Your last Sunday

Налево — направо — прямо. Ты в лабиринте. Налево — направо — прямо. Налево — направо — прямо. Никто тебе не скажет, Какие двери правильные, Моё потерявшееся дитя. Налево — направо — прямо.

Ты в лабиринте.

Налево — направо — прямо.

Налево — направо — прямо.

Никто тебе не скажет,

Кто хороший, а кто плохой,

Моё потерявшееся дитя.

OOMPH! — Labyrinth

      Они стояли на залитой солнцем площади Хогсмида. Альбус бережно поддерживал Вайолет под локоть. Певерелл морщилась от яркого света, но узнавала и домики, и мощеные улочки. С размаху на нее налетела целая лавина звуков, голосов, лиц далекого прошлого. И в этой толпе особенно выделялось одно лицо. Молодой худой юноша лет двадцати, с длинными, по плечи, черными волосами, со шрамом, пересекающим левую щеку. Одетый в простую коричневую мантию. «Генри…»       Женщина грустно улыбнулась, сохранив молчание. Столько лет прошло, а Хогсмид совсем не изменился с того зимнего утра, когда Генри, смущаясь, протянул ей тоненькое золотое колечко. Вайолет рассмотрела вдали башни Хогвартса и все же спросила: — Директор, вы все же решили увести меня в школу силой? — Поправь капюшон, — ответил Дамблдор, осмотревшись по сторонам и пропуская ее слова мимо ушей. — Эта деревня — одно из немногих мест, где мы можем свободно поговорить и куда не могут прийти те, кто за тобой следит.       При упоминании слежки женщина поежилась, но все же поправила капюшон пальто, надежно скрывая лоб и волосы от посторонних глаз. А директор тем временем кивнул ей на двери трактира «Три метлы».       В зале, несмотря на разгар дня, было крайне малолюдно, только мадам Розмерта что-то писала в очередной приходно-расходной книге. Завидев фигуру Дамблдора, трактирщица незаметно указала им на лестницу. Альбус кивнул. — Не снимай пальто. Иди за мной, — сказал маг, и Вайолет послушно кивнула. На краткий миг она снова стала школьницей, которую сопровождали на уроки во время кровавого разгула, который учинили последователи Темного Лорда.       Они поднялись на второй этаж и прошли до конца коридора, прежде чем оказались в небольшой комнате, где из мебели — крючок, стол и два кресла. Дамблдор взмахнул палочкой: портьеры на окнах задернулись, комната погрузилась в темноту, дверь закрылась на задвижку. Альбус поднял палочку снова, и тут же зажглись две верхних люстры. Вайолет непонимающе смотрела на эти меры предосторожности, но не произнесла ни слова, чтобы остановить его. Если Дамблдор что-то и делал, он никогда не поступал так в угоду собственной прихоти, только по необходимости. — Господин директор, я не понимаю… — начала было она. — Можешь снять пальто, в комнате тепло. И присядь в кресло, разговор будет довольно непростым. Хочешь чаю? — Певерелл покачала головой, послушно сняла пальто. Маг тяжело вздохнул, глядя на длинное, до пят, черное платье, которое вполне можно было принять за монашеское, если бы не белые манжеты на рукавах и не брошь с изумрудом на таком же белоснежном воротнике.       Именно эта одежда еще сильнее подчеркнула, как же сильно похудела женщина за последнее время. Одно радовало — цвет лица был ровным, в нем не было и следа от того ужасного воскового цвета, который был тогда, в больнице. А медно-рыжие волосы еще ярче выделялись на черной ткани. Вайолет села в кресло, сцепила в замок ладони, Дамблдор устроился напротив нее и протянул ей свернутую газету «Ежедневный Пророк». — Господин директор, вы же не собираетесь силой тащить меня в замок? — повторила Певерелл, на что Альбус грустно усмехнулся. — Поверь, Вайолет, после того, что я видел, это было бы лучшее решение твоей судьбы. Но… Так вышло, что в данный момент я не могу этого сделать, как бы сильно мне этого ни хотелось. — Почему? — Открой газету.       Женщина развернула бумагу и опешила. На первой полосе было выведено:

«Долорес Джейн Амбридж назначается директором Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Декрет об образовании №28 от 21 апреля 1995 года»

— Какой ужас… — прошептала Вайолет. — И что вы намерены делать? — То же, что и сейчас, только тайно. Не волнуйся обо мне. Гораздо сильнее меня сейчас тревожит твоя болезнь. Хелен рассказала мне немного, но… Давно она у тебя? — Четырнадцать лет. После того, как Генри не стало… — ответила Певерелл немного резко, потому что не любила вспоминать о своей болезни. — Сейчас идет вторая ремиссия. Это… когда замедляется процесс роста пораженных клеток крови в организме, — пояснила она, видя недоумение на лице Дамблдора. — Это… Это смертельно? — тихо спросил Альбус, на что Вайолет молча кивнула. Директор опешил: красивая молодая женщина, в блеске своей молодости живет с мыслью, что ее смерть каждый день ходит рядом с ней. И что гибель любимого человека стала смертным приговором и для нее самой. — Вайолет… Она знала, что хочет сказать ей директор Хогвартса, но во всех этих словах сочувствия не было никакого смысла. Певерелл знала свою судьбу и шла навстречу ей с гордо поднятой головой. — Я живу в свое удовольствие. Каждый день стараюсь делать то, что приносит мне радость. Каждый день как последний… — голос невольно дрогнул, — Но мне нравится музыка… И малыши… Они все для меня как мои родные дети. Я знаю, что вы сейчас мне скажете. Есть целители, есть больница святого Мунго… Я была там. Они сказали мне, что бессильны, и что мне может помочь или маггловская медицина, или черная магия на крови. Последнее, как вы знаете, официально запрещено. Я выбрала первое. — Теперь понимаю. Вайолет… Ты же так молода… — Что еще вы хотите узнать, директор? — Вайолет прервала этот поток сожалений — жалости она наслушалась в первые дни и месяцы своего заболевания.       Тогда мама узнала множество странных и страшных слов на незнакомом языке: опухоль, бласты, метастазы, химиотерапия, лейкоз.       Дамблдор ее услышал. И, собравшись с духом, задал ей самый главный вопрос: — Что ты знаешь об анимагах, Вайолет? — Анимагах? — женщина удивилась, как быстро он перескочил с одной темы на другую, но не подала вида. — Только то, что процесс становления крайне сложен и требует особой подготовки. Насколько я помню, на это уходит много сил и времени, и не каждый желающий в итоге смог научиться превращаться в животное. А также то, что все они находятся под строгим контролем министерства. Но… — Видишь ли, Вайолет, дело в том, что не все анимаги находятся под контролем. И на службе у Лорда Волан-Де-Морта УЖЕ находится незарегистрированный анимаг. И это именно он сидел около дверей приюта, — спокойно отвечал Дамблдор, и с каждым его словом Вайолет бледнела от ужаса и осознания. Ее крохотное женское сердечко пустилось в бешеный стук.       Побелев почти до цвета собственного воротника, женщина попыталась вдохнуть, но какая-то сила сдавила ее грудь, вышибла воздух из легких. Певерелл уронила голову на колени, обхватила виски ладонями. — Я должна была догадаться… — прошептала она, — Но … Зачем? Почему?.. Почему я?.. — Думаю, ты и сама это понимаешь. Питер Петтигрю действовал исключительно по приказу Волан-де-Морта.       Вайолет окаменела. Все это время он не оставлял ее в покое, не забывал о ней. Послал слугу. И он прятался по углам, скрывался под половицами — доносил о каждом ее шаге, о каждом слове, о каждом ее взгляде. Доносил магу, одно только имя которого наводило ужас, заставляло бежать на край земли, цепенеть от страха и отчаяния, и чей облик леденил кровь и отнимал любую возможность рассуждать спокойно.       Теперь Волан-де-Морт знал о ней всё, и это до липкого пота на шее её пугало. Уничтожало и ломало. Даже в собственном доме Вайолет не была защищена. А ведь она спокойно переодевалась там, музицировала, читала книги. Что еще анимаг мог видеть?       Несчастная чуть слышно застонала от отчаяния. Будь проклят и тот вечер, и тот злосчастный хворост!.. — Милосердный Господь... Лучше бы я умерла! — прошептала Вайолет. — Ну, теперь-то ты понимаешь, что тебе лучше вернуться в Хогвартс? — сказал Дамблдор, — Если твоя болезнь проявится снова, даю слово, ты получишь всю необходимую тебе помощь. Я окажу любое содействие, пропущу в школу медиков. Сейчас мне нужен человек, который будет следить за обстановкой в замке. Мой помощник, Кингсли Бруствер, устроит тебя так, что и у Амбридж, и у Фаджа не возникнет вопросов. Соглашайся, Вайолет. — Я приду фактически в конце учебного года… — Но ты будешь в безопасности. Пусть и ненадолго, но все же… Ты думаешь, Волан-де-Морт просто так приставил к тебе Питера? О нет! Она знала, что этот человек никогда не делал ничего просто так, и от этого становилось только хуже. Какую паутину плел вокруг нее Лорд? Что задумал? — Нет… — Ох, Вайолет, ты, похоже, совсем не ощущаешь желания жить дальше? — и, увидев ее кивок, директор тяжело вздохнул. — Знал бы я тогда, когда убили Генри, как сильно ты похожа на Меропу, я ни за что бы не позволил твоей матери тебя увезти. Ты думала, тебя никто не найдет? — Профессор. У меня другое имя. Другая жизнь. Я не представляю для них угрозы. — Но ты была невестой того, кто восстал против своего господина. О таком не забывают. И… — Дамблдор ненадолго осекся, точно размышлял, стоит ли продолжать, но решился. — И ты похожа на Меропу. Не внешне. Внутренне. И пусть Том Марволо Реддл ее совсем не знает, но где-то на задворках его искалеченной души все еще остается бледный образ матери. Рано или поздно он неосознанно потянется к нему. Если уже не потянулся… — Он не знает любви, — резко перебила Певерелл, — не имеет представления о ней. Не способен на нее. А потому мне бояться нечего. — Она лгала себе пустыми словами.— Простите. Я устала, профессор. — Вайолет, пожалуйста, пообещай мне, что завтра ты приедешь в замок. Я дам знать Кингсли, Амбридж тебе ничего не сделает. — Я не хочу возвращаться. — У тебя нет выхода. Собери вещи, заверши дела в министерстве. — Хорошо. Профессор, мне нельзя пропускать пить мои лекарства. Пожалуйста, верните меня домой, — женщина пыталась скрыть свой ужас, но выходило это плохо. Ее руки дрожали. Дамблдор помог ей одеться, подал сумку с книгами. — Я вернусь домой, возьму свои вещи, отправлюсь в Лондон, куплю несколько мантий и к вечеру приеду в замок. С этими словами Вайолет по привычке трансгрессировала, но не сразу в гостиную, а на чердак своего дома. За окном было еще светло, а на холме прямо напротив калитки стоял силуэт мужчины с чуть искривленным лицом. Певерелл опешила. — Долохов… — прошептала она, беззвучно спускаясь по лестнице в свою комнату.       Женщина чувствовала, как дрожат пальцы, как сердце обливается кровью, а ноги не слушаются.       Она быстро сложила в чемодан скрипку, ларец с лекарствами и еще несколько вещей, снова поднялась на чердак и опять трансгрессировала в Лондон, где затерялась в толпе.       Её путь лежал в «Дырявый котел», где Вайолет сняла одну из каморок, заперла двери на замок, набросив несколько защитных заклинаний, и спустилась внутрь чемодана. Замечательный подарок. Особенно в ее нынешнем положении.       Пусть они ждут, пусть караулят около калитки.        В чемодане — небольшая однокомнатная квартира без окон. Кровать, пианино, диван, два кресла, стол, четыре стула, книжный шкаф, шкаф для одежды, шкафы для продуктов и с небольшим запасом посуды, электрическая плитка на три конфорки, письменный стол-бюро, комод, трюмо — все необходимое для долгого проживания.       Ничего лишнего, только то, что нужно для того, чтобы надолго исчезнуть, не оставляя никаких следов. Вайолет усмехнулась: в тумбочке даже обнаружилась палатка, свернутая в холщовый серый мешок.       А в ее саквояже — запас необходимых лекарств, личные вещи, документы, книги. А на одной из книжных полок уже стоит шкатулка с фамильными драгоценностями.       Вайолет сняла пальто и обувь, повесила на вешалку, оставила ботинки на тумбочке, села на стул и задумалась. Делать нечего. Надо как-то продержаться один день, всего один — и уйти в Хогвартс.

***

      А тем временем в Литтл-Хэнглтоне двое пожирателей до наступления темноты ждали возвращения леди, но как только весенние сумерки спустились на землю, стало понятно — женщина не вернется. Ведь в доме не зажегся свет, как это бывало, если Вайолет трансгрессировала прямо в свою гостиную.       Долохов недовольно вздохнул — повелителю это точно не придется по вкусу, но ничего не поделаешь. Этой дамочке повезло, что Дамблдор решил спрятать ее у себя. — У меня ничего, — рядом с мужчиной возник Джагсон, морщившийся от пронзительного ветра с холмов. — Как идиот проторчал около ворот, но она не появлялась. Даже на улицу не вышла. — Тоже самое, — проворчал Антонин. — Как сквозь землю провалилась. — Возвращаемся? Долохов кивнул, и мужчины трансгрессировали к замку Лестрейнджей. Оба они понимали, что Темный Лорд будет крайне недоволен, но, как оказалось, маг и не думал сердиться. Он встретил их с пугающим спокойствием. — Я знал, что она не вернется. От этой девчонки можно ожидать всего, чего угодно, друзья, — со стальным спокойствием сказал им Волан-де-Морт. — Она очень сильная волшебница, много знает и сможет перехитрить практически любого. А потому надо попробовать сделать по-другому.       Он призвал Малфоя и, дождавшись его появления, объявил: — Люциус, Макнейр! — мужчины приблизились к креслу повелителя, почтительно опустив головы. — Миледи обязательно придет в Министерство. Ваша задача — заманить ее в любой незаметный уголок и усыпить. А после доставить ко мне. Лорд внимательно проследил за тем, чтобы его приказ был понят и осознан мужчинами и затем обратился к следующей паре своих слуг, которой дал такое же задание. — Долохов, Джагсон, вы поможете в этом деле. От двоих она сбежала, посмотрим, удастся ли ей это, если вас будет четверо. — Как прикажете, повелитель.       Люциус задумался, а вот Макнейр уже прикидывал, как незаметно доставить в министерство двух беглых пожирателей смерти, чтобы они могли беспрепятственно уйти оттуда…       Легкие задачки повелитель им никогда не ставил, но на сей раз охота представлялась действительно серьезной. Малейшая ошибка будет стоить им многого. Даже слишком…

***

      Рассвет апрельского утра окрасил багровым цветом обшарпанные стены каморки в «Дырявом котле». Вайолет подхватила заранее заготовленный портфель, свой чемодан и вышла в Косой переулок, надвинув поглубже капюшон пальто. Всего лишь один визит, а потом обязательно в Хогвартс, и, как бы она не вздыхала, Певерелл признавала — она искренне и тепло привязалась к этой школе и ее учителям. А значит, обязательно должна выполнить просьбу Дамблдора. Помочь.       Министерство сильно изменилось с их последней встречи. Множество журналистов самых разных газет и мастей то и дело деловито сновали из кабинета в кабинет. Вначале Вайолет поднялась в кабинет Кингсли Бруствера, забрала оттуда рекомендательные письма для Амбридж с личной печатью Корнелиуса Фаджа, а затем по атриуму направилась в уже знакомый ей коридор магического образования и контроля за появлением магических способностей у детей.       Вайолет уже хотела было повернуть за угол, когда прямо на пути у нее возникла фигура Люциуса Малфоя, одетого в горностаевую мантию. Певерелл вздохнула — весь вид этого напыщенного сноба не вызывал в ней ничего, кроме презрения, а сам Малфой-старший снисходительно называл ее Чудачкой Певерелл за интерес к маггловской литературе и маггловским же наукам. Его появление прямо перед ней слегка встревожило женщину, но она была уверена, что такой человек, как Малфой, ей не угроза. Уж точно не в стенах Министерства. — Миссис Уолси! Какая неожиданная и приятная встреча, мэм! — учтиво произнес Люциус. — Могу я сказать, что Вы обворожительно выглядите в этом пальто? — Доброе утро, мистер Малфой, — Вайолет чуть улыбнулась от его комплимента, невольно осмотревшись по сторонам, но, как назло, рядом не было никого, кто мог бы отвлечь внимание этого напыщенного индюка. — Что привело Вас в министерство, мэм? — спросил Люциус. — Новая научная работа, осмелюсь предположить? — он посмотрел на портфель в ее руках, но Певерелл покачала головой. — Я здесь по личному распоряжению директора Хогвартса… — Вайолет запнулась, ведь Малфой наверняка был в курсе, что пост теперь занимает другой человек, но не стала исправляться. — Больше ничего я сообщить не могу. А что касается научной работы — я бы осталась преподавать в Хогвартсе, чтобы ее продолжить. — Вот как… — Малфой усмехнулся, — Жаль. В этой школе не хватает хороших преподавателей. — Вы так думаете? — Уверен. К слову, может быть, Вы приедете к нам в Уилтшир? Моя жена Нарцисса, помните ее? Она будет очень рада встретить вас снова… — Благодарю вас, Люциус. Но у меня, к несчастью, очень много дел. Всего доброго, — Вайолет учтиво поклонилась и направилась к лифтам.       Когда спина женщины уже находилась достаточно далеко, из арки к Люциусу подошел палач министерства магии Уолден Макнейр, такой же пожиратель смерти, как и Малфой. Мужчина посмотрел на удаляющуюся стройную фигурку в бордовом пальто и ухмыльнулся. — Теряешь хватку, друг, — слюбезничал Макнейр, окатывая Люциуса смеющимся взглядом. — А она красотка. Это ведь и есть та самая леди, за которой шпионил червяк Хвост?       Люциус кивнул, на что Уолден только расхохотался. Где леди Певерелл, чистокровная богатая леди, и где это ничтожество Питер Петтигрю, лишенный палочки и годящийся только на то, чтобы чистить туалеты и шпионить в крысином облике. — Неудивительно, что Темный Лорд так жаждет заполучить эту дамочку. И мы прекрасно понимаем, почему, — Макнейр похотливо причмокнул губами. — Белла на ее фоне — просто пугало. — Твое счастье, что она тебя не слышит, — отрубил Люциус. — Ты бы не отделался Круциатусом. Там все готово? — Спрашиваешь, старина. Джагсон и Долохов ждут ее в каморке со швабрами прямо рядом с кабинетом. Я сказал им, чтобы они подождали, когда леди отдаст бумаги и направится на выход. Долохов уже приготовил портал. — Тогда расходимся! Мужчины, довольные проделанной работенкой, покинули свой наблюдательный пост как ни в чем не бывало, пока сама Вайолет Певерелл, не подозревая о грозящей опасности, шла по коридорам министерства магии.       Все складывалось как нельзя лучше. Ее брали преподавателем истории магии по личному приглашению Корнелиуса Фаджа, и даже Амбридж была вынуждена замолчать.       С этими мыслями Певерелл вышла из кабинета, миновала узенькую лесенку, как вдруг незнакомая мужская рука быстро и ловко ухватила ее за шиворот и впихнула в кладовку, где хранились швабры и щетки для уборки. Не успела Вайолет опомниться, как оказалась прижата к стене, с заломленной назад правой рукой, а нападавший, приставив к ее шее волшебную палочку, прошипел: «Не дергайся, мисси».       Женщина замерла на месте, сжав пальцы от ужаса. А рядом с ней уже раздался другой голос, более знакомый: «Не советую делать глупостей, леди. Вам ничего не угрожает. Сейчас вы должны отдать мне свою палочку. Советую быть осмотрительной. Вы же не хотите, чтобы у вас в приюте случился пожар?» — Кто вы? — выдохнула Вайолет, но в ответ услышала только тихий смех. — Думаю, вы и сама это знаете. Женщина замерла, чувствуя, как спина покрывается липким потом, а ужас заползает в душу. Это был конец. — Вы же понимаете, что сейчас драться бессмысленно. Отдайте палочку.       Драться не было никакого смысла. в Впрочем, драться со слугами Волан-де-Морта было не только бесполезно, но и очень опасно. Поэтому Вайолет дрожащими пальцами протянула палочку второму мужчине, чье лицо было скрыто капюшоном черной мантии и серебристой маской. Той самой маской, что уже много лет наводила ужас на всех волшебников. — Прекрасно, леди, — продолжил незнакомец тем же вкрадчивым голосом. — А теперь вы устали, вам так нужен отдых… Спите, леди Певерелл.       В шею ткнулась иголка, и сонное зелье легко скользнуло в вену, побежало вместе с кровью. Голова стала тяжёлой, ноги подкосились, и женщина мягко сползла на руки стоящего за ее спиной мужчины. — Джагсон, держи крепче! — прошипел Долохов, убирая в карман мантии волшебную палочку Вайолет. Теперь надо осторожно пройти через портал, чтобы леди не очнулась раньше времени. Темный Лорд будет доволен.        Антонин достал из кармана латунный ключ, произнес заклинание. Его помощник, держа на руках спящую Вайолет, изловчился и ухватился за мантию Долохова, когда они провалились в портал. Снотворное оказалось чрезвычайно сильным — Певерелл не проснулась даже тогда, когда ее осторожно передали в руки Лорда Волан-де-Морта. — Люциус заберет ее чемодан, — сказал Долохов, глядя, как маг с удивлением и нескрываемой радостью смотрит в лицо спящей Вайолет.       Темный Лорд медленно понес ее по коридору в заранее приготовленные покои, не говоря ни слова. Он дрожал от сдерживаемых эмоций, а в висках немилосердно стучало, стоило лишь на краткий миг вдохнуть тонкий запах ее волос, растрепавшихся в полете.       Маг осторожно внес свою добычу в заранее приготовленные покои, бережно опустил на постель, при помощи заклинания снял с нее пальто и ботинки, отшвырнул их куда-то в угол и сел рядом, рассматривая спящую женщину. Медные локоны рассыпались по подушке, ярче выделяясь на строгом синем платье до колен, открывающим стройные ноги, с наглухо застегнутым белым воротником. На шее — медальон с гербом. Идеально.       От ее волос пахло травами, а на белоснежной матовой коже не было ни намека на веснушки. Темный Лорд осторожно коснулся ее локонов, поразившись их мягкости. — Вот и все… — прошептал мужчина.       Его взгляд невольно упал на приоткрытые тонкие губы, он вздрогнул, снова испытывая то странное и страшное чувство, когда из груди вышибли остатки воздуха. «Она ничего не вспомнит…»       Эта крамольная мысль скользнула в разум, не давая ему покоя. Волан-де-Морт не удержался: наклонился ниже, провел ладонью по тонкой шее, чувствуя спокойную жилку пульса под прохладной кожей. Мужчина замер. Она была так далека, так недосягаема, а теперь вдруг стала так близка.       Его миледи рядом и беззащитна. Полностью в его власти, делай, что угодно, слова никто не скажет! — Ты попалась… — прошептал маг.       Поклонение и рабский, собачий взгляд Беллатрисы осточертел до невозможности. Хотелось другого, совсем другого. Вайолет… Она молода, она прекрасна, она недосягаема. А теперь она здесь, в его власти.       И эти чувства, досель новые и неизвестные, опьяняли ничуть не хуже любого огневиски. — Ты ничего не вспомнишь, — сказал Темный Лорд, склоняясь ниже и накрывая ртом ее губы. Сначала медленно, затем увереннее, настойчивее. Этот поцелуй понравился ему сильнее, чем все поцелуи Беллатрисы, даже когда она была в самом блеске своей молодости и красоты.       Маг целовал спящую, не в силах заставить себя прекратить это, остановиться. Его ладони скользили по стройному телу, касаясь шеи, плеч, тонкой талии. Он знал — сонное зелье крайне сильное и она не проснется.       Эта мысль отрезвила. Слишком просто получить все сразу. Мужчина отстранился — Вайолет по-прежнему крепко спала. Волдеморт усмехнулся, поправил край ее юбки. Впереди так много времени, целая вечность.       Маг вышел из ее спальни и спустился к ужинающим обитателям этого замка. Недавний поцелуй все еще будоражил сознание, а сам факт того, что леди Певерелл отныне всегда будет рядом, повышал настроение. Темный Лорд вспомнил, как нес ее по коридору, вспомнил хрупкое тельце в своих объятиях. «Странное чувство».       Оно и пугало, и притягивало одновременно. А совсем скоро красавица очнется, и он получит ответы на все свои вопросы.