Verbiage.

Пронзительный звон, разрезающий воздух и бьющий по барабанным перепонкам. Ладонь хлопает по, итак еле работающей, кнопке выключения. В окне светает. Ты пытаешься разлепить опухшие веки и прийти в себя из состояния куска нервов и лимфы. Уже чёртову пятую ночь не получается спокойно выспаться, мучают кошмары, догоняют костлявым призраком и хватают за запястье. Тебе все-таки удаётся встать, шаркая ногами по деревянным половицам, ползёшь субстанцией к холодильнику. Все что на данный момент нужно — это выпить банку холодного энергетика, купленного на последние монеты. Все пошло к чертям. Родители матерят, колледж заброшен, денег нет. Единственным успехом стало только то, что тебя приняли на работу в Новый шикарный пиццаплекс. И это действительно тебя радовало. Хоть и паршивой охранницей, но несколько купюр у тебя будут в кармане. Фазбер Интертеймент тебя действительно восторгал. Всем. Размерами, яркими огнями, удивительными аниматронниками. Но работа сутки через сутки выматывала, а с учётом твоих кошмаров, можно считать, что ты совсем, от слова совсем, не спишь. Как бы мозги в черепной коробке не начали сбоить. Что — ж, кесареву — кесарево. Ты начинаешь думать, только тогда, когда слышишь голос юнита, который объявляет о закрытии пиццаплекса. Наблюдаешь с дверного косяка, как родители тащут своих мелких выродков к выходу, а те противно визжат, как поросята, что не хотят уходить. Да, была бы твоя воля, ты бы осталась тут тоже. Навсегда. Купить вечный ВИП пропуск, не париться, и спать на мягких кожаных диванах. Питаться пиццей и запивать сладкой содовой. Волшебно. Ты нажимаешь кнопку и ворота двери закрываются. Юнит предупреждает о включении протоколов безопасности. Вот и вся работа. Закрыться, дать кружок и можно спокойно пинать балду. И пока ты не проходишь половину маршрута, грызёшь себе глотку. Да, о том, какая ты не удачница. Единственное, чего ты добилась в этой жизни — отрешение от себя самой. Лавочка, в тени какого то огромного куста приходится как нельзя кстати. Ты устало, трупным мешком на неё падаешь, потираешь виски и переносицу. Когда все так пошло по заднице? Кишки сжимаются змеей, в трахее сдавливает, глаза начинает щипать. Черт, да ладно. Не успевает капля упасть на форменные чёрные брюки, слышится грохот. Ты птицей вскакиваешь и спешишь на звук, внутри закрался легкий страх, где то за легочными мешками. В порыве самобичевания ты совсем забылась. Ты тут не одна. — Чика, черт тебя дери, — ты вскрикиваешь ещё не дойдя до роботизированной курицы, — Иди в свою комнату немедленно. Она же смотрит на тебя лавандовыми глазами, загружается, моргает. Ты скрещиваешь руки на груди. Она уходит, бросая перевёрнутую мусорку. Черт, ты думаешь о том, что эти машины выглядят достаточно живыми, для механической обёртки, и это пугает больше всего. Снова садишься на лавочку, в том же угнетённом состоянии. В голове пустота, в груди боль. Без понятия сколько ты так сидела, смотря в одну точку на блестящем полу, пока твоего плеча не коснулись. — С вами все хорошо, офицер? — ты поднимаешь голову и встречаешься с лазурью, блеском морской волны, которая может тебя захлестнуть. — Фредди? Ты почему не в своей комнате? — слова получаются не связными, словно ты пьяна. — Я направлялся туда и заметил вас в таком положении, вы просидели так уже час, обычно вы все обходите и идёте в комнату персонала, — сверкнув глазами, выговаривает тот. Ты удивляешься. Тон. Тон голоса был обеспокоенным. Родительским. Тебе захотелось в миг прижаться к тёплой руке и потереться об неё, словно мартовской кошке, нуждающейся в капле тепла. Фредди всегда тебе казался из компании самым человечным. Это пугало и притягивало. С другой стороны ты бы разцеловала тех механиков за его приятный образ, за баритон голоса и искусственный интеллект. Боже, какой он крупный, аккуратный, смотрит так внимательно и заботливо. — …помочь? Черт, ты даже не заметила что он у тебя что-то уже который раз спрашивает. — А? — Я могу вам чем нибудь помочь? Меня крайне беспокоит ваше состояние, вы истощены. Он моргает, наклоняет голову в бок. Чем он поможет? Даст диплом? Денег? Наладит отношения с родителями? Найдёт нормального парня, а не ублюдского мудака, который тебя бросает, после полученного. Фредди ещё раз дотрагивается до тебя, только в этот раз до колена, аккуратно, рассчитывая тяжесть собственной кисти. И на миг тебе кажется, что металлические пальцы вовсе не обжигают холодом, а греют душевным теплом. И в твою голову закрадываются самые конченные мысли, за которые ты бы высекла саму себя. Совсем из ума выжила? Его трогают дети, он приносит торты, банкеты, а ты хочешь его испятнать.  Лицо начинает гореть. Безумство чистой воды. — Не думаю, что ты мне сможешь помочь, Фредди, — ты грустно натягиваешь улыбку, понимая что выглядишь глупо, из-за стеклянных глаз, синяков под ними и небольшой краснотой на щеках. Медведь блестит глазами, сканируя информацию, моргает, и как будто вздыхает. — Мне кажется, я могу вам помочь. Удивление. Ну чтоб его. Ладно, ты и так уже на дне. Разве можно опуститься ниже? Все таки, он может попробовать помочь. Рука с массивными пальцами поднимается с колена выше, плавно скатываясь на бедро и следует в обратном направлении. Ты трясущейся рукой накрываешь его ладонь. Страшно. И хочется доверится. — Пойдёмте, — он плавно подымается, ласково перехватывая твою ладошку, утягивает в сторону своей комнаты, — Не бойтесь, я не обижу вас, — подмигивает. Ты на ватных ногах следуешь за ним, редея и не понимая, почему тебе так тепло, а в кишках словно порхают бабочки. Черт, это робот, приём. Что ты делаешь? Вы входите в его комнату, он закрывает за тобой дверь, нажимает на кнопку, чтобы большую витрину заслоняли тяжелые портьеры.  Усаживает тебя на диван и снова так красиво усаживается на корточки напротив, что ты невольно завораживаешься. — Покажите мне, как вам помочь, — он снова кладёт кисть на твоё колено, и кажется, что эти слова он произносит шёпотом. Ты не можешь выдавить из себя ничего. Ни слова, ни вдоха. Лишь лупишь усталыми глазами в ледяную лазурь. — Ээ, Фредди, я…. — ты пытаешься собраться, взять себя в руки, держать под контролем, но ты совершенно расслабилась и устала, — …я не думаю что… — Пожалуйста. Я хочу тебе помочь. Черт, ты поняла, что это крах. Все барьеры которые ты строила рухнули из-за этого тембора. Он сказал это так, словно он хочет не помочь, а трахнуть. Или это уже у тебя на периферии сознания глюки хлещут. Ты сглатываешь образовавшийся ком в глотке, прикусываешь губу, закрываешь глаза. На мгновение ты начинаешь тянутся губами к стальной морде и совершенно забываешь, что перед тобой сидит неодушевленное творение человека. Вспоминаешь об этом, когда почувствовала под нежной кожей холод. Фредди удивленно моргает и сканирует глазами. И тебе кажется, что там промелькивает мимолетное желание. — Не думаю что это так сработает, — он — мягко берет тебя за бёдра, подтягивает ближе к себе, так, что он становится у тебя между ног, — давай лучше попробуем так. Он находит твой нос и трется своим. Кажется, твой мудак бывший говорил, что это называется эскимосским поцелуем. Может ты действительно не здорова, но от этого жеста, внизу живота стягивает до боли и ты протяжно выдыхаешь, чувствуя его огромные ладони на бёдрах, которые медленно ведут к ягодицам.  Фредди осторожно сжимает мышцы, проминает каждый сантиметр, поднимается выше к пуговицам фирменной рубашки. Не может справится с пуговицами из-за своих габаритов. Черт, ты действительно худший человек. Что ты собираешься сейчас делать. Идиотка. Ты расстёгиваешь гардероб сама, открывая На вид бюст с предметом нижнего белья. Медведь приоткрывает рот, словно в восхищении и ты ещё раз поражаешься его мимике. — Вы прекрасны. Аккуратно он стягивает лямки с плеч, тебя охватывает жар. Видно, что он в растерянности и не совсем знает что делать дальше, тебе же от этого немного смешно. Мягко берёшь его ладонь и кладёшь себе на грудь, легко сжимая. Удивительно, но он быстро понимает что нужно делать, по этому второй рукой водит от коленки до бедра. Когда он задевает стоячий сосок, у тебя случайно вырывается тихий стон. Фредди удивленно дёргает ушами и повторяет движение. Ты снова рвано выдыхаешь и чувствуешь невыносимый жар. — Если я причиняю вам дискомфорт, можете сразу сказать, — просит, мягко и требовательно, — я бы не хотел причинить вам боль. Ты же плавишься как сливочное масло под ласками. Тебе не терпится чтобы он спустился ниже, погладил там, своими изящными большими пальцами, причинил тебе долгожданную свободу, заполнил собой пустоту. Мягко перехватывая его руки, ты не спеша ведёшь их ниже, по животу, приглашающе раздвигая бёдра чуть шире, снова полу выдыхаешь, полу стонешь. И это удивительно. Без понятия что это был за порыв. Но Фредди, Чертов аниматронник, машина, вдруг утыкается тебе в грудь огромной мордой, гладясь, словно большой кот, сам опускает руки туда куда нужно, ласкает и так уже влажный шов на фирменных брюках. Осторожно и не спеша. И тебе хорошо. Ужасно хорошо. Ты тихо стонешь, хватая его массивную голову, радуясь его инициативе. А пальцы все набирают обороты, надавливая и гладя именно так, как тебе нравится. — Ох, Боже, папочка… Ты и не понимаешь как ты это ляпнула. Идиотка. Фредди замирает, видимо обдумывая твой неожиданный порыв. И то что он говорит следующее, заставляет твоё белье намокнуть ещё сильнее. — Снимите эти лишние брюки для… — он задумывается, — …папочки? Ты щёлкаешь прядкой ремня, как послушная шавка. Трясущимися от возбуждения руками. Не успеваешь стянуть надоевшие штаны, как Фредди стягивает их сам, бросает куда то в сторону. Ты пугаешься и надеешься что в его электрических мозгах ничего не заклинило. А медведь подхватывает тебя словно ребёнка и ставить в позу собаки. Что за черт? — Фредди? И ты ощущаешь, как он наклоняется сзади, к твоему уху и чувственной горячей шее. — Лучше не дергайся, хорошо? Позволь папе сделать тебе приятно. Ты боишься пошевелиться. Ладонь скользит по внутренней стороне бедра, у тебя же захватывает дух. Он осторожно подцепляете трусики и их стягивает. По влажной, разгоряченной коже мазнуло прохладой. Фредди водит круги, давит, дразнит. Ты выгибаешься и стонешь в подушки несчастной мебели, чувствуя как по коже стекает твои же собственные соки. Стыдно. Что же ты делаешь? До чего дошла? С первым толчком внутрь все угнетенные мысли уносит как ветром. — Аааах, Фредди… — Вот так, тшшш… Ты чуть ли не насаживаешься сама на этот восхитительный палец, чувствуя наконец себя заполненной, нуждающейся в теплоте. Он аккуратно добавляет второй палец, от чего ты прогибаешься в спине под невозможным углом, вводит их то под невозможным темпом, то под мучительно медленным. Второй ладонью гладит лопатки, бедра, спускаясь ниже, просовывает руку под живот, водит вокруг клитора. По влажной коже уже бегут ручьи. — Боже… Плевать что ты сегодня делаешь. Плевать на все. Как же хорошо. — Давай, расслабься для меня. По щекам потекли слёзы. Освобождение. Кульминация. Финита и конец. Ты проваливаешься в пустоту. В необычайно спокойный кисель. Падаешь на влажный, от пота, диван. Фредди вынимает из тебя пальцы, блестящие от твоей смазки. — Все хорошо? — он обеспокоено оглядывает тебя. — Мне просто немножко нужно отдышаться. Ты пытаешься накинуть бюстгальтер, но руки словно две макаронины, совсем не шевелятся. Все же, когда ты смогла одеться, ты начала проваливатся в усталую спокойною дрему. Думая о том, что в принципе, проблемы решаемы. И ничего страшного, главное у неё такая замечательная работа. Проживет как нибудь. Фредди где то нашёл плед и накрыл заботливо плечи, на что ты улыбнулась, присел рядом. Ты облокачиваешься на его плечо и понимаешь что холодом совсем не веет, веет чем то тёплым и таким знакомым. — Отдохни для папочки, малышка, я разбужу тебя ближе к концу рабочих часов,  — ты слышишь его приятный баритон в пол уха, но не смеешь противится, — я буду с нетерпением ждать твоей следующей смены, звезда. Черт. Возможно ты все-таки чего то в этой паршивой жизни и заслужила. И работа в пиццаплексе не такая уж и хреновая. Один вывод точно можно сделать. Перед следующей сменой ты обязательно выспишься, чтобы не спать всю ночь.