Мне бессмысленно

      После очередной рюмки водки и опустошения второй бутылки он решил остановиться. Голоса заселявшие его голову продолжали свой диалог с ним же, или просто спорили между собой, но в любом случае в состоянии полного опьянения они скоро пропадут. После бутылки третьей, четвёртой? Да, верно, нужно сходить в магазин.              Стоило глазам оторваться от точки в стене как рядом оказалась Смерть. Голова накрытая капюшоном, хоть косы и не было видно, но человек всем нутром ощущает могильный холод и запах сырой земли, с червями и бог знает чем. Хотя бог уже давно покинул кладбища и ушёл распространять свой святой дух в более радостные места. Города, которых из-за абсолютный безлюдности и разрухи называли «Богом забытые» и позже это становились места, где хоронили людей и приходили скорбить по душам умерших. Так разве бог справедлив, раз не хочет помогать людям в их страданиях ? Где хваленная милосердность?       Он продолжал винить Господа в своих бедах и прихрамывая направился к двери. Смерть проводила его долгим взглядом, в ее темных омутах виднелся мрак, темнота завлекающая, но пугающая своей неизвестностью. Стоит ей своей грацией завлечь бедного путника как сразу же она поглотит его и сделает частью этой черноты.       Бесконечные споры кто лучше: Жизнь или Смерть? Жизнь дана каждому своя, и каждый мечтает в той же мере от неё избавиться, сколько и желает ее всем сердцем. Смерть даёт вечный упокой и единство, о котором так слепо мечтают все люди. Даже неосознавая, они хотят слиться и породить какой-то смысл, скрасить всю эту пустоту.       Ещё две бутылки попали в его руки и он быстро расплатившись, ушёл. Больная нога ныла, требуя покоя, несмотря на январь и холодную зиму нога горела адским пламенем отчаянно требую спокойствия. Игнорировать дело было привычным, потому хоть и медленно, но дом был близко. А дом-ли?       Внезапно сзади что-то толкнуло и скользкий тонкий лёд под ногами опасно треснул, грозясь и вовсе разломиться. Огромных усилий стоило удержаться на ногах, внутри разгорелось негодование и ярость на подобного нахала, но вмиг остыло, словно ее облили холодной водой. Стало снова никак. Пусто..       Обернувшись на секунду, чтобы в глаза увидеть нарушителя его спокойствия, сзади стоял румяный краснощекий мальчишка, лет так 20, но юношеские юные черты лица не получалось скрыть за строгим деловым костюмом. Смотрел он виновато, и только сейчас я заметил что придерживал мое плечо рукой, давая определенную опору. Он лучился жизнью, и это подкупало и отталкивало одновременно.       –Простите, я просто проскользнулся.Вы не ушиблись? Мне проводить вас? Его голос был пропитан виной, такой притворной,сожалением, но мне хватило сил лишь устало на него посмотреть. Я неопределенно махнул рукой, что можно было бы счесть за согласие. Мальчик был упорным, поэтому уже через несколько минут он и мальчишка стояли возле подъезда.       Сил на слова не было совершенно, а на обмен любезностями настроя тоже не наблюдалось. Он кивнул и уже было потянулся к двери, но его остановил звонкий голос, принадлежавший его спутнику:       –Аэ..может мне вас на этаж поднять? Все-таки у вас нога хромает, да и...       Дальше не было резона слушать, я развернулся и открыл дверь, войдя уже в более тёплое помещение. Что же от него хотелось такому юнцу? В гости? Он не любил гостей, ведь тогда все начинали притворяться радушными хозяевами, а другие благодарными гостями. Хотелось ощутить раздражение по этому поводу, но внутри было все также пусто. Словно все эмоции из него высосали, а этот мальчик который пошёл за ним не волновал ни частицу его души.Он поднялся на 3 этаж и открыл дверь, чуть подольше задержав взгляд на парне,но тот упрямо смотрел в ответ. Вымученно вздохнув, он все-таки впустил его в квартиру. Давненько он ни с кем не пил. Смерть поджидала возле пустых рюмок и сухариков с хреном, которые были куплены для закуски, но так и не открыты. Две бутылки сразу оказались на столе и не став ждать неожиданного гостя, он взял ещё одну рюмку и налил парню. Выглядел он то ли как Алёша, то ли Коля. Мысленно дав пометку все-таки узнать его имя, он пригубил водку, ощущаю как жар стекает по горлу, медленно достигая желудка. Легкое чувство тошноты присутствовало, но никак не мешало, а было как посторонний фон.       Лёша сел напротив и тоже приложился к своей рюмке, поморщившись и едва не кашлянув. Его напрягало молчание, но о чем заговорить он тоже не знал.       –Так спокойно пьёте водку,–неловко начал он, почесав затылок,–достаточно опыта?       Это почти вызвало усмешку. После второго шота я рассеянно посмотрел на него, с трудом пытаясь разглядеть цвет его глаз. Казалось что голубые или зелёные. Как свежая трава на лугу, такого насыщенного цвета. Мысленно я все-таки поставил на зелёные.       –Хн..да, много. А ты ещё совсем юнец, а уже пьёшь,–это звучало почти осуждающе, но голос был сух и с хрипотцой, ведь уже третья рюмка была опустошена. К сухарикам, впрочем, никто так и не притронулся.       Мальца кажется задело подобное «оскорбление» и он покрылся румянцем. Но продолжал упорно смотреть в глаза. –Я хочу бросить..просто сейчас наслаждаюсь жизнью! Многое попробовать хочется,–какие-то нотки мечтательности были в его голосе, но он сам будто не верил в то, что говорит. Его голубые(эх,прогадал)глаза сияли нерешительностью и жёлтые вкрапнки были похожи на салют, неожиданный, убивающий.. Совсем не радостный. Он не любил салюты.       –Правильно, наслаждение,–протянул я, но без надежды или восхищения, так бы говорил старец переживший войну. Рассказывал бы о причине этого сражения, но вот был ли он верен этой причине? А простил ли он тех, кто придумал эту причину и погибло множество людей, его друзей?Сомневаюсь, но он упрямо твердит детям за что стоит сражаться, хоть собственная вера такая шаткая.       –Зачем отказываться?–спустя нескольких безумно долгих минут тишины собственный голос казался чужим.–Жизнь и так лишена смысла, а ты хочешь отказаться от единственного удовольствия. Зачем?       Я поднял свои серые, затуманенные глаза на слегка запаниковавшего парня. Он сбит с толку этим вопросом.       –Думаю, я вас понимаю,–на такой уверенный тон я удивлённо выгнул бровь.– Вы живёте настоящим, разве это не чудно? Не переживать о будущем, о работе, семье.       Каждый пункт заставлял его веснушчатое лицо морщиться, словно это его действительно отвращало.       —Главное, не умереть.       После этих слов он решительно опрокидывает в себя ещё одну стопку и из глупой гордости пытается не закашлять. Я посмеиваюсь.       –Я не могу,–Лёша вопросительно смотрит, его разум уже окутала приятная дымка опьянения.–Умереть. Она меня пугает, эта смерть. Поясняю я спокойно, чтобы наружу не просочился страх. Внутренне ликую, наконец-то чувства, наконец-то избавление от этой пустоты. На губах расцветает до боли широкая улыбка, которая пугает парня. Плевать.       —Все боятся, смерть настанет неожиданно и резко. Когда человек умирает он больше не чувствует и не думает. Вы не будете помнить и грустить. Это как сновидение, но очень-очень долгое. А сейчас важно жить настоящим.       Парень словно и сам неожидал от себя таких слов и пару раз удивлённо проморгался. И робко стал следить за моей реакцией.       –Верно, кроме настоящего ничего и нет. Сиюминутная слабость, в которой хочется раствориться и потерять себя. А после смерти нас может настигнуть не покой, а рай или же ад. Попадя в ад я подвергнусь пыткам все своё бессмертное существование. Разве это ли не кошмар?       Страх прорывался наружу, словно раздражающее насекомое. Он становился все более явным и очевидным даже для такого молодого парня, как он. Столкнувшись с сочувствующим взглядом я отмахнулся, с грустью смотря на одну уже пустую бутылку из под спиртного напитка.       –Ох, это так сложно. Что же вы думаете? Что нас ждёт после смерти?              –Я действительно не знаю, да и откуда? Все мы узнаём об этом после нашей кончины. Надеюсь небытие, абсолютная пустота. Ни тела, ни души. Темное пространство в котором не будет утопии и нас. Это будет маленькое или огромное совершенство, которое может существовать без ничего и примет в своё ничего нас.       –Мне кажется так и будет!–голос его был твёрд, но вот руки подрагивали. Хотя может его окутал зимний холод,–я думаю, однажды мы все впадём в вечный сон.       Я хмыкнул на эту красивую метафору, смакуя ее на языке. Вечный сон. Звучит чудесно.       –Но мне бы хотелось верить в перерождение,–неожиданно сказал Лёша, смотря куда-то в угол,–хотя это маловероятно.       Его заключение меня не устроило, но и сама идея окунуться вновь в эту бездну страданий показалось мне отвратительной.       –Это же вечная боль и муки, порочный круг длинною в бесконечность,—моя искренняя вера в это распространялась и на окружающих, но не так сильно, как на него.Он жадно ловил каждое мое слово,–но это не невозможно.       Он на это странно на меня покосился и начал возиться со второй бутылкой. Я же наслаждался тишиной и отсутствием своих извечных приятелей рядом. Это стоит того, чтобы так напиваться. Определенно стоит.       Вмиг возня прекратилась и передо мной была уже полная рюмка. Я не раздумывая выпил сразу все.       –Легко верить в то, что ты видишь и ощущаешь. Другое дело, это когда ты думаешь, что такое может быть.       Взглянув на Лёша я уже не видео перед собой зелёногопарня, рядом со мной сидел повидавши жизнь мужчина. Маски настолько прочно приелись к лицам людей, что они и забыли, кто они есть.       –Ну да, особой веры нет,—легко согласился я и перехватил удивлённый взгляд,–мы можно сказать живем в ожидании смерти. Кульминация жизни и нашей личной ипостаси, конец утопии и всего живого. Избавление.       —Мы все так скоро умрем,–горечь в его голосе была смешана с отчаянием и грустью, от веселого парня не осталось и следа,–от этого не по себе. Вот мы сидим с вами, разговариваем, а через десяток лет лежим в могиле. Не будет нас, не будет воспоминаний. Антиутопия ..       –Останется могила с именем и воспоминания других людей. Как же бессмысленно. Это ведь и жизнью не назовёшь. Лишь прячемся от чужих злых взглядов по углам, притворяемся всю жизнь. И знаешь что самое забавное? Все вкусе о притворстве окружающих. Люди даже тут притворяется о собственном неведении, ха-ха! Ну разве не забавно? Но они продолжают носить свои маски, которые уже стали частью кожи.       Последним слова я выплюнул, ядом сочилось каждое слово. И хоть я и понимал, что говорю это все незнакомцу, но чувства захлестнули меня. Впервые за долгое время было не пусто, не бессмысленно. Было грустно, обидно, тоскливо.       –Проживаем дни до смерти в муках и переживаниях лишь изредка чувствуя вкус жизни при выработке дофамина от алкоголя и сигарет. И даже это под запретом и карается.       От него такие слова слышать все ещё было непривычно. Теперь передо мной стоял старец, который уже прожил свою жизнь и осознал эту пустоту и принял ее. Принял смерть.       –Верно, общество уже сгнило. И если ты не хочешь играть по его правилам, то будешь изгоем. И ведь каждый несчастен. Неважно примерный семьянин, или алкаш, или многодетная мать. Все они обречены. Многие даже не осознают насколько мало времени и насколько мало смысл существования. Все просто существуют в ожидании конца. А самоубийство зовётся слабостью! Ха-ха-ха!       Мой смех отлетал от стен и вбивался в собственные уши звонким молоточком. Дзынь. Дзынь. Дзынь. Алексей не реагировал.       –Но..но мы все люди которые ходят и думают какую-то маленькую часть существования мира.       Его оптимизм не раздражал, но он был полной противоположностью моим взглядам. И это делало его интересным и занимательным.       –Верно, но если каждый прекратит своё существование, будет ли пустота? Будет ли забвение?       –Будет то что есть сейчас но без кучи людей которые пытаются стать значимыми за то маленький промежуток времени что им даётся. Пока наша планета существует то все живое будет жить дальше. Размножаться, заполнять землю. Даже ее существование это так неизученно.       –Они просто пытаются слиться единым целым с другими людьми. Это чувство единства удерживает человечество от массового истребления.       Алексея пугали мои слова, но в его глазах застыло понимание. Не страх, не презрение, а четкий ужас от осознания правильности моих слов. Это побудило меня снова говорить.       –Представь если бы ты был один, без единого человека. Было бы намного хуже, чем сейчас. Было бы страшно, пусто. А так множество людей действуют как слаженный механизм.       –Ох, это было бы ужасно..совсем одному. Все люди с помощью коммуникации делают себя менее уязвимыми, а если их не будет совсем...тогда к чему все это?       –Все уже бессмысленно, но постоянное притворство убивает медленно, маленькими кусками. И мы что-то чувствуем, боль, страдания. А могли бы ничего. Вот и драгоценный смысл.  Медленное саморазрушение. Тогда к чему лишать себя даже этого? Минутных удовольствий, которых и так мало.       Мы хотим стать единым с остальными, чтобы найти смысл. Стать одним целым.       —Значит ли это что одиночество это половина наших душевных терзаний?       –Половина? О нет. Это практически все. Остальные страдания это единственное что мы можем почувствовать. Любовь разновидность боли, страданий и нашего эгоизма. Счастья лишь самоубеждение, и то, разве во время счастья вас не терзало что-то в груди? Тоска, как какая-нибудь сладость, разбавленная горькой пилюлей. Так разве есть что то хорошее? Мы все эгоисты, и те кто это отрицают- хотят попасть в рай, делая добрые поступки. Святоши! Они тоже эгоисты, которые хотят избавиться от страха перед неизвестностью! Помещение в котором мы находились затряслось и вновь появились ОНИ. Снова. Снова и снова. Они возвращаются. Слова о прощении безостановочно слетали с моих уст пугая юного парня, образ старца рассеялся. Это снова он, совсем глупенький и неопытный. –Н..но–голос предательски дрожал,–легче жить в иллюзии и забыть про это, хорошо? БАМ. БАМ. БАМ. Наконец-то. Теперь не бессмысленно. Пустота и вечность встретила уставшего старца с распростертыми объятиями.