам, я не узнаю тебя, — прошептала Харрис, встав на колени перед мамой. Ванесса улыбнулась, оставив легкий, совсем невесомый поцелуй на лбу дочери.       — Ты так выросла. Стала совсем большой, — Агата заключила мать в объятия, сильнее зарыдав. Горячие слёзы продолжали литься ручьём по щекам девушки, вынуждая её каждый раз дотрагиваться руками до лица, чтобы убрать лишнюю влагу.       — Боже, мама... Почему ты и папа покинули меня так рано? — они снова встретились взглядами, после чего Харрис нервно задышала, облизнув губы. Глаза матери продолжали быть пустыми, неживыми, отрешёнными.       — У нас с отцом такая судьба, мышонок, — она ласково провела большим пальцем по девичьему носу. — Но ты всегда должна знать, что мы тебя очень сильно любим. И ни за что, ни при каких обстоятельствах, не забыли нашу любимую дочь.       Агата затаила дыхание, мотая головой из стороны в сторону. Её сердце болело, щемило; она всем своим нутром чувствовала, что что-то не так. Что мама, сидящая перед ней, не её мама. Попросту чужой человек. Харрис встала с коленей, улавливая слегка вопросительный взгляд матери. Ванесса, продолжая любопытно смотреть на дочь, ласково улыбнулась, склонив голову набок. Девушка ощутила какую-то остранённость от родного человека.       Вмиг стало холодно. Склизкая мерзлота заставила появиться большое количество мурашек на теле. Агата приобняла себя за плечи, чувствуя, как сердце начало будто бы сокращаться. Не биться, именно сокращаться. Словно это неё родной орган, который должен был по-обычному функционировать, как подобает. Словно сердце подминили на другое, и это ощущение остро вызвалось где-то в грудной клетке девушки. Харрис положила резко замерзшую ладонь на грудь, в лёгком шоке и немом крике раскрыв рот.       Ванесса продолжала сидеть на стуле, всё ещё держа в руках непотушенную сигарету, пепел которой уже разлетелся в разные стороны. Она смотрела на дочь, не переставая улыбаться. Но эта улыбка была совсем другой, абсолютно непривычной для Харрис. Агата облизнула почти что фиолетовые губы, замечая, как на её ресницах появлялась изморось. Девчачий нос покрывался точно белой вуалью.       — Почему ты не обращаешь на него внимания? Он хочет уберечь тебя, — неожиданно промолвила миссис Харрис, наконец-таки сделав затяг едкой табачной трубки.       — Ты... про кого, мама? — еле проговорила девушка.       — Ты знаешь, — отрезала женщина, переместив всё ещё пустой взгляд на дочь. — Дай ему шанс, мышонок. Поступи хотя бы раз правильно. И, пожалуйста, остерегайся гонок. Они ни к чему хорошему тебя не приведут.       — Я не понимаю про кого ты говоришь, мама! — внезапно вскрикнула Агата, сорвавшись с места, но женская фигура, что восседала на стуле, исчезла прямо перед глазами Харрис. — Мама! Отозвись!       Она кричала до тех пор, пока окончательно не замёрзла. Девушка чувствовала, как её сердце постепенно останавливалось от нехватки тепла; чувствовала, как кровь прекратила своё движение по жилам. Агата постепенно закрывала глаза и запрокидывала голову, пока окончательно перед глазами не наступила зловещая, пугающая и устрашающая тьма.

***

      Холодный ветер заставил Харрис распахнуть глаза и часто задышать. Она находилась в комнате, освещённой белоснежными лучами луны с улицы. Агата судорожно положила руку на вздымающуюся грудь и облизнула губы, понимая, что это просто чёртов сон, который не имеет ничего серьёзного. Только сейчас девушка осмотрела спальню. Знакомые картины, статуэтки и мягкая кровать – всё это напомнило одно мимолётное воспоминание, связанное с этой комнатой. Ведь именно здесь у Александра и Агаты случился сексуальный триумф, который Харрис наверняка никогда не забудет.       Она слегка приподняла плотное одеяло, в надежде увидеть на себе хотя бы толику одежды. И Агата действительно удивилась, когда обнаружила на себе футболку и брюки, после чего облегчённо выдохнула. Ведь на эмоциях, что переполняли её измученную душу, она могла натворить многое. Например, ещё раз переспать с Нильсеном, грубо говоря со своим неродным сыном, и в миллионный раз пожалеть об этом.       Агата аккуратно встала с кровати, на которой буквально совсем недавно они отлично провели время с парнем, принося друг другу поистине самое настоящее удовольствие, которое рвалось наружу из двух возбуждённых тел. Харрис окинула взглядом комнату и повернула голову к окну, намереваясь закрыть его, потому что достаточно прохладный ветер вызывал неприятные мурашки по всему телу.       Неожиданно Агата вспомнила слова матери из сна. «Почему ты не обращаешь на него внимания? Он хочет уберечь тебя.» Неужели Ванесса говорила о том, с которым отношения почти что невозможны? Харрис задумалась, нервно кусая губы. Она витала в облаках ровно до того момента, пока в комнату не вошёл тот, про кого Ванесса проповедовала во сне.