Святая сила

Всё началось после совершеннолетия Чонгука, когда его сила достигла апогея осенью, из-за чего барьер у него начал не то что не пропускать врагов, но даже и не выпускать изнутри товарищей. В церкви ему сообщали о том, что по достижению восемнадцати лет с его манной что-то случится, но Чонгук не думал, что силы будет настолько много. По ощущениям, когда он сейчас молится, то ступает с тридцатикиллограммовыми камнями вперёд. Довольно сложно двигать конечностями, когда такие ассоциации. Не получается как-то говорить, горло будто что-то сдавливает. И вообще фокусироваться на определённых вещах невозможно.

К тому же… с силами изменилось кое-что ещё.

— Рэй, может, хватит? — говорит Тэхён. Он бросает на временного сокомандника осуждающий взгляд за то, что тот который час пялится на открытую узкую талию Чонгука. Рэй неловко прокашливается, покраснев. — А тебе я что говорил о кольчуге? Что это? — Тэхён переводит осуждающий взгляд на открытый живот жреца. — Ряса стала меньше, вот и тянется. Но кольчуга надета. Она невидимая, — вздыхает Чонгук. Он поднимает на Тэхёна глаза, виновато смотря. Тот неверяще цокает языком. — Правда! — Дай, пощупаю, — Тэхён тянет руку к его талии. — Эй, — Рэй удивлённо смотрит на них. — Почему тебе можно щупать его, а мне — нельзя? — Я собираюсь проверить его кольчугу, а не лапать. — Ой-ой, Тэхён, ты умный, поэтому и хитрый. Вот и придумал себе удобное оправдание, так зачем мне… — Святая Фейя, — Чонгук закрывает лицо ладонями, — всё в порядке! — он поднимает руку, взяв за указательный палец тэхёнову, прикладывая ладонью к своему животу. Тэхён хмурится, щупает ребро, опускает вниз. Он чувствует холод металла, поднимая короткий взгляд на лицо Чона. Про себя Чонгук думает о том, что Тэхён должен понимать, почему его кольчуга невидимая, однако почему-то у напарника такое лицо, будто он ничего не понимает. Они смотрят друг на друга. Их сокомандник тянет руку, собираясь тоже коснуться. Тэхён шлёпает его по кисти. — Вот это реально нечестно, Тэхён, — заявляет Рэй. — Чонгук — мой… — Тэхён делает долгую паузу, — напарник. Хватит выдвигать на него права. Чонгук удивлённо смотрит на своего воина, звучно сглатывая. По животу разливается тепло, из-за чего жрец сразу отворачивается. В лице он наверняка жутко покраснел. Так всегда бывает, когда в животе закипает жерло. Чонгук гладит себя по животу, сдерживая порыв улыбнуться. Сейчас троица направляется после выполненного задания в город Святой Мэри. Там нужно сдать отчёт гильдии. Тэхён внезапно у главных ворот наклоняется к Чонгуку, шепча на ухо, обдавая шею тёплым дыханием: — Откажемся от него. Обоюдно. Как дойдём до гильдии. — Тэхён, это было всего одно задание. Мы даже не успели сработаться. Рэй же довольно сильный, — Чонгук удивлён. Он думал, что Ким из них будет первым в холодном расчёте силы их тандема. — Мне он не нравится. Можно найти и получше. Чонгук хмурится. Ему непонятно, из-за каких преград Тэхён посчитал Рэя неудобным для себя. Чон отворачивается, густо покраснев, когда думает, что это из-за приставаний Рэя к нему. А если… а если его воин так защищает своего жреца?.. — Как… как хочешь, Тэхён, — шепчет Чонгук, повернувшись к нему. — Ладно, — воин гладит его по спине, вырываясь вперёд. Чонгук смотрит на него, всё ещё краснея. Его сердце сумасшедше колотится. Так получилось, что из их поначалу многочисленной команды остались только Чонгук и Тэхён. Они являются по своим ролям идеальными партиями: жрец — Чонгук — защищает товарища и лечит его после битвы, а воин — Тэхён — нападает и добивает врага. Однако такое дело, что Тэхён в их группе выступал скорее стратегом и никогда у Чонгука не лечился, за ним не стоял в обороне. Жрец с воином не сильно ладили изначально, так что, когда их покинули копейщик и лидер — лучник, им было нелегко продержать союз. Чонгук попал в команду, потому что был беженцем из церкви Святой Фейи — второй героини, чьих последователей сейчас считают по пальцам. Его пригласил как раз-таки тот лучник, который позвал в команду и бывшего золотого стратега — Тэхёна, который начал зарабатывать авантюристом, но имел довольно известное имя. Они все совершили мало подвигов, однако, благодаря Тэхёну и его идеальным позициям в бою, лучник и копейщик достигли целей в трёх мешках монет, отказавшись участвовать в битвах в дальнейшем. Чонгук своих целей по распространению учения Фейи не достиг, так что всё ещё нуждался в сильном и неусидчивом напарнике. А Тэхёну нужны деньги. Много денег. Было непросто тихому и жизнерадостному Чонгуку поладить с холодным и расчётливым Тэхёном. Но в ночах с откровениями, прячась от холода у костра, спасая друг друга, теряя столько нервов из-за ниточки, за которые они держались, возвращаясь с того света… между ними что-то вырастает.

Чонгук это чувствует.

Это видно по жестам. Раньше Тэхён с опаской смотрел на него, будто ожидал нападения исподтишка. А сейчас он накрывает его рукой за плечо, притягивая к себе, словно защищает, когда говорит: — Мы отказываемся от участия Рэя в команде. Поспешили с решением. — Эй! Тэхён, какого чёрта? — Рэй ожидаемо зол. Чонгук жмурит глаза, прижимаясь щекой к плечу Тэхёна, вдыхая его пряный запах. Жрец улыбается, успокаиваясь. Это почему-то происходит каждые два месяца. — Если из трёх участников двое согласны на расторжение союза — заявка будет принята, — объясняет девушка, раздающая задания. Она улыбается им, потому что между парнями назревает конфликт. — Чонгук, скажи Тэхёну, чтобы перестал тут капризничать. Рэй звучит искренне. Он верит, что всё время улыбающийся ему так сладко жрец выдавит сейчас: «хватит распоряжаться нашей командой без моего согласия», но… — Я солидарен с Тэхёном, — говорит девушке Чонгук, пытаясь не смотреть на уже бывшего сокомандника. Тот в шоке распахивает рот. Он глубоко вдыхает. Сразу видно, что Рэй зол. Тэхён всё ещё отделяет Чонгука от парня, одаривая злобным взглядом. — Не знаю, на что ты надеешься, Чонгук, — говорит парень, подписывая протягиваемые ему девушкой из гильдии документы, — но задумайся о том, почему спустя год вы всё ещё только оба, и никто с вами не задерживается хотя бы на месяц. Я это говорю, потому что тобой действительно легко манипулировать. А Тэхён у нас не из добрых. Чонгук опускает глаза. Он качает головой. Под сомнение веру в Тэхёна он никогда не поставит, потому что не счесть моментов, когда Ким его вытаскивал из самого пекла и в моменты спасения выдыхал так громко, что иногда Чонгук думал, будто он сейчас расплачется. Чонгуком никто не пользуется.

Верно?

— Уверен? — Юнги хмурится. — Да, — Чонгук улыбается. Он жуёт мясо, пожимая плечами. — Тэхён с ним не поладит, а если он не поладит — работать вместе не будут. Мозг команды всё ещё Тэхён, так что я не возникаю насчёт его выбора. Тяжело найти человека на золотом уровне. — А причина в чём? Чем не угодил-то Тэхёну Рэй? Он же серебряного ранга, — спрашивает Юнги. — Ну… — Чонгук поднимает руку, прикрывая губы пальцами, покраснев. С Юнги, который чинит им с Тэхёном снаряжение, Чонгук иногда обедает, потому что он единственный в городе, кто не позволяет себе выпивать днём. Даже Тэхён сейчас пошёл пропустить парочку стаканов медовухи, хотя это так не в его духе. Чон качает головой. Наверное, Тэхён просто устал. — Думаешь, он приревновал тебя к нему? — спрашивает Юнги неверяще. — Что он сделал? — Был такой момент, когда он не дал ко мне прикоснуться, — Чонгук краснеет ещё больше, закрывая лицо. Он широко улыбается. — И на источники вместе с Рэем пошёл, а я один потом. Рэй хотел со мной сходить, но Тэхён не позволил, — мечтательно выдыхает. — Это же то, о чём я думаю? Может, мне сказать ему, что я замечаю? — Святая Мэри, — вздыхает Юнги. — Тебе же восемнадцать исполнилось. Я и волновался, что во время вылазки исполнилось. — Почему волновался? — Чонгук хмурится. — И как это между собой связано? — Прости, Чонгук, но мне слабо верится, что этот Тэхён настолько нежен, — Юнги коротко смеётся. — Он наверняка не хочет дать кому-то трахнуть тебя, а тебе — влюбиться в кого-то из ваших временных напарников, чтобы отдаться им. — Да, — Чонгук качает головой. — Это и есть ревность. — Это расчёт на твою манну, — Юнги пожимает плечами. — Расчёт на то, что ты не лишишься девственности. Прости, но ты и сам знаешь, что девственником жрецы после совершеннолетия становятся сильнее. Ты много на себя берёшь, Чонгук, — Юнги безжалостен. — Тэхён не ревнует тебя к другим. Пока ты единственный девственник-жрец в гильдии — он тебя не упустит. А мы знаем, что девственник-жрец в сто раз эффективнее. Юнги перечисляет основные причины. Да, жрецы действительно теряют какую-то часть святости, когда раскрывают кому-то свой цветок. Чонгук и не собирался хранить его так долго. Богиня Святая Фейя не требует от него воздержания ради мощи, она диктует своим последователям быть открытыми и стремиться к счастью, а не силе. Юнги говорит с таким же холодным расчётом, как у Тэхёна. На секунду Чон думает «ох, у моего воина же наверняка нет времени на любовь». — Не… неправда! — Чонгук глотает ком обиды. — Чон, люби он тебя по-настоящему — давно бы переспал или хотя бы поцеловал, — Юнги поджимает губы. — А даже если влюблён, то и себе не позволяет тобой пользоваться,  чтобы манны не стало меньше, и ты был бы всё ещё довольно мощным. И не расстраивайся так. Этот воин холоден ко всем без исключений. Чонгук разбивается изнутри. Это так глупо, потому что Юнги говорит абсурдно серьёзные вещи, которые важны лишь тем, кто стремится сводить команды к идеалу, достигая платиновых пределов. Но Чонгуку грустно, так как звучит абсурдно, но похоже на Тэхёна. Его воин иногда выдаёт то, что заставляет Чонгука сомневаться в его чувствах к нему. Что-то вроде «вылечи пока меня, забудь про себя. всё равно же дышишь», «создай вокруг меня щит», «поспи ещё, нужно больше твоей манны». Может… может, они не стали чем-то больше? Чонгуку могло показаться, что они сблизились. Тэхён действительно просто защищает его от остальных. Раньше Чонгуку казалось, что причина в чём-то более романтичном и светлом, а тут… может быть, что он правда хотел оставить его девственником, дабы мощь не потерял. Это грустно. — И не расстраивайся так, — Юнги вздыхает. — Ты знаешь. Его ничто не могло изменить. Он до сих пор авантюрист, потому что ему нужны деньги, больше заданий, больше силы, больше защиты, — и кивает. — Это нормально, Чонгук. В нём ничего не поменялось. Каким был — таким и остался. Чонгук пытается потом как-то говорить с Юнги, но выходит отрешённо, безучастно. Он всё время думает о Тэхёне и всех тех моментах, когда допускал мысль, что у них произошла романтическая связь. Неужели в своих глупых грёзах Чонгук надумал всё это? Взгляды Тэхёна, его жесты, каждое слово и даже то, как они давали клятву оставаться в союзе, несмотря ни на что? Вот такой их союз? Когда один отгораживает другого от секса, чтобы тот оставался для него сильным?

Чонгук шмыгает носом.

Он уже давно попрощался с Юнги и идёт в гильдию, чтобы снять комнату. Чон обнимает себя за плечи. Ему нужно купить подходящую его фигуре одежду, а то прежняя стесняет тело и… «Дай, пощупаю», — проносится в голове голосом Тэхёна. Чонгук снова шмыгает носом. — Я просто напарник. Всё нормально. Это не плохо. Желать чего-то и добиваться любыми целями — тоже не плохо. Он имеет право это делать. Я должен понять, — шепчет самому себе Чонгук, Но одновременно с этим так обидно, что аж дыхание спирает. Чонгук плачет всего на секунду, тут же вытирая слёзы. Он выпрямляется, становясь спокойнее, рефлексируя себя вдохами и выдохами. Чонгук идёт в гильдию, натягивая на лицо лёгкую улыбку. Незачем ничего не чувствующему к нему Тэхёну навязывать свою обиду. — Тэхён уже наверху, — девушка указывает пальцем вверх. — Я… я сниму другую комнату, — говорит Чонгук. — Да? Но он снял на двоих, — уточняет девушка. Она видит, как нерешительно Чонгук думает, стоит ли ему позволить Тэхёну заплатить за комнату на двоих и побыть эгоистом или не стоит. — Вы поссорились? — она начинает оформлять другую комнату. — Нет, просто… Хочу побыть один, — Чонгук сглатывает. Девушка кивает. — Ладно. Она передаёт нужные ключи. Благо комната в другом крыле. Тэхён обычно снимает там, откуда можно прыгнуть на центральную улицу из окна при надобности, если нужно бежать. Чонгук невесело усмехается. В их жизни, оказывается, столько всего расчёта на нападения, внезапные бои и вообще — может, их лидер и копейщик поэтому ушли? Они не хотели следовать за Тэхёном в этом приключении. А Чонгук просто поздно понял. Тогда, когда отказаться от него никак не может. И даже когда Тэхён подтвердит всё это, говоря, что да, ему просто хотелось больше манны на свою защиту… Чонгук всё равно останется с ним.

Он по-другому уже не может.

Всю ночь Чонгук думает о том, как не позволит своим чувствам достигнуть пика. Он ни за что не покажет, что испытывает к Тэхёну нечто большее. Жрец силён духом, так что Чонгука не сломить и… Утром Чонгук видит Тэхёна, который заказал им еды. Он машет своему жрецу, чтобы шёл к нему. И Чонгук, который наобещал самому себе до двух часов ночи не подавать и виду симпатии, сейчас позорно шмыгает носом. Тэхён шокированно смотрит на Чонгука, который вытирает слёзы, порывается уйти, но вспоминает, что и так заставил Тэхёна, считающего копейки, потратиться на номер, а сейчас на еду. Чонгук возвращается, садится впереди него под удивлённые взгляды других авантюристов, запихивая в себя солёные булочки, чтобы не начать реветь. Тэхён хмурится после короткого шока. — Кто? Чонгук поднимает взгляд на него. Тэхён холодно смотрит будто сквозь него. — Убью. Жрец с булочкой во рту не может вымолвить и слова. Он качает головой, мол, не надо. — Неф, Тфэ, я… — Это он? В глаза Тэхёна бросается их бывший сокомандник — Рэй. Тот как раз идёт в их сторону, чтобы поделиться с Чонгуком тем, что нашёл другую команду, и жрецу не нужно беспокоиться, если что. — Чонгук, хотел сказать, что… — тот наклоняется к нему, чтобы Тэхён не слышал. То, как меч выходит из ножен, слышно всем в гильдии. Авантюристы оборачиваются на них. Охрана тут же движется в их сторону. — Чонгук, ты плачешь? — Рэй тоже шокирован. — Вот сволочь. Тэхён, я тебя прибью. Он поворачивает голову, тут же столкнувшись с приставленным к его шее лезвием. Тэхён холодно смотрит на него, нажимая клинком, заставив того отступить. — Эй! — в их сторону движется авантюрист выше рангом, чтобы разнять. — Ребята, спокойно. — Я убью тебя, — Тэхён почему-то звучит абсолютно серьёзно. — Нет, — Чонгук дожёвывает булочку, хватая напарника за плечо. — Всё в порядке, Тэхён. Он не… он не виноват. — Святая Фейя всех прощает, и ты следуешь её словам, но я твои слёзы никому не прощу, — твёрдо говорит Тэхён. Чонгук на секунду застывает, шокированный сказанным. Этой секунды хватит, чтобы оба парня набросились друг на друга. — Тэхён! — кричит Чон, среагировав. — О, милосердная Фейя, даруй для своих хилых чад силу земли! Чонгук протягивает руку, создав между парнями барьер, из-за чего тот, что нападал с намерением реально убить и полной отдачей, отлетает настолько далеко, что аж ломает стену трактира. Тэхён не встаёт, так как от удара, видимо, потерял сознание. Он только слышит, как Чонгук подбегает к нему и снова молится, чтобы начать его лечить. — О, святая Фейя, прошу…

И темнота.

Встаёт Тэхён уже вечером, когда на небе видны звёзды. Он лежит на земле. Голова при этом уложена на что-то мягкое. Ким пробует повернуть голову, встретившись взглядом с Чонгуком, на чьих коленях лежит. Тот гладит его по волосам. — Почему я здесь? — спрашивает Тэхён. — Ты хотел взорваться во сне. Мне посоветовали дать тебе остудиться, — Чонгук кивает ему. — Никогда не пытайся задействовать бессознательный всплеск манны внутри города. Это было глупо. — Поэтому ты должен был отойти. — И? Ты бы уничтожил половину города? — Да. — И чего бы добился? — Не проигнорировал бы твою боль, — шепчет Тэхён. Чонгук чувствует, как сердце снова забивается чаще. Он сглатывает, неспособный противиться ощущению смущения. Тэхён внимательно смотрит на то, как краснеет жрец, а потом поднимает голову, будто не хочет, чтобы он видел его. — Это не из-за того, что… — Чонгук заикается немного, — что я дев… девственник-жрец? — удаётся выговорить с большим трудом. Чонгук всё ещё боится того, что Тэхён сейчас выдаст абсолютно безразличным тоном «это же очевидно. почему мне ещё драться за тебя?». Он поджимает губы, зажмуривая глаза, продолжая теребить волосы на макушке Тэхёна. — Ты девственник? — его воин удивлён совершенно искренне. Он раскрывает рот от изумления. — Погоди… Что? Где тут связь? Чонгук сглатывает. Он хлопает глазами, смотря на Тэхёна. Тот приподнимается с его колен, внимательно смотря на покрасневшего жреца. Чонгук опускает голову, поджимая губы. — Ты не знаешь? — осторожно спрашивает Чонгук. Тэхён выглядит непонимающим. — Я… я девственником имею больше манны, чем… чем если лишусь. Вот. — Ох, да. Это я знаю, — Тэхён кивает. — Но то, что ты… я догадывался, но… не понимаю всё ещё, где тут связь, — он сглатывает. — Ну… Чонгук краснеет ещё гуще. — Мне… На самом деле, мне было обидно, что ты… Я думал, мы нравимся друг другу. И гадал, почему у нас не получается, а тут Юнги сказал, что, возможно, я стратегически важен для тебя, а не… не как… парень… Тэхён ожидает, когда он промямлит, что там было. Чонгук жестикулирует, чтобы после «и мне не так важно быть девственником, но если ты хочешь так оставить, то…» закрыть лицо руками, из-за того, что очень смущает говорить это наконец-то вслух после года немого взаимодействия взглядами и прикосновениями. — Чонгук, — Тэхён приподнимается на локти, а затем и вовсе выпрямляется, сев рядом. Он смотрит на жреца, наклоняясь. — Ты представить себе не можешь, как сильно я хотел к тебе прикоснуться. Хотя бы просто так. И знаешь, как у меня откажут тормоза? Ведь я узнал, что ты даже хотел секса со мной. Святая Фейя, кто теперь меня остановит? Жрец на секунду застывает. Его сердце пропускает три громких удара. Тэхён прижимается к его лбу своим. Он закрывает глаза, поднимая уголки губ, выдыхая: — Не могу поверить. Разве я не давал достаточно намёков? И ты не замечал? — Что? Тэхён, ты не имеешь права винить меня, когда сам такой в лице безразлич… — Чонгук не успевает договорить. Тэхён поднимает руку, накрывая ладонью щеку. Чонгук застывает, глубоко вдыхая. В моменте столько искр: от волнения, от смешанности чувств, от облегчения и трепета их странного нового начала. Тэхён не так нежен, он жадно обхватывает губы своими, заглатывая воздух между ними, проникает языком в рот, начиная засасывать Чонгука так. Жрец сжимает пальцами его плечи. Он выдыхает в поцелуй, чувствуя, как что-то с его светлости падает с таких действий. Тэхён наверняка чувствует по уменьшению манны, но сейчас его это не настолько волнует, так как Чонгук уверенно отвечает, пытаясь поспевать за ним. Возможно, святым после Тэхёна Чонгук не станет, но ему не кажется, что он пожалеет об этом потом. Пока жрец безмерно любит своё взаимодействие с Тэхёном, позволяя обнимать, прижимать к себе, исследовать каждую частичку тела, тихо выдыхая, вместо стонов. Он смотрит на Тэхёна, восхищённо оглядывающего его тёмными глазами, улыбаясь. Возможно, неправильно в его положении радоваться такому своеобразному относительному грехопадению, но… потому что Тэхён выдыхает его имя и целует в ключицу, вдыхая запах с таким упоением, словно пьёт нектар… только поэтому Чонгук улыбается. Жрец сейчас понимает, почему многие отказываются от святой доли. И не потому что страсть увлекает. — Я доверяю тебе, — шепчет Чонгук, зарываясь пальцами в волосы Тэхёна.

Его воин мычит после удовлетворённого рыка.

К сожалению, за поломки пришлось расплатиться с гильдией последней нехилой наградой. Тэхёну и Рэю не будут давать задания два месяца в качестве наказания. Это достаточно много для тех, у кого активная жизнь авантюриста. Однако Тэхён не чувствует себя связанным по рукам и ногам. Возможно, им с Чонгуком действительно нужен был перерыв, чтобы наконец-то сходить куда-нибудь вместе без контекста празднования успешных заданий или миссий. Ну и нагрешиться на триста лет вперёд, чтобы никакая святая сила потом даже возвращаться не планировала.