Modern day Dorian Gray

– Дориан Грей? Так вот как его зовут? – спросил лорд Генри подойдя к Бэзилу Голуорду. – Да, это его имя. Я не хотел тебе говорить. – А почему было не сказать? – Я не знаю, как это объяснить. Если человек мне нравится, я никогда никому не говорю его имя. Это как отдать его частичку. Мазки ложатся ровно в некоторых местах и абсолютно хаотично в других, пока ещё один холст впитывает в себя всё новые и новые краски. Он и не думает выполнять эту работу в тёмных тонах. Только не эту. Тёмные тона не идут этому ангельскому личику, черты которого он вырисовывает в первую очередь. — Чуть левее, — произносит Джерард, выглядывая из-за мольберта, на что юноша со своей неугомонностью вновь закатывает глаза, поворачиваясь на стуле в необходимую сторону. — Сколько можно, Джи? Я устал, — несмотря на резкое желание надуться, он сохраняет прежнюю безупречную позу, позволяя художнику созерцать невинность красоты и переносить её тонкими кистями на аршин дешёвенького холста. — Ожидание - дело разумных существ, которые способны на чувства, — самозабвенно произносит Уэй, сменяя отдающую бежевым краску на более светлую, совсем близкую к белому. — Я не способен на чувства, — попытка скрыть слова не увенчивается успехом, ведь Джерард выглядывает снова, смеряя парня неоднозначным взглядом. — Но ведь ты всё ещё со мной? — прикушенная губа говорит лишь о том, что он полностью погружён в своё занятие, касаясь холста лишь самым кончиком кисти, ведь эти оливкового оттенка радужки не хочется испортить никак. — С вами, — шепчет натурщик, прикрывая веки, но тут же раскрывая при воспоминании о том, что художник всё ещё работает над портретом. – Расскажи мне еще о Дориане Грее. Как часто вы видитесь? – Каждый день. Если бы я не видел его каждый день, в моей жизни не было бы счастья. Он мне необходим. – Это невероятно! Я думал, что кроме твоего искусства, тебя ничто не интересует. – Теперь он стал для меня моим искусством, – мрачно сказал художник. – Иногда я думаю, Гарри, что в истории мира бывает только два важных события. Первое – это появление нового средства искусства, а второе – появление новой личности в искусстве. Однажды Дориан Грей станет для меня тем, чем для Венеции стала живопись масляными красками, или чем лицо Антиноя стало для скульптуры античной Греции. — Милостивый Бог! Это прелестно! — воскликнул юноша, как только художник разрешил ему сдвинуться с места и осмотреть холст. Он знал, конечно знал о таланте Джерарда, но и подозревать не мог, что портрет выйдет настолько превосходным. — Ты всегда останешься таким же чудесным, милый, как и на этом портрете, — Уэй откладывает кисти в сторону, подмечая точное и выполненное воистину мастерски сходство между холстом и стоящим прямо вот здесь, рядом, юношей, — Главное ты не говори этого вслух, Фрэнки. — "Человек, для которого «в иные минуты Зло было лишь одним из средств осуществления того, что он считал красотой жизни», — еле слышимо шепчет он, ступая босыми ногами по достаточно прохладному деревянному полу в ином направлении от своего художника, — Я читал «Портрет Дориана Грея». Я не способен на то, чтобы искромсать это произведение искусства, Джерард.