I Wanna Be Your Backdoor Man

      Когда речь шла об Эдди, Стиву сразу становилось понятно, что дело плохо. Мансон ворвался в его жизнь с кривоватой ухмылкой и грубыми руками так, будто это ничего особо и не значило. Плохо. Просто ужасно. Эдди был из тех парней, от которых ты заставляешь своих детей держаться подальше, несмотря ни на что. Возможно, это и привлекло Стива. Дерзость, большие глаза, полные безумия, и то, что он ведёт себя так, будто знает, что он – самый крутой. Должно быть, именно это заставило Стива споткнуться.       Всё остальное, безусловно, заставило его упасть.       Забота, интерес, настойчивость этого парня и то, как Стив ловил на себе его взгляды время от времени, как будто он был тем, кто заставляет солнце сиять. Это дерьмо заставило Стива колебаться так, как он никогда и не думал, что сможет. Безудержный ум Эдди, его видение мира и вещи, к которым лежит его сердце, даже его чёртово занудство заставляло сердце Харрингтона пропускать удар. Эдди так же выглядел совершенно очаровательно в одежде, которую носил постоянно. Просто ещё один плюс. Этот парень, определённо, наполнен ими. Стив даже не был способен притворяться, что не смотрит на Мансона, когда тот неторопливо приближался к нему. Хотя Эдди бы всё равно не поверил, он знал, что всё внимание Стива приковано к нему и использовал это в своих интересах.       В магазине было довольно пусто, даже для вторника, так что, видимо именно поэтому у Эдди в руках была еще одна упаковка мороженого, и он улыбался Стиву так же, как улыбается время от времени.       — Тебе нужно остыть, — Эдди причмокивает губами, слегка покачивая бедрами, и размахивая руками в воздухе, — малыш, я не шучу, я отправлю тебя обратно в школу.       Стив кривит губами и закатывает глаза. Он не может понять, что это за песня, но она кажется ему смутно знакомой. Скорее всего это что-нибудь из того, что Эдди играл ему раньше.       Эдди скользит мимо него, напевая, оборачивается к Стиву и произносит, подмигивая:       — Я подарю тебе свою любовь.       Харрингтон фыркает. Пальцы Эдди нащупывают бок Стива, сжимая его чуть выше шорт.       Стив был немного расстроен тем, что раньше эти шорты сидели на нём идеально, а сейчас их пояс давит и оставляет на его коже следы в конце дня. Однажды он поделился своими переживаниями с Эдди и, с тех пор больше об этом не вспоминал. Эдди выглядел таким влюблённым, когда Харрингтон заговорил об этом, а затем он зацеловал Стива целиком, вонзаясь кольцами в его бока, пока удерживал его на месте, сидя у кровати. Стив был немного неуверен после этого, но то, как Эдди посмотрел на него сквозь ресницы и начал целовать чуть выше пупка, не моргая и не отводя взгляд, заставило его поменять мнение. После такого просто невозможно остаться неуверенным. К тому же, теперь у него были мужские сиськи. Все знают, что сиськи – это круто. Так что его нельзя винить в том, что ему нравились его сиськи.       Эдди кладёт свой подбородок на плечо Стива, всё ещё лаская его бок и напевая себе под нос, прежде чем, с пристальным вниманием, взять ложку мороженого и поднести её к губам Стива. Харрингтон в ответ машинально улыбается.       — Будь ты проклят, Мансон, — говорит Стив, и Эдди весело фыркает в ответ, — это пятый раз за сегодня, когда ты даёшь мне мороженое.       — Это жалоба, Харрингтон? — Эдди прижимает ложку к его губам.       Стив несколько секунд смотрит на сверкающие кольца на руке Эдди, прежде чем приоткрыть рот.       — Так и думал, — говорит Мансон, и в его голосе слышится что-то унижающее и любящее одновременно. Разные стороны одной и той же монеты, потому что это просто Эдди — противоречивое мелкое дерьмо.       Очень милое противоречивое мелкое дерьмо.       Пальцы Эдди чуть сильнее впиваются в бок Стива, а сам Эдди прижимается чуть ближе к его телу, прежде чем зачерпнуть ещё мороженого. Стив даже не делает вид, что не хочет – оно входит в тройку его любимых вкусов! Он оценивал его так, как оно должно было быть оценено. Всё ещё напевая эту песню, застрявшую в его голове, Мансон откладывает ложку вниз. Он вытирает большим пальцем уголок рта Стива, затем проскальзывает им внутрь, дотрагиваясь до языка. После чего он быстро убирает руку, чтобы взять ещё немного мороженого.       Постоянно дразнит.       — Никак не могу понять, почему ты это делаешь, — бормочет Стив и, с радостью, принимает новую порцию мороженого.       А Эдди, кажется, требуется несколько секунд, чтобы понять, что Стив разговаривает с ним.       — А? Ох, э-э, потому что, — усмехается Эдди.       Стив переминается с ноги на ногу, и смотрит Эдди в лицо, ожидая ответа, но встречает только застенчивое выражение лица своего бойфренда.       — Потому что?.. — протягивает Стив, и Эдди, улыбаясь, пожимает плечами.       Эдди хочет сказать почему, но не может, потому что чувствует себя смущённым. Но Стив, похоже, не собирается сдаваться, он хочет услышать ответ. Эдди знает, что Харрингтон может быть настойчивым, когда хочет, поэтому сдаётся, стонет и растворяется в себе.       — Не знаю, мне просто нравится, как ощущается твой язык, когда ты ешь это, — он указывает на чашку и запихивает в рот Стива столько мороженого, что его щёки округляются ещё больше. Стив щурится. Эдди ухмыляется.       Стив молчит, и Эдди решает, что он принял такой ответ, и чувствует облегчение. Мансон не лжёт, но и не говорит всей правды. Потому что Эдди... У Эдди много мыслей, крутящихся вокруг этих губ, а ещё много мыслей об этом холодном языке, но он не произносит их вслух, по крайней мере, не в этот чёртов момент. Ведь никто не знает, что принесёт завтрашний день.       Стив вздыхает, сглатывая понемногу, и наклоняется к Эдди. Его глаза пробегаются по стеклу магазина, наблюдая за тем, как несколько человек проходят мимо, даже не взглянув на них.       — Чувак, ты мне пиздишь, — хмыкает Харрингтон, проглатывая остальное.       Он выглядит, как сердитый маленький котёнок, и Эдди рассмеялся бы над этим, потому что Стив просто милейший малыш, но он очень хороший бойфренд, поэтому позволяет себе только ухмыльнуться.       — Я лопну, как чёртов шарик. Просто... — Стив издает звук взрыва ртом и чуть разворачивается, подбрасывая руки в воздух.       Мансон фыркает.       — И это я здесь драматизирую? — говорит Эдди, притягивая Стива так, что его собственная грудь прижимается к спине Харрингтона.       — Не волнуйся, дорогой, — вздыхает Эдди, — я прослежу, чтобы ты «не лопнул, как чёртов шарик».       Мансон пытается не смеяться, что легко сделать, когда Стив откидывает голову ему на плечо, почти мурлыча, в то время, как руки Эдди находят путь к его животу. Он легонько прижимается к нему и кайфует от этой мягкой мягкости.       За последние несколько месяцев Стив стал круглее, мягче и, даже симпатичнее. Эдди пытается притвориться невиновным, но он чертовски хорошо знает, что в ту секунду, когда он видит Стива, сразу пытается его накормить, потому что, чёрт возьми, да.       Эдди прижимается ближе к Стиву, гладит его живот, с идеальным давлением и, даже несколько раз прижимает Стива ближе к своему телу, потому что может. Он чувствует эту мягкость, прикасается к ней и, блять, получает её. Эдди изо всех сил старается не укусить своего бойфренда прямо здесь и сейчас. Стив стонет.       — Ты учился, — Эдди снова начинает напевать песню, царапая недавно подстриженными ногтями живот Стива – не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно сильно, чтобы это было ощутимо. После чего его руки скользят к рукам Стива, и Эдди вдыхает запах его волос.       — Я учился, детка, все те хорошие времена, детка, — продолжает Эдди, и Стив просто позволяет себе уплыть в дымку, в которую Эдди, каким-то грёбаным образом, всегда отправлял его.       Затем Эдди резко отклоняется, и Стиву приходится вернуться на землю.       — Знаешь, — слишком внезапно говорит Эдди, — мы должны пойти на настоящее свидание.       Стив смотрит на него, оценивая каждый изгиб и каждую выпуклость на лице Эдди, затем наклоняет голову вбок.       — Мы были в парке развлечений.       — О, это не считается, — стонет Эдди и делает целое представление, запрокидывая голову и двигая руками, — мы пошли туда только из-за Хендерсона. Нам нужно пойти на настоящее свидание. Только я, ты и тёплая вкусная пицца с ананасами.       Стив кривится:       — Я расстаюсь с тобой.       — Нет, — протягивает Эдди, — давай, ты должен попробовать. Это вкусно.       — Пицца с ананасами – это самая отвратительная вещь на этой чёртовой земле, — морщит лицо Стив.       Аргайл, хмурясь, трёт горячее ухо где-то в Калифорнии. Он моргает, пожимает плечами и идёт дальше.       — Ничего не говори, пока не попробуешь, — говорит Эдди, скрестив руки на груди.       Его глаза сияют озорством и уверенностью, а Стив делает самую стервозную гримасу, потому что он знает, что у этого сосунка есть какой-то козырь в рукаве.       — Да ладно, я уже купил её, приходи ко мне и помоги её прикончить, — Эдди почти скулит.       Стив закатывает глаза, потому что знает, что позже он будет в трейлере Мансона, и знает, что ему чертовски понравится каждая секунда. Харрингтон переминается с ноги на ногу и что-то бормочет.       — Что? — спрашивает Эдди, и Стив закатывает глаза.       — Думаю, я смогу попробовать, — вздыхает Харрингтон, и Эдди радуется.       Ещё одно закатывание глаз и нежный поцелуй Мансона в кончик носа, и Стив ворчит, когда появляется покупательница. Эдди продолжает петь. Стив говорит ей игнорировать его.       Эдди – это чертовски большие карие глаза, сногсшибательная улыбка, неудержимые руки и громкий голос. Все его черты почти заставляют сердце Стива выпрыгнуть из груди. Блять, Стив настолько поражён всем этим, что уже даже не смешно. Когда-нибудь ему придётся выйти замуж за этого парня. И он сделает это. Вы только посмотрите на него. Он сделает что угодно с Эдди, потому что собирается подарить ему всю свою любовь.