День любви

Робкой, неуверенной поступью Катя кралась по коридору на пятисантиметровых шпильках, словно сапёр по минному полю. С обеих сторон ее страховали девчонки, но страх распластаться на полу родной компании заставлял коленки невольно подгибаться. В голове стучал протест — как вообще на таком ходят? А ведь бывают каблуки и повыше. А, может, все дело в опыте? Вон, Машка, например, носит шпильки вдвое выше. А уж на таких сможет и вовсе марафон пробежать. Но Катя туфель на каблуках никогда не носила, стеснялась. Да и как носить, если у неё с координацией совсем беда. И почему только ей достался такой дурацкий вестибулярный аппарат, а самооценка и того хуже? Закусив губу, Катерина кое-как добралась до президентского кабинета. Открыв дверь, она попыталась максимально выпрямить спину и вжиться в роль ангелов Zimaletto, что парили на подиуме на показах и дефиле. Больше всего на свете Кате хотелось, чтобы Андрей заметил, оценил ее платье, макияж, прическу, эти красивые, но до смерти неудобные туфли, ведь на всё это она пошла исключительно ради него, чтобы он не чувствовал себя неуютно на этой модной вечеринке рядом с такой нескладёхой, как она. — Готовы, Кать? — спросил он, не поднимая глаз от бумаг. — Мда… Очаровательный цветочек. Просто Русалка, — противно захихикал Малиновский. И тогда Катя поняла — это провал, очередной провал. И почему же она до сих пор не усвоит, что она уродина, и что на неё не надень, уродиной и останется! От насмешливого взгляда Ромы по спине пробежали липкие мурашки. Жданов, напротив, глядел куда-то сквозь. Он не оценивал, не изучал, но и не насмехался. Это радовало. Хотя, как может радовать равнодушие? Криво улыбнувшись, Катя поспешила укрыться в каморке. Ну, вот. Теперь и ее поездка на вечеринку была под вопросом. Малиновский сейчас начнёт извергаться юмором, а Андрей и вовсе передумает ее брать. А, может, это было и к лучшему? Гораздо приятнее провести вечер на стареньком диване с книжкой, чем в роли карманной обезьянки. — Кать! Катюш! — вдруг раздался из кабинета бодрый голос Андрея. Ну, вот. Наверняка он зовёт ее, чтобы объявить, что она с ним никуда не поедет. Причину искать долго не придётся. Жданов всегда виртуозно врал и мог выйти сухим почти из каждой неудобной ситуации. Этого Катя уже сполна насмотрелась на примере Киры. — Да, Андрей Палыч, — она высунула голову из каморки и покорно опустила взгляд в пол. — Планы изменились. — Мы никуда не едем? — ее голос дрогнул, несмотря на то, что последние две минуты она себя к этому готовила. — Ещё как едем, — усмехнулся Андрей. — Звонил Краевич. Он переносит вечеринку за город. Кать, Вас родители отпустят? Вернёмся поздно. — Или рано. Утром, — заржал Малиновский, вальяжно покачиваясь в кресле. Конечно же, не отпустят! Ее в магазин-то одну через раз пускали, а тут какая-то вечеринка, да ещё не в Москве, а за городом. У отца инфаркт будет, если он узнает, что его примерная дочь скитается ночью по чужим коттеджам. Доказывать то, что это в рабочих целях, было бесполезно. Для отца такие «деловые» вечеринки пахли содомом, и переубедить его было невозможно. — Конечно, отпустят! — кивнула с готовностью Катя и бросилась к телефону, чтобы наплести родителям с три короба и все-таки умчать в летний закат с самым лучшим мужчиной на этой планете. Пусть и чужим. Она ведь просто хочет быть рядом, а большего ей и не нужно. Малиновский тем временем прикидывал, как бы ему успеть съездить домой. Ведь надо было взять с собой неофициальные вещи. Бывал он у Краевича на даче и раньше. Все его деловые презентации заканчивались барбекю и банькой с девочками. Ну, для самых близких, разумеется. И так все сложилось удачно, что Андрюха едет со своей жабой. Отличная ширма. Кира его в жизни ни в чем не заподозрит, а уж Катюшка о баньке даже под страхом смерти никому не проболтается. Любит она Жданова, как кот сметану. Роман все ее девичьи флюиды к начальнику насквозь видел. Только вот начальник об этом светлом чувстве даже не догадывался, ценя в Катерине только умную и компактную вычислительную машину, которой даже отдельного кабинета не надо. Сидит себе, мечтает в шкафчике. — Андрей Палыч, Роман Дмитрич, можем ехать! — Пушкарева выскочила из норки и победоносно вскинула кулачки. Значит отпустили. — Друзья мои, езжайте. Я заскочу еще по делам и сразу к Мише. Адрес знаю, — объявил Роман. — Бон вояж! — Ну, что, Катенька, Вы точно готовы? Можем ехать? — Точно-точно! — радостно закивала Катя.

***

Путь на дачу Краевича лежал неблизкий. Выехали они в четыре, но по вечерним пробкам съехать с МКАДа удалось лишь к семи. Сначала мчали по неизвестной Кате трассе. Пыль, зной, гул машин, ничего интересного. Андрей снял пиджак, поставил диск с любимой музыкой и расслабленно вел машину, изредка обмениваясь с Катей короткими фразами о работе. — Здесь в лес сворачивать надо, — сказал вдруг Жданов куда-то в воздух, заприметив вдалеке указатель с красивым названием «Соловьи». Он свернул с магистрали на неизвестную дорогу, ведущую через хвойный лес, выключил кондиционер, открыл окна и сделал погромче музыку. — Красиво здесь. Да, Кать? — Очень, — сдержанно согласилась Пушкарева, в то время как внутри неё разливался рай. Это было такое блаженство, ехать с ним по чудеснейшему лесу, подставляя лицо под тёплый, ласкающий ветерок. Даже не верилось, что все это было не прекрасным сном, а вполне себе осязаемой явью. Дальше ехали молча. Стрелки часов уже незаметно подкрались к десяти; в лесу стали сгущаться сумерки, быстро превращаясь в неприветливую тьму. Тогда Катя набралась смелости и все же спросила: — Андрей Палыч, Вы уверены, что мы правильно едем? «Да ты, Пушкарева, прямо Капитан Очевидность. Конечно, правильно. Вон и дорога пропала, машина уже импровизирует по папоротнику и хилым кустикам. А там, дальше, наверняка стоит сторожка Краевича. Там и будет презентация тканей», — подумал Жданов, но ответил совсем по-другому: — Конечно, правильно. Я, Кать, бывал уже у Михаила в гостях. «Соловьи» — всё верно. — Может, позвонить и предупредить, что мы опаздываем? — А вот это хорошая идея! Звоните Диане, Кать, — он протянул ей свой мобильный, как бы невзначай замедлив ход машины. — Скажите, мы уже подъезжаем. — Андрей Палыч, здесь сети нет… Жданов не сразу понял, что ему сказала помощница, будучи полностью погружённым в свои мысли. — Сети нет, — робко повторила Катя. — Отлично! Просто замечательно! И вот как сейчас отсюда выбираться? — озадаченно пробубнил Андрей, зачем-то паркуя машину на обочине, будто сюда ещё кто-то поедет. — Мы всё-таки заблудились? — Да, Кать. Мы заблудились, - шумно выдохнул шеф и уронил голову на руль.

***

Унывать Андрей не привык, вот и сейчас старался мыслить спокойно и конструктивно, а уж вдвоём с такой умной помощницей впадать в уныние было и вовсе двойным грехом. В принципе, можно было просто развернуться и поехать назад той же дорогой, но бензина, как назло, оставалось кот наплакал, а ближайшая заправка была черт знает где. Вообще ездить «на подсосе» Жданов не любил и заправлял всегда полный бак, но вчера замотался и забыл, с утра опаздывал на встречу в банк, потом ещё на одну, да и таких долгих путешествий он не планировал. Сдалась Краевичу эта вечеринка на природе. Юный натуралист, блин! Пушкарева сидела, как мышка, и молча о чём-то думала. — Кать, там в бардачке Сникерс есть и чипсы. Хотите? — Хочу, — чуть слышно ответила она. Вообще, ей очень хотелось отказаться, но чувство голода оказалось сильнее стеснения и манер. Разделив на двоих скромную трапезу, начальник и помощница вышли из машины. Андрей достал из багажника фонарь, включил фары и стал пристально оглядывать местность. — Может, поворот какой проехали? — задумчиво промычал Андрей и отправился вверх по дороге. — Вы куда, Андрей Палыч? Мне страшно! — заверещала Катя. — Я с Вами пойду! Забыв напрочь, что жизнь сегодня решила испытать ее туфлями на шпильках, Катя ринулась вдогонку, но местность эта для прогулок на лабутенах была не предназначена, и спустя несколько секунд, Катя уже лежала, распластавшись бабочкой, на ароматной траве. — Катя! — Жданов закатил глаза, но подняться девушке помог и даже заботу проявил. — Как ты? Не ушиблась? — Нет, — замотала она головой, отряхивая колени от еловых иголок. — Вот что, сиди в машине, а я здесь пройдусь немного. Поворот, наверное, проморгали. — Мне вас страшно отпускать одного ночью! Здесь может быть опасно. Мне папа рассказывал, что в лесу одному никак нельзя ходить! — запричитала Катерина, вцепившись в его рукав. — Да перестаньте. Я с фонариком. Во-первых, здесь никого нет, а во-вторых, если и есть, то хоть дорогу подскажут. Катя предчувствовала недоброе, но спорить с начальством не стала, послушно уселась в машину и, тяжело вздыхая, проводила Андрея взглядом. Лесные звуки к ночи почти стихли, лишь изредка в чаще чирикали невидимые птицы. Невыносимо блаженно пахло мятой и земляникой, а трава и мох покрылись крупными каплями вечерней росы. Вдруг отчетливо повеяло сыростью, и в свете фонаря Андрей увидел узкую тропинку, ведущую к небольшому круглому озеру. На его притихшей глади отражалась полная луна, одетая в зловещий багрянец, а по воде, словно облака, струились рваные клочья ночного тумана. Андрей невольно залюбовался картиной, представшей перед его глазами. Ноги сами побрели к озеру. Мысли отчего-то спутались, будто приозерный туман проник в голову. Вдруг Жданов услышал неведомый звук, похожий на красивую песню. Он остановился, затаил дыхание и прислушался. Верно, неподалёку колокольчиком лился невесомый девичий голосок, совсем не нарушая восхитительного лесного безмолвия. Андрей ускорил шаг, желая поскорее увидеть обладательницу чудесного голоса. Каково же было его удивление, когда на деревянном помосте, в полурасстегнутом платье, сидела Катя и, тихонько напевая под нос неизвестную мелодию, увлечённо плела венок из ромашек. — Кать, Вы что тут забыли? Я же сказал в машине сидеть. — А мне жуть как купаться захотелось! — протянула она игриво, встала с помоста и надела на голову белоснежный венок. Андрей подошёл ближе и стал разглядывать ее бледное лицо и мокрые волосы, поймав вдруг себя на мысли, что таких красивых черт видеть раньше ему не приходилось. Тем временем голос на подкорке шептал, что это ведь Пушкарева, а она далеко не Моника Беллучи, но то, что он видел кардинально шло в разрез с тем, что ему подсказывал здравый смысл. Катя белозубо улыбнулась и, сверкнув янтарём глаз, сделала шаг к нему навстречу. Она была прекрасна: на длинных ресницах подрагивали капли воды, пухлые губы манили, хоть и приняли едва заметный оттенок синевы, волосы рассыпались по плечам мокрым дождем. — Пойдём купаться! — ласково проговорила она и взяла Андрея за руку. Тот резко вздрогнул, ощутив на себе ее ледяное прикосновение, но вопреки мурашкам, блуждающим по телу, руку не убрал. — Какой купаться, Кать. Ехать надо! Возвращаться будем. Тут ловить нечего. — Цветы здесь красивые, — отозвалась она кокетливо и бесстыдно провела ладошкой по его телу. Жданов тогда ошалел. Пушкарева заигрывает с ним? Что за чертовщина? Пока он зависал в ступоре, девушка уже прильнула к нему всем своим мокрым телом. Он невольно прошёлся по ней изучающими прикосновениями, ощутив при этом резкий прилив возбуждения. Его соблазнительница не робела и уже покрывала его шею смелыми поцелуями, продолжая тихо напевать красивую, убаюкивающую мелодию. Жданов оцепенел на месте. Мысли спутались в один огромный комок, язык одеревенел и не давал вымолвить ни звука, ноги стали тяжёлыми и ватными. Катя продолжала целовать его, ласкать невесомыми прикосновениями, переливисто смеясь и так же тихо напевая. Изящно изогнувшись упругим телом, она вдруг сбросила с себя платье и, совершенно нагая, потянула Андрея к воде. — Пойдём купаться! — повторила она настойчиво. Жданов, одурманенный ее обнаженным великолепием, пьяной походкой пошёл на сладкий зов и, спустя мгновение, оказался погружённым в озеро. Катя резвилась и смеялась. Ему вдруг тоже стало весело, но одновременно тревожно и больно. Она сладко целовала его, плескалась и льнула к нему всем телом, распаляя внутри него неуёмное желание обладать ею прямо сейчас. — Сними крест и я тебе отдамся, — приказала она, лукаво щурясь. Жданов, не глядя, нащупал под рубахой цепочку и уже был готов ее снять, когда вдруг услышал с берега истошный крик. — Андрей Палыч! Андрей! Помогите! Только тогда Жданов понял, что почти уже находится под водой, не в состоянии сделать ни единого вдоха. Он не понял, как оказался на берегу, очнулся уже когда лежал на деревянном помосте у озера, а обессиленная Катя делала ему искусственное дыхание. — Что вас в воду-то понесло, Андрей Палыч? — всю обратную дорогу в Москву причитала Катя. Андрей отшучивался, до сих пор не понимая, что произошло и как у такой хрупкой девушки хватило сил его вытащить. Случившееся ещё долго являлось к Андрею в памяти, хоть он изо всех сил старался об этом забыть и не вспоминать. Холодный, бледный образ неведомой силы, что чуть было не сгубила его, ни раз приходил к нему в ночных кошмарах. Он долго не мог успокоиться, но поймал себя на мысли, что тревога утихала только наедине с его неприметной помощницей. С того случая прошло уже несколько лет. С невестой Кирой Андрей уже давно расстался — не смог больше играть в любовь, потому что сердце непреодолимо тянуло к другой. К той, что однажды спасла его от неминуемой смерти. К той, с кем он по-настоящему сейчас счастлив.