The trap

Коридор казался бесконечным лабиринтом: постоянные повороты, развилки и однотонные стены с однотипными дверьми. Где-то одиноко мерцал свет, видно лампочка, исполнив своё предназначение- освещать пустое пространство, окружённое серыми стенами, скоро перегорит. Никому нет дела до этой лампочки, её просто заменят на новую, более лучшую лампочку. И всё. Вся история. Всем всё равно как долго она горела, сколько времени прослужила, как хорошо освещала этот безлюдный коридор придавая ему менее устрашающий вид. Людям всё равно какая лампочка будет светить- главное, чтобы было светло, а в случае чего можно и новую вкрутить. Тарталья усмехнулся своим мыслям. Проведя уже порядка несколько дней здесь, его даже такая простая вещь как перегоревшая лампочка наталкивает на философские мысли. Даже и не знаешь: надо плакать или смеяться в данной ситуации. И всё же в «Снежной» так всё и устроено. Если надо выполнить какую-то задачу, миссию, то назначают ответственного человека, ежели он не способен сделать всё как надо, его самого «устраняют» и на его место ставят другого человека. Всё просто, как два пальца об асфальт. «Снежная» ошибок не прощает. Такого правило, таков закон. Никак иначе. Продолжая рассуждать, Тарталья шёл следом за зеленоволосым мужчиной. Признаться честно, мужчина и так шёл ни очень быстро (это ещё мягко говоря), а пройдя с Тартальей некоторое время по этим запутанным коридорам и вовсе стал задыхаться. «Клаустрофобия, чтоль?», подумал Тарталья и поравнявшись с мужчиной, вопросительно посмотрел на него. Мужчина в ответ посмотрел на него и виновато улыбнулся. Уперев руки в боки, согнулся пополам, тяжело дыша сказал: -Health is weak. Jogging and such walks are not for me. (Здоровье слабое. Пробежки и такие прогулки не для меня). -Oh, don’t be afraid. We can wait until you catch your breath. (Оу, не страшно. Можем постоять подождать пока вы отдышитесь). – Тарталья конечно же мог ответить на китайском, но неизвестно знают ли его похитители о его языковых познаниях. Возможно это ещё сыграет ему на руку. Мужчина покачал головой выпрямляясь. -I’m fine*, we can move on. (Я в порядке, можем идти дальше) - мужчина поправил очки и пошёл дальше по коридору. Тарталья лишь пожал плечами и направился следом. (п.а. блииииин Лисья нора вспомнилась тт ) ***   Стоило зайти в кабинет, как в нос ударил едкий запах лекарств. Тарталья не сдержался и чихнул (громко чихнул, очень громко). От неожиданности плечи доктора дёрнулись. Мужчина посмотрел на Тарталью и почему-то покачал головой. Шмыгая носом, Торт лишь улыбнулся ему. Всё в кабинете болезненно напоминало о днях, когда Дотторе бесстрашно проводил свои опыты на нём. О дне, когда что-то пошло не по плану, и он чуть не помер. Помниться тогда Дотторе даже пришлось порезать ему вену или рядом с ней, не важно, лишь бы заражённая кровь не распространилась по всему телу, отравляя его. Пожалуй, единственное неприятное было то что он оставался в сознании и всё чувствовал. Чувствовал, как скальпель мягко скользя, рассекает кожу, оставляя кровавый след; видел, как бордовая кровь струясь по тонкому запястью падает на холодны пол, образуя на нём тёмные кляксы; и слышал собственное дыхание, оно было где-то вдалеке, будто и не его вовсе, словно кто-то просто рядом стоял и наблюдал за ним, за его болью, за тем как быстро он дышал, но всё равно задыхался. Словно кто-то смотрел и улыбался, мол вот глупый, решил бетой стать, знает же это не возможно, ХАХАХАХАХАХАХ. ХОТЕЛ СТАТЬ БЕТОЙ, А СДОХ ОМЕГОЙ. ИДИОТ. Игла, как змея, извиваясь погрузилась под кожу, потом сквозь неё показала свой блестящий острый конец и вновь погрузилась глубоко внутрь, смыкая кровавую рану, оставляя лишь тонкую полосочку, словно маленькая царапинка. Иголка тихо упивалась внутренностями, зная, что крик принадлежит тому, в ком она находится. Она знала, тот, кто кричит пытается своим криком заглушить звонкий смех в его голове. Она слышала, как крича, этот кто-то ломается, как трещит по швам его душа, как гаснет былой огонёк в его глазах. Грустно конечно, но Тарталье сейчас абсолютно всё равно, ему абсолютно фиолетово. Он достиг своей цели, и это всё объясняет. Врач подошёл к своему столу и что-то то ли потрогал, то ли погладил. Что-то такое гладкое и извивающаяся. Змея. От удивления Тарталья округлил глаза. Змея, так ещё и живая! Прикольно. Увидев восторг с примесью любопытства в глазах парня, мужчина рассказал ему о своей белой змейке. Сам осмотр прошёл достаточно быстро. Бай Чжу (так представился сам мужчина) сказал, что повторный осмотр проведёт через недели две. Заполняя какие-то бумаги, доктор не отрываясь сказал: -You can go. Now take the pills that I gave you, we’ll see then. (Можешь идти. Сейчас пей таблетки, которые я тебе дал, там дальше посмотрим) –и задумчиво глядя на бланки, на Тарталью внимания не обращал.    Торт недоверчиво посмотрел на Бай Чжу, указал на дверь, говоря: -exactly? Don’t you think I can run away? Доктор снял очки и стал массировать закрытые глаза. Усмехнувшись, мужчина одел очки обратно и посмотрел на Тарталью. -well, try, sometimes even the workers themselves are mistaken (ну попробуй, иногда даже сами работники заблуждаются) –и чуть подумав, он продолжил, -although you still know one way (хотя всё же одна дорога тебе известна). Сначала Тарталья непонимающе посмотрел на доктора, а когда до него наконец дошло, то возмутившись, ушёл громко хлопнув дверью.