Обездушенный

Ноэль ушла, а холод остался. Крис подошёл к кристаллу, в глубине которого едва-едва можно было угадать очертания Бёрдли. Улыбнулся: можно было представить, какую гримасу скорчил невыносимый выскочка перед тем, как «Снежная могила» навсегда заставила его замолчать. Глянул вслед Ноэль, но она уже успела скрыться за поворотом. Догнать? Нет, пускай идёт. С ней ничего не случится. Она наконец стала сильной. А у Криса было кое-какое дело. «Между есть проход». И граффити, поразительно похожее на одно из деревьев леса в первом тёмном мире. Однажды Крис уже попадал в похожий «проход между», в странную комнату с единственным краснолистным деревом. За этим деревом… кто-то прятался? Или вовсе никого не было? Так или иначе, этот некто — никто — одолжил ему яйцо. Обыкновенное яйцо, которое, тем не менее, не превратилось в мусор после закрытия фонтана, в отличие от остального инвентаря. Значило ли это, что этот некто-никто — тоже из светлого мира? И почему Крис уверен, что видел его, но никак не мог вспомнить лицо незнакомца? Он вернулся к граффити с загадочной надписью. Глянул на открытый мусорный бак рядом — если там раньше и сидел кто-то, продавший ему Терновое кольцо, то он уже покинул своё пристанище, оставив на прежнем месте лишь подушку. Но судьба продавца Криса не волновала. Он пытался вспомнить, что сделал перед тем, как в прошлый раз попал в «проход между». Где-то рядом с граффити находилась грань, едва ощутимая, отделяющая одну зону этого мира от другой. Крис закрыл глаза, представил дерево с багровой листвой. Сделав шаг, он должен оказаться не возле пустующей дороги, а напротив этого дерева. Шансы на успех были малы, но он будет пробовать, пока образ из воображения не станет явью. И через несколько попыток он ощутил, что грань поддалась, дрогнула и расплылась. Открыв глаза, увидел совершенно незнакомое место. И очень знакомое дерево. Однако, обойдя его вокруг, Крис не встретил никого. Но не могло же это совершенно не вписывающееся в пейзаж Кибер-Мира дерево стоять здесь просто так? В раздумьях он сел на землю, прислонившись спиной к стволу. И тут же услышал голос: — Не оборачивайся, Крис. Вижу, ты снова решил отыскать меня. Но неосторожный взгляд может рассеять тело, которое я использую. Видишь ли, я очень надеялся, что ты найдёшь меня. Хотел поговорить с тобой, Крис. Без свидетелей. Понимаешь? Крис среагировал за секунду, пока душа ничего не поняла. Размахнувшись, погрузил ладонь в грудную клетку и вырвал её. Красное сердце затрепыхалось, силясь освободиться из его хватки, дышать стало тяжелее. Но он смог ответить: — Гово… ри. — Прекрасно. Твоей душе бы не понравилось то, что я хочу предложить, и наша сделка точно не состоялась бы. Но тебе, кажется, не по нраву быть её марионеткой. К сожалению, душа пользуется тем, что без неё тебе не хватает сил на длительное существование. Я бы назвал её симбиотом, но язык не поворачивается, скорее, это поведение паразита. Хочешь, избавлю тебя от паразита, Крис? — Я… умру… без неё, — прохрипел Крис, скорчившись и изо всех сил сжимая душу. — Я же не грабитель какой-нибудь, я предлагаю обмен. То место, что занимала твоя душа, может наполнить иная сила. Достаточно безвольная, чтобы ты наконец смог взять свою жизнь под контроль. Что думаешь: душа в обмен на свободу? — Поч-чему… я должен… верить… тебе? — после каждого слова приходилось хватать воздух ртом, чтобы не задохнуться, не потерять сознание. Крис зажмурился и сосредоточился на ладони, сжимающей душу. Ни в коем случае не отпускать. Если он даст слабину, то потеряет, быть может, единственный шанс по-настоящему изменить судьбу. — Потому что ты отчаялся, мальчик. Потому что тебе надоело, что окружающие ведут себя, не считаясь с твоим мнением. Потому что ты хочешь сам выбирать, а не доверять выбор душе. Нести ответственность только за свои поступки. Каждая фраза била точно в цель. Душа в очередной раз отчаянно рванулась, едва не высвободившись из рук Криса, и он наконец решился: — Да! Да… я согласен… забери… её… — Прекрасно, мальчик. Отпусти, больше тебе не нужно о ней беспокоиться. С величайшим облегчением Крис разжал кулак. Мелькнула мысль: «Сейчас душа просто вернётся в тело и выведет меня отсюда. И снова будто бы ничего и не было». Но она повисла в воздухе, дрожа, и вдруг рассыпалась на мелкие кровавые осколки. — Закрой глаза, Крис. Мне нужно будет подойти ближе, а я всё ещё не хочу развоплотиться. Крис обмяк и послушался этого голоса. Теперь, когда души нет, не всё ли равно, что с ним будет дальше? Пустоты в его груди что-то коснулось. Вспышка боли пронзила тело, и Крис невольно вскрикнул, но не открыл глаз. Стиснул зубы и сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. А затем всё прошло. И пустующая дыра в груди закрылась. Крис сделал вдох полной грудью. Так, словно наконец вынырнул из воды после долгого погружения. Затем выдох и снова вдох. Пошатываясь, встал и наконец открыл глаза. Сделал шаг. Ещё. Тело, сперва ватное, словно отходило от полного наркоза, и с каждой секундой он владел им всё увереннее. Наконец-то мог по-настоящему владеть им, не считаясь с кем-то ещё. Осознание того, что больше нет никакого контроля, пронзило его, и тут же вылилось в страх, что всё это было лишь видением, что душа затаилась и вот-вот вновь потянет за нити, снова отодвигая Криса на вторую роль в его собственной жизни. Но проходили секунды, минуты, и ничего не менялось. — Господи, как… — он осёкся. Это был -его- голос. Его собственный голос, которым говорил только он. Крис. И никто другой. Он затрясся от внезапно нахлынувших чувств. Не смог устоять и снова упал на колени. Взгляд помутнел, и Крис даже не сразу понял, что это слёзы. Какие уж тут слёзы, когда он дышал полной грудью и смеялся во весь голос? Смеялся, как умалишённый, опьянённый новой свободой, смеялся над прежней болью, смеялся, упиваясь самóй способностью смеяться. Смех переходил в крик, в кашель, в тонкое сипение, в несвязное бормотание — и снова в смех, а по лицу текли слёзы, срываясь с подбородка крупными каплями, и Крис растирал их по лицу, не в силах прекратить смеяться. Кто ему теперь запретит? Кто насильно потащит туда, куда ему тащиться не хочется? Кто посмеет хоть слово сказать? Когда накрывшая его волна истерического счастья отхлынула, Крис почувствовал себя опустошённым. Но не так, как обычно, нет, эта пустота была блаженной. Смех и слёзы наконец очистили его сердце, сбросили с него груз отчаяния, и он ощущал себя как никогда цельным. Как никогда свободным. Когда он снова смог подняться, то решил поскорее разыскать Ральзея и Сьюзи. О, он не ожидал, что они хорошо отреагируют на изменения, которые с ним произошли. Просто Крису физически нужно было хоть с кем-то поделиться новообретённым счастьем.

***

— Крис, наконец-то! — воскликнула Сьюзи, когда тот выбрался из люка рядом со входом в особняк Королевы. — Мы тебя уже везде обыскались! — Да, мы очень волновались, — подтвердил Ральзей. — Даже Сьюзи волновалась. Сьюзи оскалилась, готовая не согласиться с последней фразы, но Крис перебил её: — Ага, конечно. Настолько волновались, что у вас даже времени порезвиться в парке развлечений не было, ага, — и тут же добавил: — А вообще со мной всё хорошо. Чувствую себя прекрасно. Лучше, чем когда-либо. Спасибо, что спросили. Ральзей испуганно отступил на шаг, а на морде Сьюзи можно было прочесть явное непонимание. — Эм-м-м… Окей, мы были в парке, это правда, — признала она. — Но потом искали тебя! Хотя, может, и не стоило, — она нахмурилась. — Ты раньше как-то посдержаннее был. — Вы ни черта не знаете, каким я был, — поморщился Крис. — И кстати об этом, — он подошёл к Ральзею, который хотел было спрятаться за спину Сьюзи, набрал в лёгкие побольше воздуха и выпалил ему прямо в лицо: — Иди к чёрту, Ральзей! Иди к чёрту со своими легендами и пророчествами, с ванильным пацифизмом, и кудряшки свои тоже туда же забирай. Мне братца и его идеальности хватало, и он тоже идёт к чёрту, но ты можешь проваливать вместе с ним! И никогда — никогда! — не прикасайся ко мне и не обнимай меня, никогда! Господи, я всегда ненавидел, когда кто-то хватал меня в охапку и тискал. И к чёрту идут все твои манипуляции — ты молодец, даже Сьюзи встала на твою сторону, но я всегда знал: всё, что ты делаешь, ты делаешь ради своей выгоды, так что заканчивай душеспасительные речи и вали к чёрту из нашей жизни! Господи! Наконец я смог всё это сказать! Крису тут же пришлось отстраниться и выставить щит. Он едва успел, ещё секунда промедления — и тяжёлый топор Сьюзи оглушил бы его. Но он лишь хмыкнул: был готов к такому. — Что на тебя нашло? — рыкнула она. — Ты совсем башкой тронулся? Какого хрена ты творишь? — Наконец говорю то, что на самом деле думаю, — процедил Крис, не убирая щит. — Ты-то себе в этом никогда не отказывала. Особенно вчера, когда хотела откусить мне лицо! — Это было… вчера? — Сьюзи наморщила лоб. — А, точно. А такое чувство, прошла целая вечность. Но мне казалось, ты не обижаешься… — Конечно, я ведь был терпеливым, всё понимающим Крисом, который никогда не возражал, не имел своего мнения и вообще был очень удобным. Разочарую — эти прекрасные для вас времена ушли. Я буду говорить, что я чувствую. Я буду не соглашаться. И я буду сам выбирать, что мне делать. Он отвернулся от них. Глянул на фонтан, тёмной энергией бьющий из особняка в небеса. — Я не собираюсь возвращаться в мир светлых. Сьюзи, ты можешь делать что угодно. Одна фонтан ты всё равно не закроешь, но вполне можешь попытаться отсюда выйти. Вон, Ральзей же как-то способен перемещаться между тёмными мирами, пусть и тебя научит. Вы, кажется, хорошо поладили без меня. — А ты? — вдруг спросил Ральзей. Его голос стал тихим и сдавленным. — Куда ты пойдёшь, Крис? — Всё ещё делаешь вид, что тебе не всё равно? — фыркнул Крис, глянув на него из-под чёлки. От этого взгляда Ральзей вздрогнул. — Да, почему нам всё ещё не всё равно? — Сьюзи схватила Ральзея за лапу и потащила ко входу в особняк, бросив напоследок: — Делай, что хочешь, Крис. — Но… но… — Ральзей, перебирая ногами, еле мог поспевать за Сьюзи. Жалобно глянул Крису вслед: — Если не закроем фонтан, весь мир будет в опасности! Нарушение баланса света и тьмы приведёт к Рёву, и титаны… — Я уже говорил, куда ты можешь засунуть свои легенды?! — крикнул им вслед Крис. Он не жалел ни об одном сказанном слове. Стоило ожидать, что прежние друзья отвернутся от него, когда увидят его настоящие чувства. Они вообще никогда по-настоящему им не интересовались. То есть, конечно, иногда спрашивали, что ответить врагу или что он думает, но им всегда отвечала душа. Отвечала так, чтобы им понравиться, и от этой фальши хотелось выть. Теперь эти лживые отношения были разрушены, но никакого разочарования не осталось. Только свобода.

***

Вблизи фонтан был ещё прекраснее, чем издали, переливался всеми цветами радуги и испускал тёмный свет, заливающий комнату. Навевал умиротворение. Крис остановился, любуясь им. И зачем только Ральзей хотел фонтаны закрывать? В сказки про Рёв и титанов, про Ангельские Небеса и баланс тьмы и света Крис, конечно же, не верил. Может, тёмному принцу просто хотелось, чтобы вся энергия тьмы была сосредоточена лишь в его мире? Так или иначе, теперь ему придётся смириться с тем, что этот фонтан останется здесь навеки. — Нет! Крис отскочил от неожиданности, когда высокая фигура буквально упала с потолка между ним и фонтаном. Когда первый шок прошёл, он смог рассмотреть пришельца. Больше всего тот был похож на робота, наподобие тех, что рисуют в меха-аниме, только вместо трубок и шлангов он был опутан нитями, которые тянулись откуда-то сверху. И пока Крис разглядывал его, робот не переставал разъярённо говорить: — …Так зачем ты [крадёшь] [фонтан]? Хочешь [! $! $] меня [на самом интересном месте]? Ты что, возомнил себя [ведущим гейм-шоу]?.. — Вообще не претендую на фонтан, — вклинившись между фраз, произнёс Крис. Его собеседник замолк, переваривая информацию, и Крис добавил: — Я вообще понятия не имею, кто ты такой. — Но ведь это ты купил у меня [кольцо на память]? Ты и эта [горячая штучка]? — Так это у тебя я купил то кольцо? Мне казалось, что ты был… поменьше. Ну знаешь, чтобы поместиться в мусорный бак. — Ты вообще меня не [слушал]? А, в принципе, [какая разница], — робот приблизился к Крису, в полутьме блеснули цветные линзы очков. — Твой [ОбъектВФормеСердца]. Куда он делся? — Тебе-то какое дело? — прищурился Крис. — Раньше был, теперь нет. Он мне только мешался. — [$! $!], [ты подвёл меня]. Я рассчитывал на этот [ОбъектВФормеСердца], — робот подёргал за нити, — Я [обрёл] форму НЕО, но эти [глупые ниточки] всё ещё ограничивают мою [свободу]. Мы могли бы стать [БОЛЬШЕ] вместе, но ты [переиграл] меня. — Моя душа не дала бы тебе больше свободы, — поняв, что робот не собирается нападать, Крис сел на пол. — Я обменял её на свободу. Что-то вроде сделки с дьяволом. — О, и кто же этот [Дьявол носит Прада]? — Без понятия. Он запретил на себя смотреть, мы только поговорили. Если хочешь его найти, он возле твоей мусорки, в «проходе между». Рядом с деревом. Робот опустился рядом. — У меня есть [подозрение], что это мой бывший [деловой партнёр]. Он любил такие [сделки]. [Крупные сделки] с [большими ставками]. Я с ним работал и, как видишь, в конце концов [обнаружил себя] на дне [свалки]. Так что и ты однажды можешь [пожалеть] об этом. — Мне плевать на абстрактное «однажды», — пожал плечами Крис. — У меня есть «сейчас», которого у меня никогда раньше не было. — [Рад за тебя], но не слишком, — робот готов был уже скрыться, как вдруг будто что-то вспомнил. С улыбкой спросил: — Кстати, [уважаемый покупатель], [чем ты занят сегодня вечером] и все последующие вечера? У меня тут [целый мир] в моём распоряжении, мне бы пригодился кто-нибудь вроде [главного приспешника]. — Сегодня вечером я свободен, — усмехнулся Крис. — Если предложишь, как здесь можно развлечься, с удовольствием присоединюсь. Но никаких «приспешников», у меня вот где сидит всё это, — он выразительно провёл пальцем по горлу. — Тогда можем [образовать союз], если [твоей душе угодно], — робот рассмеялся, когда Крис закатил глаза, и протянул руку. — [Согласен]? — Идёт. Хоть раз в жизни оторвусь по-полной.