Слава

      Альберу Кроссман никогда не интересовался поп-звёздами. Ему попросту не было дела до них. Но, когда все твои коллеги и знакомые слушают одну и ту же группу, а друзья все время говорят только о них, начинаешь невольно интересоваться, что же такого особенного в этом.       Оказалось, что вокруг этих разношерстных людей вертелось множество слухов и они попадали в самые различные скандалы, из-за чего Альберу, совсем невольно, подумал, что это довольно тяжело, быть всемирно известным: все хотят знать твоё прошлое, что ты делаешь сейчас и какие у тебя планы. Сложно отвертеться от фанатов, и журналистов в особенности, ведь те начнут доставать тебя, как стая гиен, пока не докопаются до сути. Они будут крепко держаться за возможность получить кроху информации, пока не надоест. Альберу, который имел свои скелеты в шкафу, испытывал откровенное отвращение к таким людям. Поэтому, в этом плане, он немного сочувствовал поп-звёздам.       Людей привлекали не скандалы, а смысл их песен. Многие говорили, что строчки могут зацепить любого, и он может найти себя. Альберу наслышан об этом, но до конца не верит. Точнее верил.       Ещё больше людей привлекло то, что в этой группе не было никакой иерархии «только мужчины».       Целеустремлённая Розалин и мечтательная Мэри были словно цветами на сцене. Как только они выходили, весь зал кричал и визжал, в особенности девушки. Редко где можно было увидеть девушек вместе с парнями в одной группе.       Далее шёл Хабен, или Эрухабен, что был старше всех, и был для фанатов практически отцом — своей заботой о младших в группе, он заработал соответствующие хэштеги в твиттере. Казалось, тот даже гордился этим.       Темноволосый парень, что почти не отличался от среднестатистического жителя Кореи, отличился своим потрясающим глубоким голосом и немного загорелой кожей. Был на втором месте по скандалам и слухам в группе.       И последний, у которого, казалось, было больше всего фанатов, нежели в купе у своих товарищей. И, первый в топе по слухам. Сколько только не было на форумах догадок и разных статей про этого парня. Ходила даже молва, будто бы он убил своих давних друзей, но Альберу посчитал это пустым местом, поэтому не стал читать дальше, и закрыл вкладку с этой статьей. Не стоило копатся в чужом нижнем белье. Что больше поражало, так это то, что колоссальное количество людей-фанатов поддерживали его, даже если он вляпывался в серьёзный скандал, они никогда не обвиняли, а терпеливо ждали официального вердикта, и Альберу почувствовал всем нутром эту преданность и опору за спиной.       Кейл Хенитьюз, 23 года. Взорвал интернет своей собственной песней, написанной в 18 лет. Казалось, со слов его товарищей, что Кейлу все равно на славу, и он бы предпочёл её не иметь. Но кто не хочет быть хотя бы немного, но известным? Вот и Альберу не понимает.       Он невольно засмотрелся, будто загипнотизированный, на алые длинные пряди.       ‘Ему идёт’ — подметил про себя Кроссман, оперев щеку на кулак, и рассматривая картинку на экране ноутбука, в темноте комнаты.       Просматривая все новые и новые фотографии от журналистов и других, Альберу может сказать, что Кейл редко улыбается, точнее почти никогда. Он не говорит о тех деловых улыбках для папарацци. А затем пытается представить поднятые уголки губ, формирующие улыбку, на лице Кейла, и—       Его мозг не может это представить.       С разочарованным вздохом из состояния окаменения его вывела вибрация на телефоне, где запрашивалось подтверждение на покупку билета на концерт в Сеуле.       И… будь, что будет.

***

      Альберу не будет говорить, что ему понравились некоторые песни этих людей, не тогда, когда он уже стоит почти в первых, — самых лучших, — рядах, которые были ближе к сцене, а вокруг куча фанатов. Он поправляет светлое легкое пальто, и достаёт свой телефон, когда все начинается. Это просто отчёт своим придирчивым друзьям, не больше.       Первые минуты была только тишь, но затем, в один момент, словно гром, прозвучала музыка и рокот фанатов.       На сцену один за другим начали выходить те, кого все ждали.       Альберу ожидал, что будет громко, но не думал, что настолько.       А затем вышел тот,кто больше всех привлек его внимание       В своих темных одеждах, с неряшливо завязанными волосами на затылке, сияющий в свете прожекторов Кейл Хенитьюз, заставляя всех фанатов закричать.       Сначала была первая песня по популярности, затем вторая и так далее. А в конце, Кейл вышел вперёд своих товарищей, а те отступили для подпевания и немного отдохнуть. Фанаты, будто что-то вспомнили, через минуту полностью замолчали, и терпеливо ждали начала.       На конце сцены, вид которой напоминал букву «Т», в одиночестве стоял Кейл, его глаза блуждали по залу, наполненному фанатами, но, казалось, ничто не могло зацепить его взгляд. В то короткое мгновение, Альберу заметил, как тот сжал руку на микрофоне, но в тот же миг расслабил.       И Альберу не мог раньше представить, как такой человек может волноваться, но теперь в его голове появляется по кусочкам этот образ.       Включив видеосъемку на телефоне, Альберу направил камеру прямиком на стоящего боком к нему парню. С одной стороны могло показаться, что это обычная сольная песня одного из участников группы, но наблюдая за окружающими, и вспоминая статьи в интернете, Альберу не может утверждать, что она обычная. Точно не для Кейла.       И Альберу находит смысл в словах песни. I need somebody to heal Somebody to know Somebody to have Somebody to hold       Отведя камеру сотового в другую строну всего на минуту, чтобы заснять всех звёзд, Альберу ощутил будто на него кто-то смотрит. Повернув камеру обратно, все его легкие лишились воздуха.       Кейл Хенитьюз смотрел прямо на него.       В уголках губ застыла еле уловимая улыбка. Глаза, освещённые огнями сцены и прожекторами, будто горели красным светом. И эти бездонные глаза были обращены к нему. Не к тысячам фанатам, не к своим товарищам по сцене, а на него. И Альберу почувствовал себя неимоверно особенным. В ушах гудело от музыки, но через мгновение он осознал, что это вовсе была не музыка — а его собственное учащенное сердцебиение. I let my guard down And then you pulled the rug       И, черт, Альберу с запозданием осознаёт, что влюбился. Безвылазно, и без плана на побег, влюбился.