a warm embrace

— Ты нашел то, что искал? Голос Чжунли был мягким. Он был похож на нежную ласку для измученного разума Сяо, и успокаивал глубокую боль в его теле и сердце, пусть только на одно мгновенье. Сяо закрыл глаза и попытался вдохнуть в легкие немного воздуха, тяжело дыша, но каждый вдох был только поверхностнее предыдущего и в два раза больнее. Он думал, что у него, по крайней мере, осталось достаточно сил, чтобы телепортироваться в парящую обитель Хранителя Облаков на пике Цинъюнь, чтобы просто встретиться со своим господином, а не страдать от последствий. Он ошибался. Сяо как обычно опустился на одно колено, склонив голову, не обращая внимания на пульсацию в висках и жар, распространяющийся по всему тела; но он был не в силах произнести ни единого слова. Ему было стыдно. Он хотел, чтобы Чжунли позвал его чуть позже, а не всего через несколько часов после инцидента, но он также знал, что тогда их встреча потеряла бы всякий смысл. Потратив несколько минут на то, чтобы взять себя в руки, Сяо наконец открыл глаза и поднял голову, чтобы взглянуть на своего господина. Золотые глаза Чжунли блуждали по его телу, внимательно изучая, чтобы потом снова подняться и задержаться на его лице. Или, точнее, на раненой щеке. Сяо невольно вздрогнул и уклонился от взгляда, повернув лицо в противоположную сторону, но Чжунли никак это не прокомментировал. — Почему бы тебе не подойти сюда и не рассказать мне обо всём, что ты узнал, пока я осматриваю твои раны? Сяо понял, что это не было предложением, судя по тому, как чуть ожесточился тон Чжунли, но все еще испытывал сильное желание отказаться. Однако одной морщинки на лбу Чжунли было достаточно, чтобы он передумал. Он поднялся на ноги и прошел к тому месту, где ждал его господин, стоявший у круглого камня в центре, и позволил Чжунли отвести его к резной скамье, чтобы присесть на нее. — Она опухла, — заметил Чжунли, и Сяо пришлось задержать дыхание, чтобы снова не вздрогнуть, когда теплая рука коснулась его щеки, а мозолистая подушечка большого пальца дотронулась до нежной кожи вокруг небольшого пореза. Чжунли был без перчаток. Он действительно предвидел такой исход. И все же эта мысль заставила Сяо зашипеть от смущения. — И ты горячий. Я полагаю, что у тебя субфебрильная лихорадка. Из-за инфекции, скорее всего. Чжунли отпустил его лицо, и Сяо, наконец, смог сделать глубокий вдох и поднять руку, чтобы коснуться того места, до которого только что дотрагивался его господин. Он вздрогнул, внезапно осознав, как сильно оно стреляет и пульсирует. Он прикусил нижнюю губу и вздохнул, глядя на Чжунли, который выбирал пару флаконов и баночек со стола в нескольких шагах от него, читая их этикетки. — Я надеялся, что ты, по крайней мере, в состоянии самостоятельно как следует обработать свои раны. Но я, по всей видимости, был неправ. Я рад, что позвал тебя сюда. Сяо зажмурил глаза. Он не мог сказать, что не предвидел такого развития событий, но согласиться с этим упреком все равно было сложно. Чжунли не ругал его, по крайней мере, ругал не так резко, как обычно, когда был действительно недоволен, но он однозначно выражал свое неодобрение. Однако Сяо казалось, что он просто отделался легким испугом. И он совершенно не понимал, как к этому относиться. — Прошу прощения, — сказал он. — Вам не стоит беспокоиться. Мои раны всегда заживают сами по себе. — Когда ты в лучшей форме, да. Но я бы не назвал это твоим лучшим состоянием, — твердо сказал Чжунли. — И я бы вряд ли сравнил это с несколькими синяками и царапинами, которые ты обычно получаешь, сражаясь с парой-тройкой монстров. Холодные кончики пальцев, пахнущие антисептиком, мягко прижались к щеке Сяо. Он издал небольшой вздох, а когда поднял глаза, то обнаружил, что смотрит прямо в глаза своему господину. Его взгляд был нежным, понимающим, как тогда, когда Сяо просил разрешения исследовать тайну, окружающую безымянного Якшу, но от него у Сяо все равно засосало под ложечкой. — Может немного щипать, — предупредил Чжунли, прежде чем приложить влажную ткань к щеке. Сяо резко выдохнул через нос, напрягшись, но не издал ни звука. Чжунли как-то грустно улыбнулся ему. — Ничего такого, с чем бы ты не справился, я знаю. Они оба молчали несколько минут, пока Чжунли тщательно промывал рану водой с мылом. Он вытер остальную часть лица Сяо, несмотря на слабые протесты Сяо, избавляясь от грязи, пота и копоти, которые скопились на его коже за несколько дней. Неудивительно, что в рану попала инфекция, теперь, когда Сяо подумал об этом. — Кто это был? — спросил Чжунли, переходя к порезу на плече Сяо. Вероятно, он просто пытался отвлечь Сяо. — Босациус, — ответил Сяо, глядя вниз. — Это был Босациус. Чжунли хмыкнул. Он чуть более настойчиво потер руку Сяо, слегка нахмурившись, и Сяо мог только прикусить губу и вцепиться одной рукой в штанину, чтобы не издать еще один жалкий вздох. Обычно он гораздо лучше справлялся с болью, но сегодня все казалось в десять раз интенсивнее, чем обычно с тех пор, как они покинули Разлом. Сяо не мог сказать, чем это вызвано — болезнью или истощением, — но его кармический долг, конечно же, ни капли не помогал. — Я предполагаю, что то, что заперло тебя там, как-то повлияло на время. Сяо слишком хорошо знал своего господина, чтобы удивляться его точности. Тем не менее, она все еще разжигала в нем любопытство и давала пищу для размышлений, пока Чжунли внимательно рассматривал глубокую рану на его бедре. — Как вы узнали, господин? — Просто Чжунли, — мягко, но все же немного сурово напомнил ему Чжунли, дотрагиваясь до кожи вокруг раны. — Некоторые из порезов не ровные, их края сильно разодраны. Их наносил клинок, который годами не точили, он грубой силой разрывал плоть. На самом деле я очень обеспокоен этим; теперь понятно, почему инфекция прижилась так легко. Я бы хотел, чтобы мистер Байчжу тоже тебя осмотрел, чтобы избежать негативных последствий для твоего организма. Сяо заставил себя проглотить недовольное рычание. Он никогда не осмелился бы перечить любому из решений своего господина, но это, однако, не означало, что он должен быть полностью согласным с ними. Чжунли был гораздо более сведущим в подобных вопросах, и если он предполагает, что знания смертного могут оказаться полезными в данной ситуации, то он, скорее всего, прав. — Однако не похоже, что это было 500-летнее оружие, — говорит Чжунли. — Больше похоже, что его владелец по какой-то причине просто не заботился о нем много лет, поскольку это уже было его состоянием, когда оно застыло во времени. Ни один миллелит не пошел бы в ту битву без заточенного клинка. Это действительно напоминает Босациуса. На этот раз Сяо сжал оба кулака, а судорожный кашель поднялся к горлу. Он сотрясал его тело и будто заставлял глаза плакать, и только когда приступ закончился, Сяо понял, что Чжунли теперь сидит рядом с ним, успокаивающе гладя его спину по кругу. Он не выглядел встревоженным, как и не выглядел полностью спокойным. — Глубокий вдох, — прошептал Чжунли, продолжая поглаживать его по спине. Сяо последовал его инструкциям, но его первая попытка закончилась лишь новым приступом кашля. — Полегче, не спеши. Вдох через нос, выдох через рот. Вот так. Тебе больно, Сяо? Сяо кивнул головой, его лицо скривилось от боли, когда небольшой эпизод подошел к концу. Он повторил упражнение, пока Чжунли осторожно прикасался к каждому из его ребер, и все его тело расслабилось, когда воздух снова наполнил его легкие. Он поднял одну руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу, и тихонько заскулил, когда Чжунли нашел особенно больное место. — Да, вот это сломано, — пробормотал Чжунли, скорее для себя. Он вздохнул и откинул волосы Сяо в сторону, приложив тыльную сторону ладони ко лбу. — Не нравится мне эта лихорадка. Сяо мог только кивнуть и снова закрыть глаза, слишком измученный, чтобы найти в себе силы протестовать. Напряжение в его груди ничего не делало, но с каждой секундой становилось все больше и больше, и теперь Сяо не был уверен, что это связано с его травмами или какой-то болезнью. Ведь хуже стало после упоминания Босациуса, а это не имело никакого смысла. — А здесь потребуются швы, — сказал ему Чжунли. Сяо не был уверен, какую рану он имеет в виду, но все же кивнул головой. — Сначала я обработаю две другие, а эту оставим на конец. Договорились? Сяо поднял одну руку и положил ее на сердце, считая каждый удар своего сердца и каждый свой вдох, пытаясь успокоить их. Следующие несколько минут Чжунли работал, молча, натирая каждый порез каким-то сильно пахнущим антисептиком, что заставило Сяо вздрогнуть; потом намазал щеку и плечо какой-то мазью, от которой сильно пахло цветами. Он все время сидел с прямой спиной, даже когда Чжунли закончил обрабатывать первые два пореза. В этот момент Сяо понял, что Чжунли до этого говорил о ране на его бедре, и хотя это не было неожиданностью, но от мысли об игле, пронзающей кожу, по спине пробегались мурашки. Однако он ни разу не открыл рта, чтобы пожаловаться, и терпеливо ждал, слушая, как Чжунли растирает что-то в ступе. Он затаил дыхание, как только почувствовал, что тот сел рядом с ним, но все-таки откинулся назад, чтобы дать Чжунли лучший доступ к ране. Он ждал, и ждал, и ждал, чуть крепче зажмурив глаза, но ничего не происходило. А потом он почувствовал, как холодное стекло прижалось к его губам, а в нос ударил вяжущий запах фиалки и каллы. Его глаза резко распахнулись, и он оттолкнул руку своего господина, прежде чем успел одуматься, чуть не выплеснув содержимое стакана, который тот держал в руке. — Сяо, — предупредил Чжунли, на этот раз действительно явно недовольный, но Сяо все еще смотрел ему в глаза, нарочито удерживая его взгляд. — Я не хочу засыпать. Он ожидал, что Чжунли вздохнет в поражении и отпустит его, как он обычно делал всякий раз, когда Сяо так себя вел. Однако вместо этого он вскоре обнаружил, что в замешательстве смотрит в строгие золотые глаза своего господина, а Чжунли аккуратно подцепил его одной рукой за подбородок и поднял лицо, чтобы встретить его взгляд. Сяо на секунду уставился на него, а сердце ушло в пятки от осознания, насколько вопиюще неуважительным было его поведение. Но как только он попытался стыдливо отвести взгляд, Чжунли легонько толкнул его в щеку, чтобы снова привлечь внимание. — Это не обсуждается, Сяо. Затем Чжунли отпустил его лицо, и когда Сяо, наконец, смог посмотреть вниз, на свои руки, его щеки горели от стыда, а глаза были влажными от непролитых слез. Он быстро вытер их рукавом, но его следующий вздох был больше похож на всхлип, и внезапно мысль о том, что он отключится под действием лекарств, уже не звучала слишком страшно. Он ждал, когда Чжунли возьмет стакан в руки, а его желудок все еще бурлил от мысли о том, что он проглотит горькое содержимое и почувствует, как сознание медленно покидает его, как бывало, когда он терял слишком много крови. Однако этого так и не произошло, и вместо этого рука Чжунли вернулась, подняв подбородок костяшками пальцев. — Прошу прощения, — прошептал Чжунли. — Я знаю, что ты не любишь лекарства, которые погружают тебя в сон, но ты должен знать, что я не стал бы настаивать, если бы в этом не было крайней необходимости. Тот стресс, который перенес твой организм в последние дни, едва ли помогает ему бороться с инфекцией. К тому же твой разум и твое сердце… с моей стороны было бы крайне беспечно позволять тебя находиться в таком состоянии еще дольше. Кроме того, и речи быть не может о том, чтобы зашивать рану без какого-либо обезболивающего. Ой. Сяо моргнул, глядя на него. Твой разум и твое сердце… Его реакция, когда он снова услышал имя Босациуса… — Я понимаю, господин. Чжунли закрыл глаза и снова вздохнул, хотя и нежно. — Чжунли. — Чжунли дарен. Чжунли улыбнулся, когда снова подносил стакан к чужим губам. Сяо поднял руку, чтобы тоже взять стакан, но Чжунли не стал его отпускать, даже когда Сяо начал делать маленькие глотки. Лицо Сяо сначала скривилось в гримасе из-за густоты смеси и ее горького вкуса, но Чжунли убедил его продолжать пить, когда он остановился на секунду. — До конца, — мягко сказал он. — Не должно остаться ни капли. Это будто застало его врасплох. В какой-то момент Сяо поперхнулся, и Чжунли опустил стакан, чтобы похлопать его по спине, но, практически не дав ему времени, чтобы прийти в себя, вновь прижал стакан к губам. Это было просто ужасно и еще раз напомнило Сяо по какой причине, он так ненавидит этот вид медицины. Под конец, когда оставалось всего несколько глотков, которые были самыми горькими из всех из-за осевшего на дне пюре из трав, Чжунли положил руку на затылок Сяо. Сяо сначала не понял для чего, но потом, как только Чжунли убрал стакан, и как только Сяо попытался поднять руку, чтобы вытереть рот, его осенило. Все вокруг него закружилось с головокружительной скоростью. Он издал жалобный звук, пытаясь найти поддержку, но его руки не слушались. Он был уверен, что ударился бы головой о камень, если бы не рука Чжунли, которая заставила его положить голову на одно из плеч. Как только паника из-за потери контроля над собственным телом улеглась, Сяо вяло моргнул, глядя на Чжунли из своего странного положения, борясь с тяжелыми веками. Внезапно все перестало болеть. Внезапно его тело стало слишком горячим. Внезапно он перестал чувствовать даже собственный нос. — Ах, да, это довольно мощная смесь. Пожалуйста, не пытайся бороться с этим средством, это только вызовет у тебя тошноту, — мягко сказал Чжунли, его ладонь легла на неповрежденную руку Сяо. Сяо глубоко вздохнул и закрыл глаза, действительно почувствовав легкую тошноту, но несколько глубоких вдохов помогли ему успокоиться. — Лекарству нужно чуть больше времени, чтобы окончательно сработать, но, по крайней мере, сейчас ты больше не должен чувствовать боли. Чжунли осторожно положил его на камень, а затем опустился рядом с ним на колени с иголкой и ниткой в ​​руках. Сяо был встревожен и хотел сказать, что ему не обязательно так стоять, что он может просто сесть где-нибудь повыше, откуда ему будет удобнее работать, но, прежде чем он успел подобрать слова, Чжунли уже закончил зашивать рану. Сяо уже чувствовал, как начинает формироваться головная боль, хотя лекарство предназначалось для совершенно противоположного действия. Он закрыл глаза и внутренне вздохнул. Именно поэтому он ненавидел такое лекарство больше всего. Вся путаница, все напряжение — его тело всегда боролось с любым болеутоляющим, даже с тем, которое создано специально для адептов. — Чжунли дарен, — запротестовал Сяо, нет, заскулил, когда Чжунли обнял его, чтобы снова помочь ему сесть. Его голова попыталась убить его еще одним поворотом на триста шестьдесят градусов. Вопреки здравому смыслу, его руки вцепились в пальто Чжунли в отчаянной попытке восстановить равновесие, как будто он кот, которого только что вытащили из воды. Чжунли усмехнулся. — Я прошу прощения. Это положение лучше для твоего сломанного ребра. Сяо снова закрыл глаза и глубоко вздохнул, успокаиваемый сильным, равномерным биением сердца у его щеки. Он наклонился ближе к нему, к теплу, и почти довольно заурчал, когда нежные пальцы начали расчесывать его волосы. На самом деле, возможно, он действительно заурчал. Он растворился в прикосновении и почувствовал, как его сердце сжалось от счастья, когда он услышал мягкий рокот знакомого голоса, шепчущего ему на ухо. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — пообещал голос. Сяо верил в это, потому что он поверил бы любому, кто способен его так согреть, заставить его чувствовать себя в такой безопасности. Рука, поглаживающая его спину, сделала небольшую паузу, чтобы принять более удобное положение, позволив ему легче дышать. Затем она послушно вернулся к своей предыдущей задаче. — И тогда ты можешь присоединиться ко мне за чаем. Вместо того чтобы почувствовать, как сознание медленно покидает его, Сяо спокойно заснул.