Сердце всегда сдаётся первым

Рейчел Арлингтонское кладбище 07.06.2003 В тот день плакало даже небо. Массивные, как ей казалось, капли дождя заставляли содрогаться от каждого столкновения с ее черной вуалью, но она упорно игнорировала их натиск. Тело Рейчел немело от боли, а сердце синхронизировалось с внутренними часами, отбивая минувшие секунды до ровной минуты. — Тридцать шесть, тридцать пять, — она едва заметно шевелила губами, — тридцать четыре, — небрежные походки людей из почетного караула сбили ее со счета. Черт. Заново. Рейчел не помнила, как долго здесь сидит. Она всегда отличалась мазохистскими наклонностями, но приходить на похороны так заранее… Видимо это какой-то отдельный вид изощренных душевных пыток. Или она пришла на свои собственные, а тут уж временные рамки устанавливать ей самой. Прошла всего неделя. Примерно неделя. Границы суток стали для Рейчел более, чем просто размытыми. Она не находила себе места — все было чужим, с каким-то нездоровым отблеском знакомости. Последнее, что она помнила за минувший день, это обращение диспетчера в аэропорту Хантсвилла. Полет она не помнила. Дорогу от аэропорта тоже. Отель так тем более. Искалеченная психика довела все ее действия до непростительного автоматизма, абсолютно лишив вкуса жизни. Противная симметрия Арлингтонского кладбища рябила глаза, вызывая диссонанс в зрительных нервах и придавая Рейчел и без того отвратительное ощущение. Соразмерность места погребения проявлялась в мельчайших деталях, начиная от масштабного поля, пропорционально усеянного надгробиями белого цвета, белизну для которых, она могла поспорить, собирали со всех уголоков штатов, заканчивая катафалками, которые тоже стояли слишком для нее ровно. Визуальная идиллия раздражала. Вовлеченность в такое мероприятие раздражала. Наличие знакомых лиц на похоронах тоже раздражало. Цикл замкнулся. Флаги, пестрящие излишне яркими цветами, покрывали крышки гробов и нарушали устоявшуюся палитру кладбища. Людей было много. Даже слишком. Как говорил Колчек: «Они походу всех тут пригласили — ЦРУ, армию, морпехов, разведку, ВВС…». Но он так не скажет. Больше нет. Слеза преждевременно оставила мокрый след на бледной коже Рейчел. Вуаль все скроет. Скроет всю боль от вынужденного профессионализма на похоронах. Очень нечеловечно, как плевок в душу. Мерзкий, растекающийся желчью по венам. Столько людей погибло по… нет, не по ее вине, она это отпустила. Погибло по вине высшего руководства. А теперь они стоят тут, корчат из себя коллег, преисполненных скорбью. Будь здесь Саймон, она бы не раздумывая свела с ним счеты. Плевать, что она загремит за решетку за преднамеренное убийство, уже не до этого. Рейчел сидела, судорожно комкая клочок бумаги в руках, на котором стали размываться чернила. Тревожность овладевала ею с каждой секундой все больше. Она окидывала презрительным взглядом всех присутствующих за исключением, разумеется, родных и близких погибших — она их записала вместе с собой в пострадавшую сторону, необъятную моральную компенсацию которой вряд ли кто-то способен выплатить. Да и поздно, ведь речь не о деньгах. Ее выводили наигранные эмоции окружающих. «Интересно. Вот они смотрят на свои часы, думая, как бы поскорее отсюда свалить? Или какой я молодец — на распиленный военный бюджет купил себе очередные «Rolex»?» — хорошо, что есть вуаль. Ее бы здесь явно не поняли, а скрывать накопившуюся злость у нее больше не было сил. «А этот? Я вообще впервые его вижу. Такое чувство, что он пришел сюда исключительно показать свой костюмчик, который купил на сдачу с «Rolex». А жена твоя? Такая же заплывшая от нескончаемого потока средств.» — у Рейчел был свой диалог. Ее злило, что такое интимное событие, как похороны, превратили в показ мод. Представление. Спектакль с дешевыми актерами. Страшно представить, сколько заплатили этому священнику. И священник ли это вообще? Рейчел окутывали параноидальные мысли. Если сначала причина ее раздражения ограничилась неприятной местностью, то сейчас, проводя визуальный анализ гостей, импульсивность оттеняла те немногие попытки придерживаться этикета. Все тут были живыми мертвецами. Оксюморон, но все же это правда. Они ничего не чувствуют, присутствовать их обязывает работа, не более. Они слепы. Массовка из марионеток. Костяшки белели от подступающей ярости. «Держись, не показывай, как тебе больно. Они только этого и ждут. Твоя команда сейчас смотрит на тебя сверху. Ты для них образец стойкости. Эрик бы не хотел этого. Джейсон бы не хотел. Держи марку, офицер Кинг. Держи марку, в последний раз.» Она разжимает руки, наблюдая, как раскрывается изорванный листок бумаги, и краснеют полумесяцы на ладонях от впившихся ногтей. От волнения немеют конечности. Причиненный телесный ущерб она не чувствует. Самодельная анестезия, черт возьми. Среди них всех, она — самая дорогая актриса. Обуздать такой спектр эмоций, имея лишь один физический барьер в виде полупрозрачной ткани, покрывающей лицо — необычайно смелый поступок. Хранитель бы оценил. Физиономии менялись одна за другой. Она их даже не запоминала, какая теперь разница? Речь священника тоже была помехой на заднем фоне. Белым шумом, если точнее. Рейчел выворачивало каждый раз от этой игры, но она упорно продолжала метаться взглядом от человека к человеку. «Лицемеры. Гордые, циничные лицемеры. Ошибка природы. Результат опрометчивой генетики. Кто вам дал право распоряжаться нашими жизнями? Давайте, спешите на свои конференции, распределяйте там ресурсы. Ведь так вы это называете? Увы, это синоним подписанию смертного приговора. А жены, закрывающие глаза на вашу деятельность? Хотя, о чем это я? Они купаются в золоте. Надеюсь, оно скоро закупорит вам дыхательные пути, и все вы канете в своей же алчности. Тоните. Тоните, захлебываясь кровавыми деньгами.» — кулаки опять непроизвольно сжались, не оставляя шансов клочку бумаги, сдавленному горечью Рейчел. — С чувством глубокой скорби мы провожаем в последний путь дорогого нам человека, — начал священник, — Ника Кея, — он обратил взор на присутствующих, а затем продолжил, — Николас всегда удивлял нас своей дисциплинированностью и самоотдачей. Мы все его знали, как человека с высокой моралью, состраданием и пониманием. Именно поэтому он запомнился… «Кто вообще это писал? Что за сухая траурная речь? Или руководство даже не удосужилось на более эмоциональные проводы? Ах да, я же забыла, у вас другие приоритеты. Держу пари, что и похороны для вас — потеха для совести.» — Рейчел осудительно покачала головой. — Он умел спокойно и конструктивно решать конфликты, добиваться поставленной задачи, — продолжал священник, — именно поэтому товарищи видели в нем опору, веру, надежду… «Избавьте меня от этого краснословия. Все же знают и причину смерти, и обстоятельства, и виновника. К чему устраивать весь этот театр?» — она тут же себя одернула и отругала за то, что пренебрегла памятью Ника. «Прости, Ник.» — очередная слеза скатилась по щеке. — …мы будем помнить, уважать, любить и благодарить. Он — навсегда в наших сердцах. Прощайте, Николас Кей. — Прощайте, сержант Кей, — одновременно со священником произнесла Рейчел. «Как долго все смогут из себя строить убитых горем? Это же так сложно, но, соглашусь, на публику можно и поиграть. Потом все по накатанной — новый объект, новая команда, новый инцидент и так по кругу. А ты так и будешь горевать по своим ребятам. Для тебя они были единственными, для них — очередными. Смирись, миссис Кинг.» — Миссис Кинг, — незнакомый голос продублировал ее внутренний диалог, — прошу, — он указал рукой на организованную заранее трибуну. Короткое расстояние казалось бесконечными милями. Считанные шаги стали похожи на погоню в кошмаре — ноги предательски не слушались, подкашиваясь на малейшей неровности под натиском вездесущих глаз. «Давай же, Рейчел. Он смотрит на тебя.» Ступив на небольшое возвышение, отдаленно напоминавшее сцену, она поравнялась взглядами с аудиторией. Горе, объединившее стольких людей. Разумеется, объединившее лишь с точки зрения физического скопления, ведь здесь были и те, кто откровенно… ускорил преждевременную смерть ее ребят. Проспонсировал операцию. Отдал приказ. Закрыл крышку гроба раньше времени. Рейчел стоит перед залом убийц, а что самое страшное — надо не подавать вида. Зарыть свою боль так глубоко, чтобы ни одни археологи мира не докопались. Дрожащей рукой она направила микрофон в свою сторону, молясь, что никто из присутствующих не заметил ее колебаний. Рейчел аккуратно опустила взгляд на помятый лист, где была написана ее траурная речь. Вернее то, что от нее осталось. Дождь и скорбь, которую она вымещала на маленьком клочке бумаги последние полчаса, размыли чернила, оставив лишь графичные фиолетовые разводы. «Твою мать.» — она про себя выругалась. Рейчел не репетировала речь, просто не могла. Слишком больно. Хотя где-то в глубине души может и стоило. Проговорив несколько раз, она бы довела каждое слово до машинальности, и тогда бы точно никто не смог проследить ее эмоций. А сейчас, она чувствует себя уязвимой и беззащитной, как никогда прежде. И нет того единственного, с кем можно встретиться взглядом в толпе этих мертвецов. — Полковник Кинг всегда отличался повышенным чувством ответственности, — Рейчел поразилась неплохому началу импровизации, — поэтому коллеги могли рассчитывать на его поддержку, понимание и помощь. Вдруг она поймала себя на мысли, что это ровно то, что от нее хотят слышать. Очередная сухая речь — не дай бог сойдешь с проторенного пути. Все должно быть одинаковым, под копирку, желательно. Это же официальные похороны. Здесь высшее руководство, но если она продолжит, то только подыграет всем этим лицемерам. Это ее шанс. Шанс сказать то, что она не успела. Не успела из-за собственных сомнений, травмирующего опыта, изъянов психики, задетого самолюбия. Слишком много «но». К черту эту импровизацию, написанную речь. Скажи уже наконец от чистого сердца! Пусть услышат все — товарищи по службе, друзья, родственники… Пусть разнесут молву по всем уголкам страны. Она должна это сделать для него. Для себя. — Мой муж всегда отличался повышенным чувством ответственности, — Рейчел начала заново после непродолжительного молчания, — именно поэтому я могла рассчитывать на его поддержку и понимание. Да, наши пути разошлись. Судьба — злодейка, — она легко улыбнулась, — он говорил, что мое счастье его главная цель. Говорил, что неважно, где мы будем, он сможет вызвать у меня улыбку. Что ж, у тебя это получилось, — она опустила глаза. — Так должно быть? — незнакомая дама с первого ряда шепнула мужу, — мне казалось, что ее речь будет… — Да, так должно быть, — отрезала Рейчел, услышав тихие голоса из аудитории, — так должно быть, потому что я так считаю нужным, — она заметно оживилась, — попрошу чтить память и не перебивать меня. Воцарилась тишина, а родственники погибших подняли головы. Рейчел говорила не только за Эрика. Речь была про него, но между строк читалась дань всем ее ребятам. — В последнее время Эрик часто говорил, что все меньше оглядывается на прошлое и все чаще заглядывает в будущее. В будущее, где его окружает любящая семья, верные товарищи. Где по дому разносится детский смех, — Рейчел сделала паузу, — ты был бы прекрасным отцом, Эрик, — она коротко выдохнула. Присутствующие не осмелились ее прервать. Можно скрываться за маской безразличия, штопать душевные раны цинизмом, воздвигать неприступные стены, обесценивать чувства окружающих… Но в конечном счете, все мы люди и ничто человеческое нам не чуждо. — Я сожалею о множестве упущенных возможностей. О том, сколько не сказала тебе. О том, что не была рядом в те моменты, когда была так нужна, — Рейчел немного замялась, — о том, что дорожила тобой. Мне жаль, что я оттолкнула тебя, что сделала больно… Но память не вовремя выдернула весь пережитый ужас. Взгляд Рейчел устранился в пустоту. Она замерла. Внутренний голос неумолимо разбивался на тысячу осколков прошлого. «Ваш муж был недальновиден» «Все мы не без греха» «Моральный урод» «Не трогайте ее!» «Прощайте, сержант Кей» «Вы все убийцы!» «Он ошибся» «Все невещественное стало несущественным, миссис Кинг» «Закрой рот, морпех!» «Опусти оружие» «Вы использовали его!» «Ты же знаешь, твое счастье, Рейч, моя главная цель» «Вы в порядке, мэм?» Болезненный воспоминания нахлынули на нее одно за другим, не давая продохнуть и прийти в себя. Голоса слились в одну неразборчивую симфонию, затмевая просвет здравому рассудку. Звон в ушах усиливался, заставляя содрогаться от вибраций сердцебиения в голове. «Я всегда буду рядом, Рейчел. Всегда» «Рейчел!» Она в ту же секунду подняла глаза, словно очнувшись от кошмара.

***

— Вот смерть пришла, но сон мой не прервался. О, что за буря поднялась в душе! Угрюмый лодочник, в стихах воспетый, меня повлек в обитель вечной ночи, — британский акцент явно выделялся из всего скопища гостей. Характерный размытый силуэт Хранителя появился за одним из деревьев. Предвестник смерти. Харон наших дней. Перевозчик мертвых душ.

***

Рейчел решила отпустить. Теперь ей плевать на договор о неразглашении. Она сжала кулаки. «Они имеют право знать» — и вынесла себе смертный приговор. — Ввиду последних событий, — руководство немного напряглось после такого начала, — хотелось бы сделать акцент и на профессиональной деятельности Эрика, — Рейчел внимательно следила за перешептывающимися гостями, — весь прошлый год он честно служил своей стране, выполняя обязанности полковника ВВС. Но вдруг есть еще, — она выдержала момент, — другие его заслуги, о которых нам следует знать? Думаю, стоит пролить на это свет. Присутствующие заметно нервничали. Рейчел выбрала самое подходящее время — главы всех структур, местное телевидение, семьи погибших, которые заслуживают знать правду — все они были здесь. Она ходит по лезвию, еще чуть-чуть и она сорвется в пропасть, как в ту расселину. Рейчел видела, как военная охрана слушала приказы руководства в гарнитуре, прислонив одну руку к уху. Она на верном пути. Главное — успеть сказать. Рейчел же не увернется от пули, не так ли? Все замерли в ожидании. «Только не делай глупостей» — говорил здравый смысл, которого она, разумеется, не послушала. — Эрик Кинг, мой покойный муж, — она медленно выдохнула, сжимая пальцами края трибуны, — был… — …образцовым полковником и преданным товарищем, — донесся голос из аудитории, заставив всех обернуться, — конечно, я знал его не так долго, как вы, мэм. «Мэм». Рейчел сдавленно улыбнулась. Всего три буквы. Один слог, но такой родной. Ее слегка трясло, она боялась поднять взгляд, а тело обмякло под гнетом психологического давления. — Признаюсь, знакомство с полковником Кингом у меня не задалось с первых минут, — он встал со своего места, — видите ли, я плохо схожусь с людьми, — он застегнул пиджак и направился к трибуне, — не люблю людей, — он поравнялся с Рейчел, — а похороны тем более. Разрешите, мэм? Рейчел уже в который раз молилась на свою вуаль. Без нее она была бы открытой книгой. Она вежливо подвинулась в сторону, уступая место новому оратору. — Как я уже сказал, находить общий язык — это не про меня, — начал Джейсон, — но несмотря на разногласия с полковником, мы все же смогли работать слаженно. Да, я сомневался в его решениях, однако в ответственные моменты он проявил себя, как истинный лидер, — Колчек на секунду замолчал, — наша миссия в Ираке обернулась трагедией. Трагедией, забравшей множество невинных жизней, — он опустил взгляд. Ему тоже было больно. Рейчел это видела. На них двоих пало непосильное бремя гибели товарищей. Они не раз жалели, что остались в живых, ведь жизнь с тяжелой ношей теперь утратила свою привлекательность. — Вместе, — шепнула Рейчел, накрывая его руку за трибуной. Вместе, как тогда в Зале Звезд. Вместе, как их сплетенные руки на детонаторе. Вместе, как тогда в казарме. Вместе и в горе и в радости. Вместе против всего мира, черт возьми. — Мы собрались здесь, чтобы почтить память погибших, — Колчек продолжил, — мы провожаем в последний путь наших друзей, — он сглотнул от боли, — наших братьев, — Джейсон видел, как остальные сослуживцы не могли оставаться равнодушными. Никто больше не мог оставаться равнодушным, вся наигранность спала. Спали и высокомерные взгляды руководства, напыщенность и безразличие присутствующих. Небо перестало плакать, пропустив единственный пучок света. Джейсон поднял голову и подставил лицо. Он закрыл глаза, впитывая давно забытое тепло солнца, затем продолжил: — Доктор Кларисса Стоукс, — он ненадолго замолк, — младший капрал Джоуи Гомес, — Колчек сделал паузу, — капрал Нейтан Мервин, — он сильнее сжал руку Рейчел, — сержант Николас Кей… Рейчел стояла молча, поражаясь стойкости духа Джейсона. Общение с «Альфа-Сукой» явно пошло ему на пользу. — Полковник Эрик Кинг, — Колчек наконец-то выдохнул, — нам, — он переглянулся с Рейчел, — было честью служить с вами. Память о вас навсегда останется в наших сердцах. Покойтесь с миром. Они в последний раз окинули взглядом товарищей, новые обители которых теперь были накрыты флагами США. Достойные проводы для еще более достойных ребят. С разных уголков аудитории начали стягиваться люди, чтобы подготовить гробы к опусканию в землю. — Какая же ты предсказуемая, — улыбнулся Колчек, перехватывая поудобнее ее руку, — все такая же самоотверженная и дерзкая, — он почти рассмеялся. — Когда ты приехал? — Рейчел все еще пребывала в шоке от произошедшего. — Еще вчера, а что? Ты не рада меня видеть? — Конечно, рада, — она убрала с лица вуаль, смахнув слезу, — просто думала, что тебя не пригласили… — Меня не пригласили? — Джейсон ухмыльнулся, — ты видела эти радостные лица, когда я пошел к трибуне? Да я тут самый желанный гость, — он отмахнулся. — Радостные лица? На похоронах? Ты серьезно? — Рейчел улыбнулась в ответ. — Ну ладно, просто лица. С радостными я перегнул. — Мне казалось, что… Залп из ружей в воздух заставил ее содрогнуться и сжать руку Джейсона еще сильнее. — Не бойся, я защищу тебя! — он игриво заглянул ей в лицо. — Боже, Колчек, мы на похоронах, — процедила Рейчел, — сделай хотя бы скорбящее лицо. — Это как? Вот так? — он слишком поддельно нахмурился. — И чего я только ожидала, — она покачала головой. — Ладно, ты права. Я просто не люблю похороны, — Джейсон отвел взгляд в сторону, — не люблю, когда такая причина собирает людей вместе. — Это точно, — Рейчел также отвернулась, — ты… Не будешь злиться на меня? — Злиться? За что? — Ну… Если ты не заметил, это была уже моя… третья? Кажется, третья попытка самоубийства. — Я же сказал, что ты предсказуема, — он посмотрел в ее глаза, — мы с тобой прямо Бонни и Клайд. Заставили всех тут понервничать. — Господи, — Рейчел закрыла лицо одной рукой. Конечно, это его защитный механизм. Никому тут не до шуток, но такой был Джейсон Колчек — собранный из сарказма, цинизма и черного юмора. Даже ему было бы сложно перенести все это на здоровую голову. За последнюю неделю он умирал и перерождался бесчисленное множество раз. С любым другим Рейчел, скорее всего, совершила бы тогда роковую ошибку, расторгнув договор о неразглашении. Гробы понемногу начали опускать под известную мелодию и строки государственного гимна США. O say, can you see, by the dawn’s early light, — Только не пой, — она строго на него посмотрела, — мне твоего пения хватило. — Я и не собирался, — пожал плечами Колчек. What so proudly we hailed at the twilight’s last gleaming? — Так… — она неуверенно продолжила, — что будет дальше? — Дальше? Whose broad stripes and bright stars, through the perilous fight, — А что там делали Бонни и Клайд? Колесили по стране и грабили банки? — он едва рассмеялся. — Ну да, как всегда твои шутки, — недовольно фыркнула Рейчел, ожидая другого ответа. O’er the ramparts we watched, were so gallantly streaming? — Прости, Рейчел, — он нежно погладил большим пальцем ее ладонь, не разжимая рук, — дальше будем просто наслаждаться этой чертовски прекрасной жизнью. — Как Бонни и Клайд? — она все же решила поддержать его сарказм. And the rockets’ red glare, the bombs bursting in air, — Именно. Бонни Кинг и Клайд Колчек, — он одобрительно хмыкнул. — Ты все такой же, — она осудительно покачала головой, прикусив губу. Gave proof through the night that our flag was still there. — Но тебе же нравится, — Джейсон изящно изогнул одну бровь, прикусив губу по ее примеру. — Это ты так пытаешься меня соблазнить? — Рейчел демонстративно скрестила руки. O say does that star spangled banner yet wave — Так я уже, — Колчек легко толкнул ее в плечо. — Джейсон Джек Колчек, — она официально к нему обратилась. — Джейсон Клайд Колчек, — он поспешил ее исправить, наблюдая за реакцией. — Ты, — Рейчел тяжело выдохнула, сдерживая поддельное раздражение, — ты неисправим, ты это знаешь? O’er the land of the free, and the home of the brave? — Так исправь меня, — в глазах Джейсона читался вызов. — В том-то и дело, Колчек, — она замялась, — я не хочу. Последняя фраза Рейчел лаконично закончила их разговор. Дальнейшие слова и разъяснение чувств явно были бы лишними. Солнце начало пробиваться сквозь затянутое небо, заливая местность теплыми оттенками. Они стояли молча, наблюдая за церемонией. Вопреки всем опасениям, их пути вновь пересеклись, сплетаясь в водовороте этой чертовски прекрасной жизни. Впереди у них новая глава. «Приключения Бонни Кинг и Клайда Колчека» — как сказал бы Джейсон под осуждающий взгляд Рейчел. «Над названием еще стоит поработать» — она скептически поддержала бы его юмор. Но не следует строить догадки и злоупотреблять условным наклонением. Что будет дальше, известно лишь одному Хранителю. Или же нет?