Любовь и ничего лишнего

      Погода прекрасна, на улице весна, все цветёт, птички поют, солнце греет как не в себя, а Юнги, не изменяя себе, одет в чёрную большую толстовку и штаны, которые на пару размеров больше, чем сам омега. Пухлой ручкой он держится за руку друга, который весело что-то щебечет о прошедшем дне. Джин очень добрый и всегда к нему хорошо относится, говорит, что любит Юнги больше всех на свете, и ему абсолютно плевать на то, в каком Мин теле, пухленьком или худеньком, главное, что это его Юнги, его лучший друг, который никогда не предаст и всегда подставит своё плечо для слёз.       Хоть Юнги часто и настроен на лучшее, он знает, что когда-нибудь Джину надоест их общение, и он просто обругает его всякими унизительными словами и уйдёт к людям, которые намного интересней Юнги и выглядят в несколько раз лучше него. Но сейчас Мин безумно рад, что Джин спустя целых десять лет всё ещё остаётся его другом.       — Они снова пьют своё пиво. Что ни день — то праздник, видимо, — цокнул омега повыше, показушно отворачивая голову.       — Они взрослые и свободные люди, почему они не могут делать то, что хотят? — Юнги осматривает всех сидящих около гаражей, но тут же отворачивается, когда сталкивается с одним из них взглядами. — Тем более они все работают, и могут себе это позволить. Было бы намного ужасней, если бы они воровали деньги на пиво или сам алкоголь, а так всё законно.       — Всё, кроме того, что они отжимают деньги у студентов, и отбирают сигареты у местных пьяниц, а те, как мы знаем, всё же воруют, — не уступал Джин.       — Им ведь нужно как-то оправдать свой статус гопников, тем более они у бедных не берут, только у богатых. И ещё старикам помогают вечно, то сумку донесут, то через дорогу проведут, то продуктов купят. Они... — не успел закончить Юнги, как старший его перебил.       — Не такие плохие. Ты это хотел сказать? Ты постоянно их оправдываешь, они плохие люди, Юнги. Того, что они что-либо отбирают, уже достаточно для того, чтобы звать их плохими, и хорошие поступки их не оправдают, — сказал Ким. Заметив, что один из гопоты начал идти в их сторону, Джин крепче сжал руку младшего и ускорил шаг. – Пошли быстрее, а то они сейчас и у школьников начнут красть.       — Не начнём! — отзывался тот, от кого так упрямо пытался сбежать Джин. — Вы из нашего района, мы своих не трогаем. Ну кроме алкашей конечно, — опережая омег, говорит альфа. Становясь перед ними, он неловко начинает чесать затылок. — Я могу поговорить с Юнги, наедине? — немного смущаясь, спросил Чон. Он перевёл взгляд на сцепленные руки омег, на единственное, что мешает ему украсть Мина для разговора, да и не хочет он с этими омегами грубо поступать.       — Если ты собрался говорить ему всякие гадости, знай, Юнги на них больше не реагирует, — вежливо, но строго предупредил Джин. Ким, конечно, не хотел, чтобы младший оставался наедине с этим шкафом, но тот сам отпустил его руку, поэтому старшему всё-таки пришлось отойти подальше, заранее предупредив альфу.       — Я хотел... — прокашлявшись, захрипел Чонгук. — Чёрт, в общем... — запнулся Чон, у которого не получалось собрать слова воедино. — Не умею я красиво говорить, и даже не знаю как это правильно сказать, но... в общем, пошли на свиданку?— альфа нервно прячет руки в карманы и крутится на месте, словно у него самая настоящая ломка, а на самом деле, обыкновенная зависимость от небольшого омеги, за которым постоянно наблюдает, когда тот идёт из школы.       — Если это какой-то спор, то, пожалуйста, прекрати это. У меня и так достаточно шуток в жизни, — как можно спокойнее сказал Юнги, отходя немного от старшего и обнимая самого себя, питая надежды защититься.       — Это не спор и не шутка, я даже и не думал о таком. Ты классный, я хочу с тобой поближе познакомиться, потому что знать лишь твоё имя и тайно дрочить на твой силуэт, который остался у меня в воспоминаниях, мне уже надоело, — как ни в чём не бывало признался Гук, заставляя Мина краснеть всем чем только может. Такими откровениями с ним ещё никто не делился.       — Я... Мне можно подумать?       — Конечно, я не давлю и не настаиваю. Если бы я был против, я бы и слова не сказал, сразу бы тебя в кровать затащил, но ты мне нравишься, поэтому я хочу быть с тобой предельно честным, осторожным и нежным.

***

      — Да уж, слова о дрочке просто насквозь пропитаны нежностью, — хмыкнул Джин. — У этих гопников нет ни стыда ни совести, я уже даже молчу о каком-то там приличии в обществе омеги, — возмущался Ким.       — У них и не должно быть ничего такого. Помни, где они выросли. Район для алкашей, бомжей и малоимущих. Они о приличии слышали разве что на праздниках, когда родители им талдычили о том, что старшим наливают алкоголь первым. Я сам вырос в такой семье, поэтому понимаю их. — Юнги ставит перед другом чашку чая, а сам садится на старую кровать, перекладывая котёнка с подушки себе на коленки. Тот жмётся к тёплому телу и урчит, от того как мягкие пальчики гладят его за ушком.       Юнги от смущения и откровения альфы отошёл минут десять назад, но в голове всё равно не укладывалось то, что сказал старший.       — Ты не такой как они. Ты ведь нормальным вырос, а они... — не унимался старший.       — Так и они нормальные, просто они альфы. У них натура такая — быть немного смелее и развязнее. Возможно раньше просто никто так и не взялся за их воспитание. Может, если бы и не моя бабушка, я был бы таким как и они, пил с двенадцати лет, курил с девяти и трахался с каждым встречным, — пожал плечами Юнги.       — Нет! Моя маленькая плюшка не стала бы такой, и я даже слов таких от тебя слышать не хочу. — Джин подсаживается к младшему, хватая того за мягкие щёки и целуя нежно в носик. — Ты милашка, и я даже не представляю тебя в образе местной проститутки. Тебе больше подходит быть мягким, нежным, заботливым и любвеобильным. В будущем я вижу тебя прекрасным папочкой нескольких детишек и мужем какого-нибудь олигарха, но не гопника, Юнги~я! — простонал омега, заваливаясь на плечо друга.       — Я же ещё не дал ему согласие, почему ты думаешь... — немного смущённо начал Юнги, но договорить ему не дал Джин, перебив его.       — Да я по глазам твоим вижу, что ты принял его, как только узнал о его существовании. Прошу, малыш, не делай глупостей, — Ким крепче младшего к себе прижимает, пытаясь уберечь от всех и вся.       — Откуда ты знаешь, что это глупости, вдруг я буду с ним счастлив? — шепчет тихонько Мин, чтобы не разбудить зверя в друге.       — С кем угодно, но не с пьяницей-хулиганом, который ворует деньги и сигареты. С ним не будешь! — старший говорит твёрдо и решительно, отдаляясь от друга, чтобы начать пить чай.       — Юнги~я, детка, открой дверь пожалуйста, у бабули руки заняты! — слышится голос старушки с кухни после пары стуков во входную дверь.       — Хорошо, бабуль! — кричит в ответ Юнги.       Он вскакивает с кровати, придерживая котенка на руках, и бежит к двери, лишь бы не оставаться рядом с другом, который вот-вот да взорвётся.       Омега шаркает тапочками по ковру, поправляет длинную футболку, под которой не видно домашних шорт и добежав до двери открывает её, даже не посмотрев в глазок.       Альфа на пороге квартиры снова неловко чешет затылок и протягивает младшему огромную плитку шоколада.       — Я забыл отдать, не знал, какую ты любишь, но в магазе сказали, что омеги любят молочную, — немного неловко проговорил Чонгук.       Мин принимает шоколад в свою ладошку, отпускает котёнка из рук в комнату, от чего тот сначала теряется, а потом бежит на кухню к бабушке, которая чем-то шумит. Юнги в удивлении мило хлопает глазками. Никто до этого ему не дарил шоколад или вообще что-либо, кроме бабушки и Джина, конечно же.       — Спасибо, ты не должен был тратиться.       — Ради тебя не жалко, — Чон махнул рукой и уже собрался уходить, как маленькие пальчики мягко касаются его ладони и пытаются остановить.       — Чонгук... Я хотел сказать ещё, что я согласен. Можем завтра куда-нибудь сходить если хочешь, там в парк или кафе.       Неловкость между ними двумя нарастала. Они чувствовали её, видели, но ничего с ней не могли поделать, потому что попросту не знали что.       — Я рад. — Чон сдавливает мягкие пальчики в знак благодарности, а после подносит их к своему лицу и мягко целует в середину нежной ладошки. — Сразу говорю, я не романтик и не знаю о нормальных отношениях ничего.       — Я тоже! — вскрикивает Юнги, от чего красиво смущается и, попытавшись вырвать руку из плена, разочаровывается в том, что такой слабенький.       — Значит будем вместе учиться, — хрипло смеётся Гук и, всё же отстранившись от омеги, отходит подальше, чтобы наконец уйти. Если он сейчас не уйдёт, то он продержит такого мягкого и уютного омегу вот так возле себя до самой старости, прямо здесь в подъезде. — Ну я пойду. Передавай госпоже Мин привет и спокойной ночи. И тебе тоже сладких снов.       Чонгук уходит быстро вниз по ступенькам, чтобы младший не смог увидеть его наливающихся красным оттенком щёк и превращающееся в огромный помидор лицо.

***

      — А тебя не смущает ваша разница в возрасте? Тебе семнадцать, а ему уже двадцать четыре. Семь лет как никак. — Джин кладёт голову на парту и измучено смотрит на младшего. Отговорить этого омегу от свидания с хулиганом оказалось намного сложнее, чем отговорить его же от чтения очередной книжки на ночь.       — Он ведь не старик, всего семь лет. И разве главное — это не чувства между нами? Если мы нравимся друг другу, почему бы и не попробовать?       — Эй, толстушка, ты поправился что ли? Кофта ещё больше стала! — к парте омег подсаживается ещё парочка человек, а тот, кто задал вопрос, упрямо смотрит на младшего омегу. — Тебе бы кушать поменьше, а то скоро ты и в кофты влезать перестанешь. А представь, что было бы, если б у нас была школьная форма? В магазинах для школьников и размеров таких нет. Что бы ты делал тогда? Ты ведь жить без школы не можешь.       На лице говорящего наигранное беспокойство. Юнги уже знает, что пара секунд и все будут по полу валяться от смеха, держась за свои животы. Для кого-то это смешно, а у этого мальчика с каждой такой насмешкой насчёт его тела и психика, и жизнь ломается.       Они думают это так просто — взять и похудеть. Но когда тебя окружают люди, которые ещё больше давят этими противными словами, всё что ты делаешь, это находишься в постоянном стрессе и пытаешься как-то от него избавиться.       Поддержки бабушки и Джина становится катастрофически мало, когда к обычным прохожим и одноклассникам добавляются ещё и родители, родные люди, которых ты любишь даже с недостатками. Они пьют, принимают наркотики, курят, бомжуют, а плохой ты, и только ты. Юнги для них противный, потому что ни в кого не пошёл. Все в семье худые, стройные, а младшего просто в роддоме подменили, как говорит мама, чтобы ещё больше обидеть, унизить, огорчить. Для них такой слабый на эмоции мальчик, как развлечение, не только для родителей, а для всех. Смотреть как плачет одинокий подросток и унижать его ещё больше в этот момент, становится для всех забавой. Чувства ещё совсем ребёнка для них игрушка, сегодня поиграл, а завтра выбросил.       Омега думает об этом каждый день, как идёт из школы. Все его мысли лишь о том, как бы похудеть и угодить окружающим.       Проводив Джина к его подъезду, Юнги уже собирался идти к себе, как кто-то, недалеко находящиеся, его окликает. Пьяный прокуренный голос родного человека режет по сердцу больнее чем нож. Почему его родители не могут быть нормальными? Почему они просто не могут стать хорошими родителями?       — Толстушка! Сюда немедленно подойди!       Юнги, склонив голову, идёт к столу, где сидит небольшая компания пьянчуг, которые уже писаются со смеху из-за такого прозвища. Подросток помнит, что сзади шли одноклассники. Они наверняка сейчас тоже радуются, от того как омегу унижают. Всем это нравится.       — Сходи-ка мамочке своей любимой купи водочки. Так сушит, я просто умираю. — грубые пальцы женщины протягивают омеге жмаканую купюру.       — Мне же не продадут, — омега запинается, когда по его бедру начинает ползти чья-то большая грубая рука.       — Я разве спрашивала продадут тебе или нет? Пошёл и купил, хоть какая-то от тебя польза будет! — старшая стучит кулаком по столу и пьяно смеётся.       Все смеются, а рука незнакомого мужчины поднимается всё выше и покоится уже на ягодицах омеги. Юнги пытается отойти дальше, пытается убрать чужую руку, но тот не отпускает и грозно скалится.       — Прошу, не нужно.       Тихий плач никто не слышит. Вот так вот среди белого дня, его трогают чужие руки, все видят, но никто не хочет помочь. По щекам уже бегут слёзы, а нижняя губа начинает сильно дрожать, омега всхлипывает, смотря прямо на маму.       «Хоть сейчас помоги, стань мамой хотя бы пару секунд, пожалуйста», — молил про себя Юнги.       — Хуй мне в рот, вот это поворот! Руку убрал от него, быстро, — раздаётся позади грозный, будто не знакомый омеге, голос. Мин от этого снова начинает дрожать и заходиться плачем. Альфа подходит и наконец убирает противную руку с молодого тела, а свою непротивную кладёт на мягкую талию. — А это, — протянув руку, он забрал деньги у матери младшего, — я заберу и куплю мороженое этому милому омеге!       Чонгук положил себе в карман купюры и увёл Юнги подальше от этого сборища алкашей.       — Прости меня, я опоздал. — Чон останавливается за поворотом, наклоняется к младшему и аккуратно, на сколько он может, вытирает слёзы с пухлых щёк.       — Ты не должен, ты не виноват, — всхлипывает Юнги и убирает от лица чужие руки, а после всем телом впечатывается в сильного альфу.       Он получил помощь от того, от кого совсем не ждал, кто человеком родным, только в мыслях стал.       — Не плачь, лапочка. Я ему руки поломаю за то, что он тебя трогал.       Юнги верит и пугается, потому что Чонгук хулиган, он может это сделать и глазом не моргнув, но все стрелки всё равно на омегу переведут. Ведь он соблазнил мужчину, такая себе проститутка, а потом натравил нового ухажёра на пожилого. Здесь все о всех так говорят, каждый в глазах старух сидящих на лавках, проститутка соблазнительница. А Мин особенный, бабки говорят он специально располнел, чтобы мужчин взрослых привлекать, ведь тем формы нравятся, а Юнги только и знает, как от грязи всей отмываться по вечерам. Старые маразматички даже не знают как сильно психику ребенка портят, им то что, они своё прожили, остались на старости лет злыми и одинокими, им бы только жизнь кому-то портить, и Мин идеальная для этого жертва.       Чон чтобы отвлечь младшего везёт на недавно купленной машине в кафе, выпить чаю и съесть чего-нибудь вкусненького. Омега лишь держится постоянно за руку старшего и угукает на вопросы.       – Что будем заказывать? Я вчера получил премию поэтому сегодня мы можем пошиковать. - Гук складывает руки вместе и смотрит на младшего, который мило прячется за меню, пытаясь скрыть улыбку.       Юнги думает, что Чонгук милый, когда пытается не нервничать.       – Тебе здесь неудобно?- интересуется омега выглядывая лишь своей мягкой макушкой и лисьими глазками.       – Скорее непривычно. Обычно я пью пиво в старом гараже на потёртом кресле, в компании таких же как и я трудяг. Но ради тебя я хочу привыкнуть к такому, я хочу чтобы ты каждый день ел что-то сладкое, пил что-то вкусное, чтобы ты не видел всё то, что происходит в пределах нашего района.       – А ты говорил, что не романтик.- шепчет, но альфа всё равно слышит и смущается.       Рядом с Юнги хочется почему-то быть именно таким. Чонгук сам не знает каким, возможно сейчас он застенчивый какой-то, слабый в плане эмоций, но омега не указывает на это как на недостаток, наоборот будто хвалит.       Омега заказывает себе печеную картошку с мясом, на вопрос официанта, что принести альфе, тот лишь кивает и говорит, что ему всё то же, что и младшему. Юнги подпирает щеки ладошками и смотрит в ответ на альфу, ничего не говорят, лишь любуются друг другом.       Подросток и не знает когда это началось, кажется ещё лет в пятнадцать, когда этот же хулиган спас его от собственного отца, который был намерен до смерти забить своего сына лишь за то, что тот задержался в школе. Глупый отец забыл, что перед этим ему звонил классный руководитель омеги и просил, чтобы тот остался на дополнительное занятие для написания конкурсной работы. После этого омега и переехал к своей бабуле на три этажа выше, а взрослый парень, имя которого Чонгук, остался в маленьком сердце героем и возможно человеком из-за которого он больше никого в своей жизни не полюбит.       – Почему ты на меня так смотришь?- омега прожевывает картофель, вытирая салфеткой краешки губ, и смотрит на ещё не начатую порцию старшего.       – Ты слишком прекрасен, не могу никак оторваться.- в Гуке романтик просыпается даже без всяких прохождений начальных курсов, он словно всю жизнь свою пробыл романтиком, а сейчас лишь заигрывает с очередной жертвой.       – Ты говоришь глупости, Чонгук, ты не обязан раскидываться такими словами в мою сторону.- омега качает отрицательно головой, не веря ни единому сказанному в его сторону комплименту.       – Разве ты не замечал? Я каждый день сижу у вас во дворе, хотя живу за три дома от вас. Я не прихожу туда ради друзей, девушек или выпивки, я хожу туда каждый божий день, только чтобы увидеть тебя. Мне нужно было так много времени, чтобы собраться с силами и наконец предложить тебе пойти хотя бы на свидание. И это не глупости, для меня ты самый замечательный и прекрасный, я хочу чтобы ты был только моим.       Чонгук оголил душу, больше скрывать нечего.       – Ты уже взрослый, разве тебе нужен проблемный малолетка? Такие как ты заводят уже себе семьи...       – Ты не проблемный! Проблемные те, кто делают твою жизнь сложнее. Мне на них насрать, я каждого, кто посмеет тебя обидеть, обижу в ответ, и им будет намного больнее, чем тебе, я обещаю.       – Дурачок, давай лучше кушать.- омега чуть ближе двигает к старшему его порцию и обратно приступает к еде.       Чон повторяет за ним и всё равно иногда поглядывает на красиво жующего омегу. Тот правда прекрасен со своими надутыми щеками и глазками сонными, словно сейчас уснёт, а на самом деле они просто от удовольствия закрываются сами по себе.       – Спасибо, мне очень понравилось.       Улыбка омеги самое сладкое, что Чонгук видел и пробовал когда-либо, она слаще сахара и приторней глюкозного сиропа. Чонгук от нее с ума сходит.       – Мне тоже, лапочка, обещай, что сходим когда-нибудь ещё на такое свидание.- Чон хочет обнять на прощание, поцеловать, сказать что любит до безумия сильно, но разве это делают на первом свидании? Чон хоть и не сильно развит в этом плане, но всё же что-то да читал перед тем, как сводить омегу в кафе. Такие форумы не сильно помогают, да и пишут там чаще всего люди, которые на свидании и в жизни не были, но есть пара пунктов о которых пишут все.       – Хорошо, обещаю.- омега кланяется на прощание, посылая последнюю на сегодня улыбку и убегает в подъезд.

***

      – Бабуля, я наконец чувствовал себя не лишним, а нужным! Он все время смотрел на меня и иногда пытался взять за руку. Он очень милый, когда смущается, а смущался он очень часто.- омега отпивает недавно заваренный чай, сидя напротив бабушки, и тихо смеётся.       – Правда? Гроза района, а сам смущается, я думала он посерьёзнее.- старушка тоже смеётся и радуется наконец-то, что внук ее хоть немного повеселел.       – Эй, зато он был со мной настоящим!- омега протестует, заступается за старшего и сам себя выдает. Сказал ведь бабушке, что просто друзья, а видимо не просто.       – Я верю, малыш, и я очень рада, что ты наконец-то нашел человека, который сможет позаботиться о тебе, и который полюбил тебя вот так вот просто.- старшая подходит к внуку, целует его в подставленный лоб и улыбается, от чего на ее лице морщинки появляются. – Уже поздно, иди спать, завтра ведь в школу.       – Он сказал, что подвезёт меня, и что я могу поспать подольше.- Юнги все же поднимается и уходит с кухни, замечая за собой хвостиком бегущего котенка.       Омега закрывается в комнате вместе с котом, забирается на кровать, укладывая рядом котенка и гладит его нежную шёрстку.       – Чонгук заботливый и хороший. Я бы хотел быть с ним.- бормочет перед тем как уснуть и все же засыпает с лёгкой улыбкой на губах.

***

      – Что ты здесь делаешь, ты ведь говорил, что работаешь сегодня, разве я что-то перепутал?- омега топчется около двери, зевает и потирает глазки. В выходные дни можно спать до обеда, а можно вообще не просыпаться, поэтому Мин пользуется этим по полной программе.       – Ничего не перепутал, лапочка, я просто отказался от подработки и решил провести сегодняшний день с тобой. Бабушка дома?       – Нет, бабуля каждые выходные в село к подруге ездит, возвращается обычно только в понедельник. А ты заходи, мы можем посидеть у меня.- омега за руку втягивает старшего в квартиру и случайно цепляется за свою ногу и почти падает.       – Какой неаккуратный, лапочка.- Чон ловит омегу легко, прижимает к своей груди и шепчет тихо на красное ушко.       – Я просто сонный.- говорит запинаясь и, отцепившись от старшего, бежит быстро к своей комнате.       Альфа улыбается от милоты этого омеги, закрывает дверь и идёт вслед за омегой.       – Посмотрим фильм, да?       Комната маленькая, поэтому такой как Чонгук очень сложно в нее помещается.       В комнате стоит только одноместная кровать, самый обычный стол, небольшой шкаф у входа и парочка тумбочек. Минимально, но уютно.       Омега клацает что-то на своем стареньком ноутбуке, а Чон делает себе заметку, что все же нужно брать побольше подработки, чтобы купить омеге новую технику, тому ведь скоро поступать, а старенький ноутбук вряд ли потянет хотя бы три часа усердной работы.       – Можешь располагаться, я принесу нам чай и пирожков с вишней, ты ведь ешь такое?       – Буду есть все, что предложишь.- кивает альфа и садится на незастеленную кровать.       Постельное все ещё отдает омежьим теплом, а по комнате витает мягкий запах вишни, запах прекрасного омеги, живущего в этой квартире. Наслаждаться ароматом омеги и есть пирожки с тем же вкусом - самое прекрасное, что только может быть в жизни Чона. Юнги убирает все с тумбы, переставляет ее ближе к старшему, ставит две большие чашки зелёного чая и огромную тарелку с пирожками. Жмёт на шифт, чтобы начать просмотр фильма, и уже собирается сесть около старшего, как тут его тянут чужие руки.       Омега приземляется ягодицами на чужие бедра, тихо ойкает себе под нос и с удивлением заглядывает через плечо на альфу.       – Тебе не тяжело?- подросток чувствует как его пытаются посадить немного удобней, и помогает всеми своими силами.       – Сейчас мне легче, чем без тебя на моих бёдрах, лапочка.- Чон опирается спиной на подушку, которую перед этим заботливо положил туда омега, и наконец наслаждается обычным временем, проведенным с самым необычным омегой.       – Ты снова говоришь глупости, Чонгук. Ты очень, очень глупый.- тихо смеётся младший, но на самом деле ему так безумно приятно, что он медом растекается и так и остаётся до конца дней своих.       – Можно ещё одну глупость?- Чон кладёт омегу на свою грудь, опираясь подбородком на плечико, ждёт положительный ответ, а после шепчет тихо и с улыбкой. – Я без ума от тебя, любовь моя.       – Ты обманщик, и красиво говоришь и романтично в любви признаешься, можно ли верить, что я тебе нравлюсь?       Юнги рядом с альфой чувствует себя свободным, живым, счастливым. Словно в его жизни всегда были лишними не сантиметры, а люди, которые его окружали: прохожие, ровесники, соседи. Они всего неделю вместе, улыбаются друг другу, чувствуют заботу и любовь, а ведут себя словно всю жизнь друг другу отдали, а завтра и могилку одну на двоих делить будут.       – Я учусь быть для тебя хорошим парнем, вот и всё, ни одно слово не было обманом.- Чон тычется носом в щеку младшего и совсем аккуратно целует, чтобы не спугнуть.       – А я буду верить даже твоему обману.

***

      – Снова поправился... Мне нужно переставать уже есть наконец-то эти дурацкие булочки с повидлом.- омега крутится возле зеркала, обтягивая себя толстовкой альфы, тяжело вздыхает опустив руки и смотрит на друга, в ожидании поддержки.       – Если влазишь в его одежду - значит ещё нормальный. Тем более Гук таскается за тобой ещё больше, то обед в школу привезет, то после школы в кафе сводит. Ему с тобой хорошо, а ты себя не принимаешь, он ведь тоже страдает от этого.       – Он глупый...       – Нет! Он просто взрослый, умеет расставлять приоритеты. Ему главное, чтобы ты был здоровым и счастливым, а не болезненным, зато худым.- Джин принял Гука, правда иногда ревнует друга к старшему, но всё же тот хороший и Юнги очень любит, что не может не радовать. – Чонгук тебя любит и с лишними сантиметрами в талии и со сладким соусом на губах. Ему без разницы в чём ты одет, главное чтобы тепло и уютно. Да и в школу он возит тебя сам, только для того, чтобы ты спал и отдыхал больше. У каждого есть недостатки, но твой недостаток не в лишних сантиметрах, а в том, что ты себя не принимаешь.       – Я знаю.- омега кусает щёчку изнутри и вздрагивает от неожиданного стука в дверь.       – Я написал ему только что, а он уже пришел, капец он быстрый у тебя.- Джин вздыхает и идёт открывать дверь квартиры.       На лестничной площадке стоял обеспокоенный Чон, и весь трусился от переживаний.       – Успокой, пожалуйста, своего лапочку, а то он загрызет себя своими же мыслями.- просит Джин и, обувшись выходит из квартиры.       После того как дверь закрылась за Джином, Гук тут же подскочил к своему омеге, мягко схватив его за щеки, подняв опустившуюся голову, и начал смотреть в чужие грустные глаза.       – Что случилось, лапочка, тебя кто-то обидел?       – Жизнь...- бурчит омега, окольцовывая талию старшего ручками. -Зачем ты пришел, лучше бы отдохнул после работы.       – Мне Джин написал, что ты снова грустишь, как я мог оставить тебя одного? Что случилось?       – Я снова поправился, твоя кофта сидит на мне по другому, не так как раньше.       – Так выкинь ее, если она портит твоё настроение.- хмыкает Чон и тянется к бёдрам младшего, чтобы в следующую секунду подхватить на руки и понести в комнату.       – Но я правда стал большим, тебе разве нужен омега с очень лишними сантиметрами и килограммами?- Юнги тычется носом в смуглую шею, проглатывая отвращение к себе.       – Так, ну-ка посмотрим.- альфа садит подростка на диван, сам садясь на корточки рядом. Приподнимает свою собственную кофту на чужом теле, пытаясь не обращать внимание на то, что омега лишь в нижнем белье снизу. – Итак, от этого мы отказаться не можем, потому что я люблю это целовать.- Чон гладит аккуратно мягкий животик, нежно целуя его в небольшую складочку. – Без этого я не смогу прожить, ведь как я буду без твоих пухленьких бедрышек?- Гук переходит руками на милые пухлые ляшки, сжимает их легонько, а после убирает руки и оставляет красивые следы. – А наши маленькие пальчики, они милые и пухлые, неужели на них тоже есть лишние сантиметры, знаешь ведь как я люблю ими играться?- альфа подбирает в свои руки милые лапки и смотрит в глаза омеги. – Твои щёчки милейшие, а ручки самые прекрасные, лапочка, в тебе нет ничего лишнего, все нужное и дорогое.       – Это...       – Глупости? Я прав? Мои слова всегда глупости для тебя, лапочка, а я всегда для тебя дурачок. Возможно я не самый умный, не самый воспитанный, я немного грубый с обществом и знаю матершиных слов больше чем нормальных, но я ведь люблю тебя так, что сильнее нельзя. Думаю даже такие как я умеют любить и ценить то, что у них есть. У меня есть ты, и я этому безумно счастлив, лапочка.- омега не даёт договорить, кидается на шею старшего, крепко обхватывая её руками и своими пухлыми губами дотрагивается к чужим, полопавшимся, с ранками и сухим, но любимым и родным.       – Я люблю тебя, Гуки, ты не глупый, ты самый родной и лучший, правда, Гуки, это правда.- между поцелуями шепчет Юнги.       Чонгук ему отвечает, нежно и аккуратно. Мягко проходится своими губами по подбородку, носику, щекам, а омега как котёнок лижет чужие щёки в ответ. Юнги тянет старшего на себя, сам ложится спиной на кровать и чувствует чужие руки на своей разгоряченной коже.       – Лапочка, тебе ещё рано, нам нельзя.- альфа хочет оторваться, но не может, от этого омеги не хочется уходить, он как магнит тянет к себе Чонгука, а тот лишь чарам поддаётся. Юнги и не знает, как именно он действует на старшего.       – Через месяц мне уже восемнадцать, ничего не произойдёт, если мы сделаем это сейчас, пожалуйста, я так хочу.- скулит подросток и к старшему сильнее гнётся.       – Ладно.- а Чон сдается этому телу, сдается нежному голосу и красивым рукам, которые обнимают его за шею и гладят нежно по щекам. – Я не сделаю тебе больно, обещаю, лапочка.       – Я люблю тебя.- в ответ шепчет Мин и целует напоследок Чона, перед тем, как он спустится вниз.       Гук сжимает мягкие ляшки, целует теплую кожу у кромки черного белья и наслаждается тем, как красиво омега на него смотрит, как красиво пальчиками сжимает края поднятой кофты и скулит тихо, не привлекая лишнего внимания.       Юнги хочет спросить не противно ли старшему его целовать, не противно ли смотреть или трогать, но сам себя одергивает. Зачем портить прекрасный момент, когда альфа так любовно его ласкает и нежит, зачем портить то, что так прекрасно и чудесно? Юнги чувствует каждую дрожь чужих пальцев, каждое прикосновение любимых губ и хочет верить, что это навсегда. Как в прекрасных сказках с долго и до самой смерти, чтобы любить сильнее жизни и любимым быть не меньше.       Альфа спускается ещё ниже, с собственного позволения стягивает медленно чужие трусики, от чего младший ручками тянет кофту вниз, пытаясь прикрыться. Там он точно некрасивый, точно не такой, каким можно полюбить омегу.       Чон не давит, целует красные согнутые коленки, а собственными пальцами нежно гладит чужие костяшки.       – Позволь увидеть тебя всего?- мужчина раздвигает чужие коленки, ложится между ними, а руки запускает под кофту, за чужую спинку, нежно гладит и сходит с ума безумно быстро. Омега застенчивый, краснеет от каждого слова, а Гук лишь любуется чужой красотой и восхищается.       – И ты, я тоже хочу тебя увидеть.- омега прерывает интересное занятие, своим шепелявым голоском, а Чон не сопротивляясь быстро встаёт на колени и стягивает обычную водолазку, открывая омеге взор на тело. Кубики конечно не сильно заметны, но разве омеге это важно? Разве он полюбил старшего за фигуру? Правильный ответ нет. Омеге нравится тело старшего, даже его пивной, совсем маленький, животик.       Юнги поднимается аккуратно, позволяя старшему стянуть с себя толстовку , и тут же хочет прикрыться, потому что все же неловко и непривычно, оставаться перед кем-то настолько оголённым, но старший заводит руки омеги за свою шею, чтобы тот обнял его своими красивыми ручками, и оставляет лёгкий поцелуй на щеке.       – Не скрывай свое тело предо мной, я хочу им восхищаться, лапочка.       – Я не красивый.- скулит младший и пересаживается на чужие бедра, где самое место его ягодицам.       – Для меня - самый прекрасный.- мужчина заводит руки за спину младшего, спускается к мягким полушариям и сжимает их, мягко и нежно, чтобы его детке было удобно и приятно.       Мин лицом припадает к шее, увитой татуировками, красивыми очень. На теле альфы их очень много и Юнги обещает себе, что когда-нибудь все их рассмотрит и налюбуется ими, сейчас же он будет тонуть в наслаждении, которое ему приносят крепкие руки его мужчины. Юноша чувствует чужие пальцы на своей промежности, как те её гладят и хлопают аккуратно, а он сжимается невольно, от того, что приятно невыносимо.       Альфа чувствует на пальцах приятную влагу, значит его омеге хорошо, значит он чувствует себя замечательно. Но Чон все равно переживает, у него не впервые секс, не впервые он кого-то ублажает, но впервые у него любовь, впервые хочется сделать все аккуратно, не навредить и заласкать до звёзд перед глазами, потому что с этим омегой по другому нельзя, его только любить и заботиться о нем, быть нежным и аккуратным с его телом и психикой, не доломать этого хрупкого омегу до конца.       Чон знает, что он первый у юного омеги, знает и ликует, потому что этот омега не принадлежал до этого никому, полностью его.       – Не тяни, любимый, пожалуйста.- тихо стонет младший, сам трётся о чужие пальцы и просит всех богов, чтобы его перестали мучить.       Мужчина слушается, повинуется нежному голосу и входит всего одним пальцем. Смазки достаточно, чтобы тот скользнул нежно и плавно, но омега всё равно ближе жмётся, между пальчиками сжимает волосы старшего, потому что просто испугался, Чон это чувствует.       – Я обещал без боли, лапка, и я сдержу свое обещание.- Гук немного отклоняется от омеги, чтобы заглянуть в чужие глазки, а тот их щурит и губки кусает, милейший мальчик, только его сейчас и навечно.       – Поцелуй.- Юнги уже не просит, а словно приказ отдает, а старший всё слушает с улыбкой на губах и целует уже по другому.       Чон целует пылко, немного грубо, но не менее любовно. Пальцем давит на сжатые стенки, от чего омега стонет и ротик открывает, чем Гук пользуется и языком пробирается. Гладит чужой язык, проходится по ровной кромке зубов, стучит своими зубами по чужим, но не останавливается.       Омеге мало, он хочет больше, поэтому сам просится, сам стонет откровенно и интимно и бедрами шевелит, пытаясь сильнее на палец чужой насадиться.       Альфа даёт ещё, снова и снова, а после, когда член невыносимо сильно просится наружу, Чон сдаётся. Кладёт красивое тело на мягкую постель, поглаживает внутреннюю часть бедра младшего, чтобы тот перестал скулить от того, что все прекратилось, и оттягивает резинку спортивных штанов вместе с резинкой с нижнего белья.       На глаза омеги показывается член. Венистый, красивый, и в сравнении с его очень даже большой. Юнги тянется пальчиками к крупной головке, указательным лишь дотрагиваясь до самой уздечки, нежно растирая капельку выделившегося предэякулята.       Чонгук тоже тянется к влажному месту омеги, собирает на пальцы немного смазки и растирает ее по всему своему достоинству. Младший хищно наблюдает, щурит глазки и облизывает губки, а когда альфа заканчивает свои незамысловатые действия, он тянет ручки вверх, к чужой шее. Альфа наклоняется ниже, так чтобы омега смог дотянуться до него, а когда дотягивается, тянет к себе, к своему тёплому и родному телу. Гук руку одну напротив головы омеги ставит, чтобы вес свой на омегу не возложить, а второй придерживает член, аккуратно водя головкой по нежной промежности.       Юнги скулит, за поцелуем тянется. Альфа даёт ему все, что он хочет и внутри пламя разжигается от того, что тот словно ему повинуется, выполняет все его хотелки и делает так, лишь бы омеге было хорошо.       В какой-то момент омега издает в губы старшего очень похожий на мяуканье звук, очень громкий и умоляющий. Альфа наконец начал входить.       Юнги и больно и приятно одновременно, и он не знает, плакать ему или улыбаться, потому что чувства которые он сейчас испытывает даже не описать.       – Я люблю тебя, лапочка, безумно и до самой смерти.- шепчет Чон, носом гладит пухлые щёчки, получая в свои щеки смазанные поцелуи.       – Я тоже, очень-очень.- у младшего от переполняющих его чувств глаза закатываются, а это ведь ещё не половина.       – Я не буду входить полностью, детка, для тебя это слишком много.- шипит Чон своим прекрасным басом, когда омега, уже дойдя до половины, больно сдавливает его и тихо пищит.       Юнги лишь кивает на слова альфы и сильнее цепляется за чужие плечи, впиваясь ноготками в забитую татуировками кожу. Он уже на низком старте, ещё чуть-чуть и самое большое за всю его жизнь удовольствие настигнет его тело. Омега становится в последние секунды слишком ласковым, игривым, он целует альфу везде где достаёт, кусает чужую мочку уха и язычком по чужим губам проходится. Омега хочет подарить альфе хоть капельку того, что тот дарит ему сейчас.       Финальные толчки, делают из Мина плюшевого медведя, который безвольной игрушкой лежит где-то там в дальнем уголке комнаты.       Чон позволяет омеге кончить сразу, не мучает, а просто дарит тому наслаждение, которое тот заслуживает. Гук стойко терпит то, как сильно омега сжимает его внутри во время оргазма, не хочет обрывать чужое наслаждение, а когда он наконец расслабляется, альфа выходит из него, начиная доводить и себя до конца. Дрочит, на светлый образ своего мальчика, но не получает никакого удовольствия от собственной руки, пока мягкие пальчики не трогают его крепкий стояк. Омега лишь легонько водит ноготками по коже, даже не давит, а Чон уже вот-вот.       Альфа подаётся бедрами вперёд, умоляя чтобы его плоть наконец взяли, а омега мило прикусив губку выполняет чужие просьбы. Просто не может такого быть, этот омега слишком милый и развратный одновременно, такой замечательный.       Чон на громком выдохе склоняется над младшим, своим лбом к его прижимается и кончает на пухлые бёдра, мягко сжимая чужие ягодицы.       – Такой красивый...- хрипит от прошедшего возбуждения Чон, падая на грудь омеги. Он не устал, просто слушать как бьётся сердце младшего и как он осторожно дышит, чтобы не побеспокоить альфу своим подыманием и опусканием груди, это очень прекрасно.       – Ты голоден?- Мин дрожащей ладошкой гладит чужую впалую щеку, смотрит в глаза старшего влюблённо и смущается от того, как тот целует его в грудь.       – Очень, после работы совсем ничего не ел.- и продолжает зацеловывать любимое тело.       Чонгуку чужая кожа словно самая дорогая и вкусная сладость, а запах действует как афродизиак. Он любит омегу до сбитого дыхания и ломоты тела, хочет верить, словно глупый подросток, что они вместе навсегда.

***

      – Я мог приготовить и сам, без твоей поддержки.- бурчит младший, пока его талию, прикрытую длинной футболкой, сжимают крепкими объятиями чужие руки. – А ты мог бы ещё немного полежать, или поспать. И так устаешь, ещё и за мной гоняешься.       – Ты слабый после секса, и на ножках плохо держишься, а я твоя опора и поддержка, как же я могу тебя отпустить?- Чон целует чужое голенькое плечо, получая ответный поцелуй в щеку.       – Я люблю тебя.- омега говорит словно заколдованый, мягко касается другой щеки и гладит пальчиками аккуратно. – Спасибо, что ты любишь меня в ответ.       – Очень люблю.- без шуток и смеха, Чон полностью утонул в этом омеге, его образ днями стоит перед глазами альфы, его запах забил нос до конца жизни, а в мыслях набатом бьёт "Напиши сейчас же, позвони, тебе его не хватает!". Полная дуристика, но он зависим. Эта зависимость не лечится, а только с каждым днём становится все сильнее, и Гук не хочет лечиться, хочет умереть с мыслями о том, кто заставил его так сильно влипнуть.       Юнги.       Только Юнги.       – Лапочка, это просто изумительно, я в восторге.- Чон, без преувеличения, ест лучший свой ужин в жизни. Казалось бы, обычная картошка с сосисками, но маленькие ручки, прекрасного омеги, сделали это шедевром.       – Я старался, чтобы тебе понравилось.- омега говорит с огромной улыбкой на губах, смотря на то, как старший ест. Его мужчина. Мин даже и мечтать не мог о том, что сможет вот так просто, сидеть на кухне с любимым, изнеможенный замечательным занятием любовью.       Альфа останавливается есть, и тянет руки к бёдрам младшего, собираясь посадить его себе на колени.       – Не нужно, я же тяжёлый.- конючит омега, пытаясь отбиться от рук старшего, но тот сильнее и выносливее, своего добивается, и садит того на свои бедра, обняв крепко за пухлый животик и положив подбородок на хрупкое плечо.       – Ты тяжёлый для тех, кто в качалку не ходит, а для меня ты пушинка, поэтому перестань уже.- Чонгук честно не хочет выдавать свою злость. И нет, это не злость на омегу или на его слова. Это злость на тех, кто заставил омегу думать о том, что у него есть лишние сантиметры или килограммы, кто втирал ему в мысли, что он сам лишний. Альфа сейчас же помчался бы к тем, кто так долго обижал омегу, но его лапочка против насилия, он мягкий и нежный, ему нельзя знать, что он по вечерам дерётся с теми, кто обижает его крошку.       А Юнги полностью тонет, прячется на чужих крепких бёдрах, в сильных руках. Лицо прячет в чужом изгибе шеи, надеясь, что никто и никогда не сможет забрать у него любимого альфу.       Юнги очень любит старшего, хочет кричать об этом всему миру, и шептать влюбленные слова Чону на ушко, хочет пропитаться чужой любовью - словно губка водой, и больше не отдавать любовь старшего никому-никому.

***

      Сегодня день рождения омеги, прекрасный праздник для тех, кто хочет весело провести время с друзьями или семьёй. Юнги же хочет провести этот праздник в компании лишь одного человека.       Конечно же с бабушкой и Джином они прекрасно отметили этот солнечный день, сначала плотно покушали вкусной праздничной еды, а потом заели это сладким вкусным тортиком, который специально для любимого друга приготовил Джин.       Ближе к вечеру, когда все переместились к дивану с чашкой чая, в дверь постучали. Юнги целый день ждал этот стук с нетерпением, поэтому только услышав звук помчался в коридор. Не посмотрев даже в глазок, омега с размахом открывает дверь и кидается на крепкую шею своего мужчины.       – Я думал, что ты уже не придёшь.- бурчит в шею старшего омега.       Юнги знает, что его возлюбленный работает вообще-то, деньги на их жизнь зарабатывает, как говорил сам Чон, но всё равно невероятно сильно и преданно, каждую секунду, ждал стука в дверь от особенного человека.       – Как я мог не прийти, лапка, это ведь день рождения самого очаровательного омеги в мире.       Юнги сначала и не заметил, что в руках альфы огромный букет, а сейчас только челюсть подбирает от того, какой габаритный этот самый букет и он для него. Самый красивый букет, который омега когда-либо видел и он только для него, не для какой-то супермодели с параметрами девяносто-шестьдесят-девяносто, а для самого обычного, пухленького Мин Юнги, у ног которого, некий Чон Чонгук, готов положить целый мир.       – Он такой красивый.- восхищённо вздыхает омега, принимая в ладошки огромный букет.       Бабуля с Джином стоят в сторонке и тихо восхищаются подарком от Гука. Их мальчик это заслужил. Он заслужил такого альфу как Чонгук, и омеги помогут сделать все, чтобы эта пара никогда не потеряла друг друга, ведь их любовь волшебна, мир не может потерять такую прекрасную любовь.       – Дети мои, что это вы до сих пор здесь стоите? Чонгуки, быстро одень своего ненаглядного и можешь забирать его хоть на целую ночь, я позволяю.- женщина берёт всю ситуацию в свои руки, забирает огромный букет, всё так же им восхищаясь и уносит на кухню, чтобы поставить в воду.       Парочка улыбается друг другу, и Юнги, поцеловав в благодарность альфу, убегает в комнату переодеться.       Уже через полчаса они идут по городу, взявшись за руки. Хоть и весна, на улице все равно прохладно к вечеру, поэтому омега жмется к альфе, а тот заворачивает к ближайшему кафе, чтобы отпоить омегу чаем и накормить чем-то вкусненьким.       У него не было плана для сегодняшнего дня, он просто знал, что проведет его со своим омегой и подарит ему лучшее времяпрепровождение.       – Я возьму тебе чего-нибудь горяченького и сладенького, подожди здесь.- Чон сажает омегу за столик около окна и наклонившись оставляет мягкий поцелуй на пухлых губах, после чего уходит к стойке со всеми предоставленными вкусностями.       – Я, конечно, не Мото Мото, но тоже люблю больших.- омега и не замечает как за столик подсаживается несколько парней, загадочно улыбающихся.       Они выглядят немного старше омеги, но при этом шутки у них как у первоклашек. Юнги на такое никогда бы не повелся. Это обидно, ему, как человеку и так с уймой комплексов обидно слышать о себе, что он большой, и далёкое, но всё же сравнение с бегемотами тоже звучит угнетающе.       Омега старается не обращать на парней внимание, надеясь, что Гук вскоре вернётся, и омеге не придется даже хоть слово говорить этим противным парням.       – Ну чего ты, красотка, ты должен радоваться, что понравился хоть кому-то, и я уже не говорю, что этот кто-то очень даже симпатичный парень.- тот самый "не Мото Мото" протягивает свои противные руки к лицу омеги, дотрагиваясь до подбородка и поворачивая к себе лицом. Друзья этого парня смеются поддакивая альфе. – А ты не плох, очень даже красивое личико досталось такому толстунчику.- и снова они смеются, а Юнги уже плакать хочется. Его снова унижают и смеются над ним, когда же это закончится наконец-то.       – Хуй мне в рот вот это поворот! Я чёт не понял, какого хуя мы тут столпились?- к столику подходит Чон, от чего омега вздыхает с облегчением. Его Гуки как всегда вовремя пришел, словно чувствует когда с его возлюбленным что-то происходит. – Разлетелись отсюда, птенчики, чтобы я вас рядом с этим омегой в жизни больше не видел.- У Гука брови хмурые и злой оскал, не испугаться его может только Юнги, потому что знает, что такое выражение лица бывает только, когда он защищает кое-что очень родное в своей жизни.       Альфы, увидев того кто больше их на голову и уж точно сильнее, в извинение кланяясь низко Чону сбегают. Они конечно же знают Чонгука, вообще такого страшного дядьку стыдно не знать в их районе, но кто же мог подумать, что у того есть такой... нестандартный омега.       – Чего они хотели, лапка?- альфа ставит перед младшим поднос с большим стаканом кофе с огромным количеством пены и красиво украшенное пирожное в виде милого грибочка.       – Тот, что трогал меня, сказал, что не Мото Мото, но тоже больших любит.- бурчит обижено, дуя губки.       – Ну и с хера ли подходил раз не Мото Мото.- грозно шипит Чон, садясь напротив омеги. – Кто это вообще, он хоть сам знает, придумал блин.       – Это из мультика, любимый, не зацикливайся.- омега теперь хихикает под носик от такого смешного альфы.       – Без разницы, я вообще лягушка, или кого там полюбила та принцесса.- Чон машет руками в раздражении и приступает к кофе, чтобы хоть как-то успокоить нервы.       Юнги скрывает смущенную улыбку от того как Чон пытается быть милым и делать комплименты. Его милый альфа так прекрасен.

***

      Они проводят вместе день за днём, пишут друг другу, звонят, встречаются, занимаются любовью, целуются, обнимаются. Омега потихоньку переезжает в чужую квартиру, даже не спросив против Чонгук или нет, а тот лишь собирает случайно оставленные вещи омеги по квартире и складывает в свой шкаф на свободную полку.       В школе омеги все уже знают, что Юнги с кем-то встречается, потому что не заметить как того подвозят каждый день к школе, невозможно. Да и пахнет от него по другому, не мягким омежьим запахом, а чем-то крепким, словно алкоголь.       Конечно не обошлось без тех, кто подкалывал омегу, говоря, что тот спит со всякими стариками, что скоро забеременеет как дешёвая шлюха и у него даже не будет денег на аборт. Чонгук говорил не слушать, говорил быть умнее этих оборванцев и не воспринимать чужие слова близко к сердцу. Юнги лишь мягко улыбался, и говорил, что слушает он только то, как Чон каждый день и каждый час признается ему в любви.       – Я люблю тебя.       Они в очередной раз лежат в теплой кровати омеги, греются телом друг друга и отходят от той бешеной любви, которую сейчас испытали.       Чон улыбается на мягкий шёпот, и поцелуями начинает спускаться по омежьему телу. Целует пухленький животик, обращая особое внимание на маленький пупочек, спускается поцелуями к мягкому лобку, на котором лежит аккуратный и красивый членик, с него все ещё аккуратно стекает смазка, и Чон это слизывает, как самый вкусный крем с пирожного. Альфа спускается дальше, к толстеньким ляшкам, целует их, кусает и оставляет на них свои отметины. Омега кусает губки, смотря сверху вниз на своего мужчину, и считает это самой красивой картиной, которую он когда-либо видел.       В какой-то момент альфа резко разводит и поднимает чужие ножки, перекладывая их на свои плечи, наслаждаясь тем, что он сейчас видит.       – Гуки, не нужно.- омега догадывается о том, что именно сейчас собирается делать старший и поэтому протестует, пытаясь забрать ножки, но старший сильнее, поэтому удерживает и отправляет омеге сердитый оскал, из-за которого омега больше не противится. – Я же грязный.- только и пищит тихо, дабы не навлечь на себя беду.       Чон не слушается, лицом в мягкие ягодицы зарывается, громко дышит, пытаясь вобрать в себя весь вкусный запах, носом водит по ягодицам, а губами нежно целует промежность. Чон хочет этого уже так давно, просто взять и утонуть между омежьих булочек, и приносить любимому лишь удовольствие.       Мин сверху тихо стонет и урчит словно котёнок, а лапкой в черные волосы зарывается, оттягивая смоляные локоны. Не пытаясь оторвать чужую голову от приятных занятий, а хочет показать этим лишь то, как ему хорошо.       Чон в своих действиях не грубый и не резкий, он лишь аккуратно касается сжатого колечка языком и нежно гладит пухлые бёдра, дабы успокоить.       Омега успокаивается лишь душевно, а телом всем наоборот на чужую влагу поддаётся.       – Любимый, так хорошо.- стонет, когда чужой язык в промежность входит и там аккуратно шевелится.       Юнги впервые испытывает это и ему уже всё, хватит на сегодня, он уже умирает от того как хорошо, и дальше продолжать просто сил нет. Он начинает быстро-быстро шевелить бедрами от нереального оргазма, весь трясется и отпускает себя, только когда старший начинает покусывать края дырочки. Это последнее, что он бы хотел получить перед своей смертью.       Его рука все так же на чужой макушке, а любимые руки спускают его ножки с сильных плеч. Чон быстро вытирает белые капли с любимого животика и снова припадает к груди головой, как очень сильно любит.       – Ну как?- Чон показушно облизывается, показывая как сильно ему было вкусно, а потом получает ладошкой по плечу.       – Не делай больше так, дурачок.- возмущается младший, но альфу все равно обнимает. – Мне понравилось.- уже тише и смущённо шепчет Мин, чтобы не выдать себя, вдруг не услышит.       – Конечно понравилось, это ведь делал твой мужчина.- хмыкает альфа и удобней располагается на мягкой груди, обнимая младшего за талию.       Атмосфера прекрасная, спокойная, Гук не хочет её портить, хочет наслаждаться этим до конца дней своих, но почему-то именно сейчас Чонгук понимает, что нужно сказать все омеге, сейчас и никогда больше.       – Давай поговорим?- Чон смотрит на прикрытые глаза и мягкую улыбку. Его омега слишком замечательный.       – Хорошо, любимый.- расслаблено, словно и не пугается чужого резко изменившегося тона.       – Лапочка, мне нужно уехать в столицу.- Чон проглотив ком, начинает говорить тихо, только ближе родное тело прижимая.       – Мне не нравится то, в каком тоне ты это говоришь.- омега весь сжимается, Чон это чувствует и пытается успокоить своими поглаживаниями. – Надолго?- и глаз омега не открывает, боится с реальностью встретиться.       – Боюсь, что навсегда.- словно ножом в самое сердце.       – Я с тобой.- Чон слышит как омега сверху скулит и подымается к нему выше, сталкиваясь с непрошеными резкими слезами.       Альфа меняется с омегой местами, кладёт того сверху на себя и накрывает теплым одеялом.       – Я заберу тебя, обещаю, как только ты закончишь школу и я освоюсь в новом городе, я тут же за тобой приеду.- Чон стирает чужие капельки слез, гладит пухлые щёчки и ждёт пока младший откроет глазки.       – Не бросай меня, пожалуйста, ты не можешь...       – Я делаю это для нас в будущем. Мне предложили перейти в другой филиал, в другом городе, где будет больше возможностей подняться в должности. Я хочу для тебя лучшей жизни, лапочка, я хочу, чтобы ты жил лучше чем все остальные в нашем районе. Ты не заслуживаешь той жизни, которой сейчас живёшь, ты достоин большего, и я хочу подарить тебе это большее.       – Пожалуйста.- все скулит и жмётся, не верит в то, что сейчас происходит.       – Я бы с удовольствием забрал тебя прямо сейчас, но тебе нужно доучиться, ты идёшь на золотую медаль, а с переездами сделаешь хуже. Ты выпустишься из школы самым лучшим учеником и я заберу свою маленькую умницу в лучший город, где таким как ты открыты все двери. Это всего на несколько месяцев, не плачь, пожалуйста.- Чону самому расплакаться хочется, он тянул с новостью до последнего, и вот к отъезду осталось две недели, и он только решился. Лучше бы сказал раньше, готовить ко всему этому раньше начал, не было бы столько проблем.       – Обещай, что вернёшься, а не найдешь там себе омегу, какую-то красотку с пышными формами, пожалуйста.- Юнги глаза все же открывает, смотрит в чужие, пропитанные любовью, и всё равно думает, что просить такое не может. Только дурак не променяет его, маленького, толстого подростка с вагоном комплексов, на какую-то столичную красотку.       Только дурак...       Юнги совсем забыл, что его возлюбленный дурачок влюбленный, который свою лапочку даже на самого красивого омегу в мире не променяет. Поэтому он сейчас стоит на вокзале, придерживая между ухом и плечом телефон. Счастливый и окончивший школу он на следующий же день заказал билеты, чтобы уехать с города.       – Бабуля, не переживай ты так, я у тебя умный и не потеряюсь, да и тем более меня Чонгук заберёт, я ему звонил перед тем как выйти с поезда, он сказал, что уже подъезжает.- омега прикрывает глазки свободной рукой, когда солнце палит как ненормальное, и ищет ближайшее место в теньке.       – Ну как это не переживать, мой самый родной ребёнок уехал в другой город и теперь не рядом со мной. На то я и бабушка, чтобы переживать по всякому поводу.- смеётся старушка в трубку.       – Только вчера виделись, а я уже скучаю очень сильно.- бурчит омега вот-вот грозясь расплакаться. Конечно, он всю жизнь с бабулей прожил бок о бок, а теперь взрослая жизнь начинается, нужно как-то себя перевоспитывать.       – Ну, мой маленький, ты же не на другую планету улетел, это всего-то другой город. Тем более ты думаешь, что я оставлю вас в спокойствии? Буду приезжать каждую неделю и проверять как вы там живёте.- старушка отшучивается, но на самом деле ей не легче ребенка. Хочется вернуть свою булочку обратно под родное крыло и больше не отпускать его к всяким там Чон Чонгукам, а с другой стороны, омега только и мечтал все эти месяцы наконец с альфой своим увидеться, поэтому бабуля здесь бессильна.       – Мы будем очень ждать, бабуля. Я буду уже отключаться, пойду искать Чонгука.       – Удачи тебе, мой хороший, бабуля любит тебя.       – Я тоже очень тебя люблю.- омега мысленно посылает бабушке миллионы поцелуйчиков и наконец отключает звонок.       – Кажется, тебе больше не нужно никого искать.       Омега от неожиданности даже телефон чуть не роняет, а после вспоминает чужой голос и в неверии резко оборачивается на высокого альфу.       – Привет, лапочка.- его улыбка такая родная сердцу омеги, что тому почти больно. – Даже не обнимешь своего альфу?- конечно обнимет, что за вопросы такие дурацкие?       Юнги тут же отпускает чемодан из рук и прыгает старшему на шею, крепко обнимая и пища от счастья.       – Я так скучал сильно.- омега отстраняется немного, чтобы посмотреть в чужие любимые глаза и снова увидеть в них нескончаемый поток любви. Он видит его, и тот словно больше стал, словно все эти месяца только рос и ждал, когда увидит того, кто этот поток сотворил. – Любимый.- омега и слова старшему сказать не даёт, губами своими сладкими после пончика, накрывает чужие, любимые.       Первый их поцелуй спустя несколько месяцев, оба невероятно сильно скучали и оба сейчас сдерживать себя не хотят. Им лишь бы простоять сейчас в обнимку с вечным "я тебя люблю" на губах.       – Больше не оставлю тебя настолько долго.- шепчет в родные губы старший, нежно обнимая омегу за пухлые щеки.       Альфа сильно изменился. Столица с обычного трудяги гопника сделала мужчину о котором мечтают многие, а получил лишь один Юнги.       Мин спускается к чужому животу и скулит тихо.       – Куда он пропал?- жаль чужой пивной животик, который омега так любил.       – А твой? Я не понял, ты что похудел?- Гук говорит более строго, и омега от этого хочет под землю провалиться, потому что да, он похудел, только ради того, чтобы в столице, городе богатых дам и высоток, его альфе не было стыдно ходить за ручку с таким как он.       – Я случайно, просто у меня экзамены, переживания, и всё такое...- мямлит, опуская голову на чужую грудь. – Не злись только на меня.       – Я не злюсь, просто... Тебе от этого лучше? Если это так, я не против, но не нужно себя морить голодом и изнурять свое тело тренировками. Я люблю тебя таким, какой ты есть, и мне не важно, скинул ты или набрал вес.       – Я который раз убеждаюсь, что ты обманывал меня при первой нашей встрече. Ты романтик ещё тот.- хихикает младший и тянется к чужим рукам, чтобы схватить их в свои ладошки. – Пошли, покажешь мне свою холостяцкую квартирку.       – Пошли, только в семейную квартирку.- Чон подхватывает чужой чемодан и ведёт омегу к парковке. – Фирма, как только узнала, что ко мне приезжает мой будущий жених, тут же выделила нам однокомнатную квартиру, как лучшему сотруднику вот уже три месяца. Вот только условие они нам одно поставили...- тут уже у Чона заминка произошла, как сказать, так чтобы омега ничего себе там не подумал? – Нам нужно расписаться. Я ещё не подписал договор, и если тебе не нравится это условие мы можем отказаться, и снимать сами себе квартиру.       – Нет. Я согласен, давай распишемся, не каждому ведь предоставляется такая возможность.- омега снова смеётся с растерянного альфы.       – Ты не подумай, я люблю тебя, и сам бы предложил выйти за меня замуж, но такие обстоятельства и я подумал, почему бы и нет.       Омега останавливает старшего и снова виснет у того на шее, хмуро смотря на альфу.       – Я же сказал, я согласен. И это не из-за квартиры, а потому что я люблю тебя, дурачок.- омега злится мило, и целует чужие губы обычным чмоком, но Гуку это все кажется невероятно прекрасным и замечательным. И эти слова омеги, словно мёд на душу, конечно тот его любит, если бы не любил - не ждал бы встречи так долго.       Чон привозит омегу в их общую квартиру уже ночью, ведь не стал откладывать и сразу показал город, повозил по нескольким кафе и завёз в магазин с одеждой, чтобы его лапочка почувствовал себя настоящим омегой, закупаясь в брендовом магазине, а не на рынке за шторкой на картоночке штаны примерял.       Юнги уставший и счастливый заснул прямо в машине не дождавшись приезда, и альфа с теплой улыбкой на устах, понес любимую ношу в их маленькую квартиру, в которую заселился ещё неделю назад, чтобы обустроить все для чужого удобства. Да, возможно он и ожидал, что омега не сможет ему отказать, поэтому был уверен, что они сразу заселятся в многоэтажку.

***

      Юнги проснулся от копошения в комнате. Глаза еле открываются даже не смотря на то, что окна в комнате закрывают жалюзи.       Омега осматривает комнату. Ничего особенного, он лежит на двуспальной кровати, напротив стоит большой комод, а над ним висит плазма, напротив окна большой шкаф, где переодевается Чонгук.       Мин переворачивается на бочок в сторону старшего, больше запутываясь в одеяло, даже не смотря на жару, омега обожает спать под ватными одеялами, и выглядывает на Гука своими лисьими глазками.       Чонгук только спустя минут пять начинает ощущать на себе чей-то взгляд, поэтому оборочивается к кровати.       – Доброе утро, лапочка. Как спалось?- Гук, не успев застегнуть рубашку, так и подходит к младшему, опускаясь над ним и вставая настоящей скалой.       Омега губки поджимает и пальчики на ручках и ножках, потому что мужчина над ним невероятно сексуален.       – С тобой намного лучше спать.- шепелявит из-за недавнего пробуждения, и указательным пальчиком дотрагивается до чужой щеки.       – А на мне тем более.- загадочно говорит старший, а омега не понимает куда делся его хулиган. Он конечно любит Гука, всё ещё сильной и прекрасной подростковой любовью, но так быстро привыкнуть к его новому образу не может.       У Мина щёчки краснеют от чужих слов, а Чон только все усугубляет и просит у него поцелуй. Обнимает мягкий кокон с омегой внутри и получает наконец малиновые губки в свой плен.       Чонгуку невероятно вкусно целовать своего омегу, невероятно приятно обнимать его прекрасным июльским утром и знать, что так будет и завтра и послезавтра и вообще до конца их жизни.       Омега сладко лижет чужие губы, словно котёнок, мягко касается еле высунувшимися ладошками чужих впалых щек. Юнги урчит, довольный тем, что его целуют так любимо и нежно, так, как никто не целовал и не будет.       – Я безумно скучал по тебе.- Чонгук прижимается своим лбом к омежьему, нежно потираясь о маленькую кнопочку.       – Вчера ты это говорил миллион раз...       – Потому что действительно безумно.- Чон берёт в свою большую ладонь омежью хрупкую, подносит аккуратно к губам и оставляет совсем лёгкие и ненавязчивые касания губ на пухлых пальчиках.       Его мальчик совсем как ребенок, с милой детской пухлостью, преданным взглядом и безграничной любовью к взрослому мужчине. Омега прекрасен, он очаровательно мягкий и заботливый, хороший только для Чона, только для того, чтобы в альфе нормального человека воспитать. Гук любит и не верит, что этот мальчик совсем скоро станет его супругом, частью жизни, которая не только в мыслях, сердце и душе, а ещё и на бумаге, словно доказательство, что альфа взял в мужья не выдуманного своими нездоровыми мыслями ангела, а самого настоящего и любимого омегу.       – Я оставил тебе денег на комоде в коридоре, можешь прогуляться и купить себе чего-нибудь вкусненького.- тихо шепчет Чон, в плен по тихому забирая самые вкусные губки. – Не жди меня сегодня, буду поздно.- оставляет последний на эту секунду лёгкий поцелуй и подымается с омеги, напоследок пройдясь руками по тёплому кокону.       Омега тут же с кровати подымается, подбегая к отошедшему альфе и начиная застёгивать чужие пуговицы на рубашке.       – Я приготовлю тебе чего-нибудь вкусного, так что как придёшь сразу же покушай.- словно мамочка указывает омега, пригрозив старшему пальчиком.       – Лапочка, лучше отдохни после приезда, ты ещё успеешь пожить семейной жизнью, а вот подышать свободой и спокойствием боюсь нет.       – Мне намного свободней дышится, когда я знаю, что мой муж сыт и здоров.- омегу немного трясет от собственных слов.       Чонгук - его муж! Такого быть просто не может, он только-только со школы выпустился, а тут уже совсем скоро с обручальным кольцом будет ходить. Омега с детства мечтал найти человека, который будет любить его всей душой и сердцем, нашел Чонгука и все ещё не верит, что заслужил его.       – Какая же ты всё-таки лапочка.- Чон хватается за мягкую талию и целует надутые теплые губки. – Я люблю тебя.

***

      Если танцевать на кухне собственной квартиры, стараясь приготовить самый вкусный ужин своему мужчине, это не лучшее времяпровождение во всём мире, то что тогда? Для Юнги лучше только проведенное время в объятиях своего альфы, с бесконечными поцелуями и незамысловатыми разговорами.       Юнги, будучи в наушниках и слушая на максимальном звуке свой любимый плейлист, совсем не слышит открывающейся и закрывающейся двери. Все так же весело двигает красивыми пухлыми бедрами, без всякого стеснения, ведь даже если кто-то его увидит, этот кто-то будет только Чонгук, тот, кто только хлопнет его по ягодице и скажет, что лучшего зрелища в жизни не видел.       Но Чон так не делает, ведь все, что сейчас у него в голове, так это "Как без матов и максимально романтично, признаться в любви любимому омеге?". Да, конечно, он уже миллион раз говорил своему омеге то как любит, как пытается хоть немного отучиться от старых привычек и стать хоть немного романтиком, но иногда, в самые ненужные моменты его старое "я" вырывается наружу и начинает чудить.       Альфа тяжело вздохнув заходит в кухню, обходя обеденный стол кладёт на него огромный букет белых и розовых пионов, которые очень кстати подходят его такому же нежному омеге, и совсем аккуратно, дабы не сильно напугать младшего, кладёт руки на любимую талию. Юнги вздрагивает, быстро вытягивая с ушей наушники и оборачивается тут же встретившись лицом к лицу с Чоном.       – Боже, ты меня напугал, Гуки.- омега тихо смеётся с самого себя, ведь уже напридумывал себе целую кучу всего от испуга. – Почему не предупредил, что всё таки придёшь рано?       – Хотел сюрприз тебе сделать.- Чон носом прижимается к чужой шейке, мягко оставляя свои смазанные поцелуи.       – Если продолжишь делать такие сюрпризы, то уже через месяц я буду лежать в больнице с сердечными проблемами.- омега разливает по тарелкам недавно приготовленный суп и отцепившись от старшего, разворачивается к столу тут же умиляясь увиденной картине. – Такой красивый!- тихо пищит, ставя тарелки на стол и подымая большой букет в свои маленькие ручки. Он такой большой, что омега даже в руках его удержать не может, это сколько же старший потратился? – Это мне?- после пары секунд визуального наслаждения младший снова оборачивается к Гуку и немеет всем телом.       – Ты выйдешь за меня?- вместо тысячи фраз, так просто спрашивает Гук сидя на одном колене перед самым любимым человеком в мире.       Юнги невероятно сильно хочется прямо сейчас заплакать как маленькому мальчику. Гук делает всё то, о чём подросток с комплексами только мечтать и мог сидя на своей старой кровати и пролистывая очередные романы о прекрасной любви. Ему делают предложение, как самому настоящему прекрасному омеге, который заслуживает всё в этой жизни. Внимание альф, красивые слова, мягкие поцелуи и безграничную любовь.       И он согласен.       Конечно же согласен быть нужным Чонгуку, быть любимым своим альфой и дарить всего себя взамен.       Если сейчас не самый счастливый момент в его жизни, значит он будет немного позже, но всё так же с этим мужчиной. Немного грубоватым, не знающим хороших манер, имеющим словарь лишь с матершиными словами, но до невозможного любимым мужчиной.       – Я согласен.- омега шепчет смущённо, протягивая в чужую ладонь свою маленькую и восхищаясь тем, как красиво пальцы Гука смотрятся в момент надевания кольца.       – Это конечно не золото, но я старался выбрать самое лучшее.- альфа стоит всё так же на колене, мягко поглаживая теплую ладонь и смотрит на омегу снизу вверх так, словно на собственного бога, человека, который подарил ему жизнь. По сути так и есть, омега смог изменить кардинально жизнь своего альфы лишь одним своим появлением.       Омеге дышать тяжело от того, насколько сильно сейчас бьётся его сердце, Чон его так любит, что Юнги даже перестает этому верить, все похоже на ненормальный сон, который после пробуждения принесет лишь боль, а не приятные воспоминания.       – Мне без разницы, золото это или обычный пластмасс, если это даришь ты, оно становится намного дороже всех драгоценностей.- с мягкой улыбкой еле вытягивает из себя омега и уже не сдержавшись окунается в чужие объятия.       В руках альфы тепло и уютно, спокойно, словно они способны защитить тебя от всего, Юнги знает, что способны, поэтому доверяет себя всего, и душу и сердце. Мин надеется на то, что делает правильный выбор.

***

      – Лапочка, я дома!       Чон ехал домой как можно быстрее, пытаясь обогнать всех вечерних черепах, которые видимо совсем домой не хотели. Вообще-то альфа всегда спешит домой, не смотря на то какой день недели, уставший он или сонный, ведь дома неизменно его ждёт самый замечательный мальчик. Мужчина не успеет даже разуться, тут же его посадят на диван в гостиной, сядут на его бедра и будут подставлять свои мягкие щёчки под ласкающие большие руки и любимые губы.       Пять лет брака только больше укрепили их отношения, помогли полюбить больше и пережить все вместе.       Ссоры были, да такие, что омега даже чемоданы собирал и на вокзале стоял, чтобы к бабуле обратно в старый город уехать, но Чон всегда успевал прямо перед посадкой схватить чужую ладошки и прижать хрупкого омегу к себе. Как бы сильно омега не был в те моменты обижен на мужа, он всегда верил, что Чон успеет забрать его до того, как младший совершит глупость.       Юнги для альфы был целой жизнью, новой жизнью, в которой Гук не просто выживал от зарплаты к зарплате, питаясь дешёвым рамёном и выпивая каждый день по несколько литров пива. Чон начал заново учиться, сдал заново экзамены, поступил и выучился в колледже на факультете менеджмента и достиг нереальных вершин, благодаря лишь маленькому мальчику, который не сдаваясь помогал в любой ситуации своему мужу и просто находился рядом.       Омега выходит с гостиной довольный, гладит свой кругленький животик в другой руке держа почти доеденное яблоко.       – И чего это мы такие счастливые?- Гуку от чужой улыбки и самому улыбаться хочется.       Младший подходит к мужу максимально близко, насколько это позволяет животик, и обнимает того за шею.       – Во-первых, с работы пришёл мой любимый человек, а во-вторых, я прочитал сегодня книгу и там было написано, что молодые папочки и мамочки должны радоваться каждой мелочи, от этого их ребенку будет лучше. Вот я ем яблоки и радуюсь.- омега целует старшего в губы, аккуратно приподнимаясь на носочках и ластясь под чужие сильные руки на своих бёдрах. – А как ваши дела, Директор Чон?- омега хихикает от своих же слов мягко потираясь носиком о чужой.       – Знаешь, я проработал на должности директора всего неделю, а меня уже ненавидят все работники.- Чон слишком легко поднимает свою беременную пышечку на руки и несёт на диван, чтобы ноги его мужа сильно не уставали. – Зато главный сказал, что я прекрасно справляюсь и что в ближайшее время, по моим наставлениям, они заменят половину сотрудников. Оказывается у нас было очень много тех, кто тайно воровал продукцию.- Гук ничего не скрывает от младшего, рассказывает ему каждую новость и с улыбкой смотрит на то, как беременный бурно реагирует на информацию.       – Как можно ненавидеть моего мужа? Они совсем там с ума посходили.- омега удобней садится на чужие бедра, хватая ладошками родное лицо и любяще гладит впалые щёки. – Ты ведь такой хороший, Гуки, и наш малыш с этим полностью согласен. Он так тебя поддерживает сейчас.- омега смотрит на мужа доверчиво, так словно готов свое маленькое тело в защиту старшего отдать.       Чон лишь с этого смеётся и прижимает супруга к груди аккуратно поглаживая по чужой голове. Омега носиком гладит сильную шею, оставляя свои самые теплые и уютные поцелуи. Долго разговаривать о работе им не приходиться никогда, альфа не позволяет младшему во время беременности слишком много думать о плохом, наоборот пытается отгородить того от рабочей суеты максимально поместить в теплую семейную атмосферу.       – Ты звонил сегодня бабуле?- Чон максимально быстро переводит тему, чтобы младший даже об этом не успел подумать, а тот сразу отвечает кивком не задумываясь. Сильные руки на пузике помогают расслабиться и чувствовать себя спокойно. – Как там у нее дела, чем занимается?       Они ездят к старушке раз в месяц, ну точнее до беременности ездили, омега стал ужасно переносить долгие дороги.       Так вот о лучшей женщине в мире, которая до сих пор заботится о них как о своих маленьких детках, не смотря на то, что те уже взрослые люди, которые готовы увеличивать количество людей в их семье, они не забывают совсем, та стала для них обоих мамой и родителем номер один, без всяких преувеличений. Они то позвонят, то напишут, то в гости пригласят, то сами туда поедут, не забудут любимую женщину ни за что.       – Мама домой вернулась.- Ги подымается с теплой груди складывая ладошки с переплетёнными пальчиками на животик, и смотрит на старшего умилительно и тревожно одновременно. – Она пришла к бабуле вчера вечером и попросилась жить у неё, а бабуля разрешила ей, потому что она очень хорошая женщина.- Чон успокаивает омегу, гладит пышные бочка и мягко их сжимает. – Мама сказала бабуле, что она лечилась от наркотиков и алкоголизма, и что все эти три года, которые она пропадала, она была в реабилитационном центре.- Юнги рассказывает на одном вздохе, пытаясь ничего не забыть. В его глазах таится переживание и недоверие, не дай бог с его бабулей что-то произойдет, вдруг та наврала и сейчас просто использует старушку, омега этого не переживет, самый дорогой человек и самый любимый никогда не должен страдать. – Я боюсь за бабулю.- омежьи губки кривятся на последних словах, а в глазах появляются слёзы, Ги трогательно сжимает свою футболочку между пальчиками и хлюпает носиком.       – Ну-ну, прелесть моя, перестань плакать.- Чон обратно свою самую большую слабость прижимает к своей груди. Омега любит себя накручивать, а особенно если это связано с семьёй, и Гук не удивится, что тот думал над бабушкиным звонком всё время от конца звонка, до его прихода. – Хочешь поедем к ней и заберём к нам? Купим ей здесь однокомнатную квартиру, в нашем доме очень много свободных квартир. Или если не захочет жить сама пусть с нами живёт, м? Тебе скоро рожать, а помощь бабули не помешает. Пусть твоя мама живёт в той квартире и что хочет с ней делает, мы переедем сюда навсегда и забудем о том, что там было. Как тебе идея?       – Как мы поедем, ты же работаешь?- омега стирает слёзки и снова обнимает чужую шею прижимаясь к ней носиком.       Конечно Юнги хочет забрать бабулю к себе. В столице он начал новую жизнь, а как только возвращается в родной город, все воспоминания неприятной волной накатывают. Вспоминаются и побои отца, который сейчас слава богу сидит в тюрьме, и издевательства одногодок, и ужасные, отвратительные слова пенсионерок со двора, он чувствовал себя там лишним только, потому что ему об этом говорили. Здесь, в большом городе, где жизнь кипит даже ночью, омега чувствует себя свободным. Он может быть кем угодно, одеваться как захочет и есть всё что только может ему понравиться, здесь на него косо не посмотрят и ничего колкого не скажут. А может все это только потому что рядом Гук? Может Юнги просто не замечает осуждающие взгляды, не обращает внимание на фырчание худых особ? Чонгук говорит, что лишнее в этом мире только люди, считающие, что говорить о чужом весе и внешнем виде это их дело, даже если их не спрашивали. Младший счастлив тому, что у него есть Гук, самый прекрасный альфа, который просто взял и изменился ради него, и изменил мир и среду, в которой омега не выживает, а по настоящему живёт.

***

      Ради омеги Чон взял отпуск, который он не брал уже год. Оставил все дела на заместителя, они спокойно поехали в маленький родной городок. Омега поселился на задних сидениях, там места много, да и Гук все для удобства беременного сделал, постелил покрывала, накидал подушек с мягкими игрушками, которые омега очень часто любил заносить им на кровать, а потом встречать альфу улыбающимся и зарытым в плюшевых мишках и смешных мягких котах. Альфа конечно ругался и запрещал, но разве можно сердиться на такого счастливого мальчика за какие-то игрушки?       – Хуй мне в рот, вот это поворот!- громко вскрикивает свою любимую фразу Чон ударяя руками по рулю. Как бы сильно приличное общество не вселилось в натуру мужчины, остатки прошлой жизни дают о себе забывать.       – Что там, Гуки?- омега, тихо общающийся до этого со своим животиком, смотрит испуганно на мужа, прикладывая ладошки в защищающем жесте на живот. Материнство уже полным ходом играет в омеге и тот каждый раз, всеми силами защищает своего ребенка.       – Ничего, лапочка, просто забыл заехать заправиться, а до ближайшей заправки километров сто, только если не возвращаться обратно. Но если вернёмся, приедем аж ночью к бабуле.       – И что, мы не поедем к бабуле?- у омеги сразу нижняя губа надувается, а глазки неприятно начинает колоть, от чего Юнги часто часто моргает.       Чон думает о том, что он готов ради омеги даже самому толкать машину по трассе, лишь бы его малыш не плакал.       Гук доезжает до места где можно развернуться и с улыбкой смотрит в зеркальце, где отражается его прекрасный омега с умилительно растрёпанными волосами и дрожащей нижней губой.       – Извини, что напугал, куколка, сейчас быстренько съездим обратно заправиться и отправимся дальше, да?- омега трогательно кивает, поглаживая свой животик. – И купим как раз тебе шоколадок в дорогу.       Чонгук рад тому, что омега сразу же веселеет, главное чтобы не плакал и с ребенком из-за переживаний ничего не случилось.

***

      Как Чон и думал они приезжают ночью, омега мужественно пытался не заснуть и у него это получилось, а как только они подъехали к родному дому, сон как рукой сняло и омега ураганчиком выпрыгнул с машины несясь к подъезду, Чон с перепугу чуть не выпал с транспорта, когда выбежал с машины вслед за младшим, потому что подумал, что того сейчас тошнить будет.       Омега терпеливо топчется на месте, чтобы дождаться своего мужа и уже с ним за ручку подняться на нужный этаж. Гук достаёт с багажника небольшой чемодан с одеждой, и закрыв все таки авто идёт к своему терпеливому малышу.       Они быстро поднимаются на нужный этаж и только возле старой, но родной двери омега тормозит чужую руку, которая уже хотела постучать.       – А вдруг там мама? Что она может сказать, когда увидит меня? Вдруг...- альфа прижимает омегу к себе, мягко проходя пальцами по лбу и убирая мешающую челку.       – Не слушай ее, ты самый красивый и маленький, в тебе нет ни одного лишнего грамма, а я боготворю твое тело. Неужели нам нужно ещё чьё-то мнение?- Чон по старой привычке, каждый раз говорит одни и те же слова нежно улыбаясь и обнимая омегу.       Эти сволочи всю жизнь испоганили его омеге, Чон бы всех убил, каждого бы загнобил так, как те его мужа, всем бы сделал такую репутацию, что их даже в других странах провожали с мерзкими выражениями лиц. Но Чон этого не сделает, у него много других забот, семья, муж, ребёнок, работа, он в отличие от всех остальных, выросших здесь, добился в своей жизни хоть каких-то заслуг. Его омега тоже много чего добился, но о нем не хочется говорить в одном предложении с упоминанием этого города.       – Ты прекрасен и все нормальные люди тебя любят, особенно мы с малышом.- Чон гладит животик, ощущая мелкие толчки изнутри. Самые прекрасные и замечательные люди, его сын и муж, рядом, Гуку больше ничего не нужно.       Чон громко стучит в дверь и смеётся с омегой тихо, когда бабушка за дверью громко ругается на кота.       – Кто там?- голос женщины ни чуть не сонный, наоборот бодрый и весёлый. Юнги от голоса любимой женщины снова в слёзы бросает. Они так давно в живую не виделись...       – Бабуля, это Юнги!       Омега подымает ручку к чоновой, лежащей на его бедре, сжимает крепко и ищет как всегда в нем поддержку.       Замок тут же шумит и дверь распахивается перед гостями. Юнги тут же попадает в теплые семейные объятия, получает громкие, но нежные поцелуи в щёки. Уютно становится с первых секунд.       От бабули вкусно пахнет домашней выпечкой и порошком для стирки, а её естественный запах вкусных запечённых яблок, забивает маленький омежий носик.       – Я так скучал, бабуля.- омега на месте топчется пытаясь показать как сильно скучал.       – Боже, дети мои, чего же вы не предупредили меня.- старушка крепко жмет внука к груди и тянет в свои объятия и Гука. Она любит этих взрослых детей от всего сердца сильно, ведь это единственные самые близкие люди.       – Хотели сделать сюрприз и приехали, неужели вы нам не рады?- Чон смеётся с выражения лица старушки и мягко подталкивает омег, чтобы те наконец-то зашли в квартиру.       Кот путается в ногах гостей и особенно сильно ластится к беременному, тихо урча и мяукая. Юнги без всяких там переобуваний и переодеваний подымает кота на руки сюсюкаясь как с маленьким ребенком.       Когда все приветствия кончились бабуля загоняет пару на кухню грозясь откормить своих детей, ведь те небось в столице своей голодали или питались одними овощами. Ставит на стол перед младшими большую миску с пирожками, две огромные кружки с чаем и садится напротив собираясь выслушать своих родных.       – Ну и чего это вы приехали? Я ведь обещала, что сама приеду, нечего вам в положении по городам кататься.- старшая гладит внука по пухлой щеке, пододвигая ближе кружку, пока тот поедает самые вкусные пирожки за обе щеки.       – Мы скучали...- бурчит Ги невнятно из-за пирожка во рту.       – Разве я мог отказать вашему внуку в просьбе приехать к вам. Я вообще бессилен перед просьбами этого омеги.- Чон улыбается мужу, положив руку на пухлый животик.       – Ох, это же я тебя не видела с пузиком, а ну, встань перед бабулей, покрутись.- женщина хлопает младшего по мягкой маленькой ладошке, а тот с удовольствием встаёт с места и пару раз прокручивается, но бабуля, даже не смотря на то, что она попросила сделать такие телодвижения омегу, совсем не смотрит на внука, а переводит взгляд на Чона. Она видит то, что и хотела, обожание в глазах альфы, большую любовь и невероятной силы привязанность. Мин видит в глазах Гука сердечки, которые адресованы ее милому ребенку.       – Ну как?- омежка садится обратно, улыбаясь дёснами и переводя взгляд то на альфу, то на бабулю.       – Ты выглядишь великолепно.- первым отвечает Гук, целуя мягкую щеку мужа.       – Полностью согласна с Гуком, ты очень красивый, малыш.       Женщина говорит ещё много ласковых и приятных слов омеге, сопровождая это поглаживаниями по ладошке и мягким любящим взглядом.       Все время пока они сидели, омегу интересовал лишь один вопрос: "Где мама?".       Сколько бы плохого она не сделала Юнги, он будет любить ее всем своим уязвимым сердечком. Он никогда не боялся именно её. Да, ее дружки устрашали, а отец по одному только ее слову мог резко дать омеге пощечину или выгнать с дому, она была всегда лишь рычагом, командиром, капитаном, отдавала приказы, а другие слушались и выполняли их. Юнги понимал, что все равно даже ей управляют наркотики и алкоголь, поэтому и любил ту маму, которая была до пяти лет, потом он любил лишь образ.       – Бабуля.- тихо начинает младший, подымая на старушку взгляд, маленькая ручка, которая слабо сжимала до этому руку мужа, усиливает хватку, от чего Чон всё понимая, начинает успокаивать своими поцелуями. – А мама где?       – Она на работе, детка, устроилась продавцом в круглосуточный магазин и сейчас работает в ночь. Она не побеспокоит тебя, малыш, тем более когда у тебя такой защитник есть.- старушка подымается из-за стола, подходя к внуку, и обнимает того, прижимая к себе своё маленькое чудо. – Я тоже не дам тебя в обиду, мой мальчик. Была бы моя воля, я бы даже на порог не пустила, но не могу я так со своей дочерью поступить, сердце то колит.       – Мы заберём тебя к себе, бабуля.- бубнит Юнги, сжимая женщину поперек живота. – И твое сердце не будет больше колоть.       Чонгук понимает, что все это время называл Юнги лапочкой не просто так. Он словно знал до их первого дня отношений, что его омега столь заботливый, нежный, мягкий, он самый замечательный без преувеличения. А Чон его любит, так сильно, что иногда даже сам не верит в свою любовь. Гук хочет говорить слова любви каждую секунду, хочет мягко целовать его ладони и смотреть на него, наслаждаться тем какой омега прекрасный.       – Пора спать, мой хороший, особенно тебе с малышом.- бабушка аккуратно, в свои морщинистые теплые руки, берёт кругленькое личико внука. Смотрит пару секунд на красоту этого мальчика, а после наклоняется нежно целуя в носик. – Чонгуки, когда устроитесь подойдёшь ко мне, я дам тебе матрас, не думаю, что вы поместитесь на маленькой кровати Юнги.- старушка тихо смеётся, и наконец отдает омегу в чужие руки.       Бабуля улыбается, когда омега словно котёнок ластится в руки альфе, доверчиво кладёт ладошку в ладонь альфы и любяще целует в щеку. У них замечательная любовь.       В свою комнату омега входит первый. Словно хозяин входит в комнатку в которой провел всё своё детство и улыбается нахлынувшим воспоминаниям.       – Малыш, смотри, здесь твои папочка с отцом впервые поцеловались.- омега хихикает смущённо в ладонь, словно кроме целований и обниманий у них больше ничего небыло.       – Вообще, мы много чем интересным здесь занимались.- говорит Чон с ухмылкой на лице и закрыв дверь на щеколду подходит сзади к омеге, обнимая за животик. – Ты не представляешь, малыш, как папочка красиво изгибался под отцом на этой кровати.- альфа резко поднимает омегу на руки и несёт на кровать, аккуратно кладёт и нависает сверху.       – Зачем ты говоришь такое при ребенке, он ведь всё слышит.- омега смутившись от чужих слов, бьёт старшего по лбу и хмурится.       – Я люблю вас.- говорит Гук наклонившись и оставив поцелуй на пухлых губках.       Чонгук знает, что его любят ещё больше, ещё сильнее, крепче. Юнги прекрасен в том, как показывает свою любовь. В каждом касании пальчиками чужих волос есть капелька любви, в коротких чмоках или длинных поцелуях живёт то чувство, которое никто никогда не испытывал, в каждом приготовленном омегой блюде столько любви, что некоторым даже не снится. Чон видит как омеге сложно держать свои чувства в себе, ведь когда Чонгук занят или на работе, все, кому омега может отдать свою любовь это их маленький карапузик внутри него же. Поэтому всегда, по приходе домой, Гук тут же идёт в трепетные объятия младшего, разрешая тому залюбить себя до смерти.       – А мы тебя, только сильнее.       Омега, только его голова коснулась мягких подушек, пытается заставить себя не заснуть. Потому что у Гука отпуск, с ним хочется побыть подольше, пообщаться, пообниматся, а не видеть рядом с ним какой-то ненужный сон. Но Чон видит как муж устал, как его глаза с каждым разом всё дольше и дольше остаются закрытыми, поэтому ложится на краюшек кровати, подперев рукой голову, и нежно поглаживая младшего по волосам убаюкивает его ещё больше.       – Конечно сильнее, лапуля.- слышит напоследок Мин, и чувствует нежный поцелуй в лоб.

***

      – Бабуля, ты не видела моего Гука?- омега сонный, растрёпанный, с красным следом от подушки на лице и руке, заходит в просторную кухню шаркая тапочками по ламинату. Юнги самый милый птенчик, которого когда-либо видел этот мир и старушка уверена, Чон бы здесь сейчас слюньки пускал на невинный образ мужа, а потом бы в любви долго долго клялся, закрывшись с ним в спальне.       Омега недовольный садится за стол, потому что его оставили мёрзнуть под ватным одеялом без капельки любви и нежного поцелуя во время пробуждения. Он возмущен и сердит, альфе точно не поздоровиться.       – Чонгук сказал, что ты во сне всю ночь скулил и просил сырников, поэтому как только наступило утро он уже был одет и собирал список того, что нужно купить.- старшая омега смеётся с того, как омега делает удивлённую моську, а потом смущается.       Юнги хочет сказать, какой его супруг заботливый, но не успевает. Дверь квартиры открывается громко, от чего омега, не думая, бежит встречать своего любимого, но застывает у порога кухни, когда слышит чужой голос.       – Мама, ты не представляешь кого я встретила.- восторженно кричит заходя в квартиру женщина. – Представь, это Чон Чонгук! Мы встретились с ним в магазине и он предложил мне сумки донести. Знаешь что? А он солидный парень, такая машина у него классная, и семья уже наверное, целая куча игрушек на заднем сидении. Жаль, что у них тогда с Юнги не получилось, наш бы мальчик хоть в свет бы вышел, а сейчас мы даже не знаем где он.- женщина говорит последние слова грустно, все ещё шурша одеждой. – Вот кого растят наши дворы, директоров и олигархов, вот это да! Я надеюсь ты не против, что я пригласила его к нам на чай. Гуки, не стесняйся, проходи.       Юнги, так и не вышедший с кухни, пытается дышать глубже. Здесь его муж и бабушка, а мама пришла одна, бояться нечего, и сам же себе говорит: "прекрати переживать, ребёнок всё чувствует!". Поэтому, чтобы любимый не ругал, омега натягивает на губки наигранную раздражительность и выходит в коридор, тихо бурча себе под нос.       – Гуки, почему ты ушел? И даже меня с карапузиком не поцеловал, предатель, ты нас разлюбил?- омега обходит маму, словно той и нет вовсе в помещении, и цепляется пухлыми ручками за чужую крепкую шею.       – Как я мог, лапочка?- Чон целует выставленные показушно надутые губки, цепляя омегу за бедра. – Ты так просил сырников, что я не смог усидеть на месте. Я хочу радовать тебя каждый день, маленький.       Юнги в который раз думает, что его альфа самый хороший супруг в мире, и приготовит, когда омеге лень, и убирается в квартире, и даже массаж пяточек сделает.       Чонгук идеальный мужчина, но он только для Юнги.       Только спустя тысячи мыслей, омега вспоминает, что сзади него стоит человек, который должен был стать самым родным и лучшим в его жизни, поддержкой и заботой, а стал лишь тем, кто навязывал комплексы и создавал ненужные проблемы.       Юнги знает, что нужно повернуться, сказать хотя бы привет, но язык не поворачивается быть настолько приветливым с тем, кто разрушил тебе жизнь. Омега повзрослел, стал смелее, умнее, перенял немного поведения своего альфы, и легко бы сейчас мог выговорить всё, что думает о своей маме. Но как и говорилось, Юнги стал умнее. Прошлое не вернуть, а извинение уже не нужно, спасибо Чону, который заклеил все его раны. Омега не видит смысла начинать с чужой женщиной общение, потому что это нужно было семнадцатилетнему пухленькому Мин Юнги, а не двадцатитрёхлетнему Чон Юнги, у которого счастливая семья и карапуз в животе. Чон Юнги нужен покой и умиротворение, а не старые разборки, которые ни к чему хорошему не приведут.       – Юнги...- хрипит, годами пропитый голос. Ги его даже не узнаёт, он словно альфий, грубый и жёсткий, не пропитан и капелькой нежности. – Ты беременный.- слышится следом оханье.       Юнги мягко улыбается мужу, когда тот перекладывает руки на круглый животик, пытаясь защитить свое дитя.       – Ты...- старшая не успевает договорить, как ее за руку одергивает старушка.       – Дети мои, идите пейте чай пока не остыл, а я пока поговорю с твоей мамой, Юнги.- бабуля улыбается внуку проводя его мягким взглядом, но тот всё равно кидает быстрый взгляд на маму, запоминая все её черты.       Маленький Мин Юнги в нем всё ещё живёт, и он никогда не забудет нежные руки мамы, которые гладили его по волосам, и мягкий голос, который на ночь читал ему сказки.       – Он так вырос.- шепчет женщина, провожая хрупкий образ сына. Юнги всё такой же мягкий и пухленький, но он красивый, он прекрасный, и рядом с Гуком смотрится словно маленький котенок, но он под защитой, он выглядит нужным и счастливым, это радует.       – Да, поэтому не нужно с ним общаться, не нужно надеяться, что вы помиритесь и у вас всё будет прекрасно и замечательно. Ничего не будет, и мы все знаем почему. Он вырос, у него семья, любящий муж и будущий ребенок, и ты не представляешь каких усилий Чонгуку стоило, чтобы омега согласился на такую жизнь. Чонгук его склеил заново, не для того, чтобы однажды в его жизни снова появилась ты и твоё хотение всё исправить. Ему это не нужно. Ему нужен покой, самый обыкновенный человеческий покой. Дай ему пожить нормально хоть сейчас, не приближайся, не подходи, не общайся, не вздумай и слова сказать при нем, которое может его задеть. Не я - так Чонгук за него заступится, поверь мне, ему будет плевать мама ты или альфа с района.- бабуля как никогда раньше говорила грубо и чётко, омега вслушивался в каждое слово восседая на чужих бёдрах, и понимал насколько сильно его любит бабушка.       – Бабуля такая классная.- омега откидывается на грудь старшего, собираясь получить от него самые мягкие в мире поцелуи.       – Согласен, детка, твоя прабабушка просто супер.- Чон всегда с ребенком говорит мягко и нежно, иногда даже шепчется, чтобы омега не услышал, и целует всегда животик совсем точно не один раз, пока животик не будет зацелован, Чон точно не отстанет. Это было и когда омега не был беременным, просто у Гука странный фетиш на опухлости и округлости младшего.       Через пару минут на кухню заходит одна лишь старушка, заставая милейшую картину того, как Чона, стоящего у плиты, поперек живота обнимает омега. Тому неудобно обниматься с животиком, но он все равно это делает потому что ему так нравится.       За всё время чоновой готовки и поеданием Юнги вкусных сырников, мама так и не зашла на кухню. Юнги расстроен конечно, ведь та даже не захотела попробовать пойти против бабушки, и послушно теперь отсиживается в своей комнате.       – ...Так вот, бабуля, мы хотим тебя забрать к себе, первое время поживёшь у нас, пока мы выберем тебе достойный вариант квартиры. Как тебе такая идея?- омега дожёвывает последний вкусный сырник, запивая его парами глотков чая, а после, вытирает рот, протянутым Чоном полотенцем.       – Дорогие, неужели вам нужны эти проблемы? Тягаться со мной, перевозить куда-то. У вас уже своя жизнь, не переживайте за бабулю, я не пропаду, мои хорошие.- бабушка отшучивается на постоянные предложения младших, только потому что не хочет мешать их личной жизни.       – Нет, бабуля, мы настаиваем. Ты нам нужна. Я рожу и мне будет нужна помощь опытного взрослого. Тем более мы с Гуком тебя любим, и хотим видеться с тобой чаще, но ты же знаешь, мое положение не позволяет мне часто к тебе ездить, а ты уже старенькая, я не хочу гонять тебя постоянно туда-сюда.- Юнги делает свой самый умилительный взгляд, обнимая подошедшую бабулю.       Женщина поправляет внуку волосы аккуратно, оставляет мягкий поцелуй на лбу и кивает. Она конечно же согласна, если эта парочка готова с ней потягаться. Женщина безумно любит своих двух детей, и с нетерпением ждёт появления третьего любимого человека, поэтому ни за что в жизни не хочет расстраивать свое чадо.       В комнату Юнги "летит" на руках мужа, тихо смеясь с того какое отважное лицо делает альфа, когда заносит омегу в комнату. Их надежды провести ещё хотя бы часик в постели в обнимку рушатся, когда пара видит сидящую на кровати омеги маму.       Женщина потупив взгляд на колени думала о чём-то даже не заметив прихода младших.       – Гуки, пойди помоги бабуле, я хочу поговорить с...мамой наедине.- назвать женщину мамой далось не легко, но он справился, проглотив огромезный ком воспоминаний.       – Лапочка.- Чонгук против такой затеи супруга, это видно по сведенным, хмурым бровям и по сильной хватке на пухлых бёдрах.       – Всё в порядке, я позову, если что-то случится.- омега мягко улыбается мужу, погладив по впалой щеке, и привстав на носочки оставляет аккуратный поцелуй на любимых губах.       Омега выталкивает мужа с комнаты, закрывая ту на щеколду, чтобы никто не вошёл и сделав серьезное лицо, идёт к кровати. Садится около женщины придерживая поясницу. Как же сложно ему все таки без Гука рядом.       – О чём ты бы хотела поговорить?- сразу начинает Чон, складывая руки на живот. Омега защищает своего ребёнка, потому что совершенно не знает, что может сделать в любую секунду старшая омега. Пусть бьёт куда угодно, но только не живот, только не самое дорогое в его жизни и в жизни его супруга.       Женщина подымает на омегу взгляд, впитывая красивый образ сына. Юнги ухоженный, красивый, милый, мягкий, он совсем не толстый и уродливый. Если бы женщина могла, она бы вернулась на много лет назад, чтобы не позволить себе никогда даже прикасаться к бутылке. Она так сильно раньше любила своего сына, души в нем не чаяла, а потом просто в жизни появился алкоголь и ей очень стыдно за то, что она променяла любовь к своему малышу на спирт.       – Юнги, я знаю, что теперь тебе не нужны мои извинения.- начинает старшая, проглотив комок своей собственной омерзительности. – Но я всё равно хочу сказать, что мне стыдно за то, какой мамой я была. Хотела бы я всё вернуть назад и никогда и капельки спиртного в рот не брать.       – Ты правда считала меня жирным и уродливым?- омегу слова матери и на капельку не зацепили, неужели он может убить человека и тоже просто сказать прости? Хоть это и пример намного хуже, для Юнги всё именно так, мама убила в нем нормального человека своими противными и глупыми словами, она убила в нем ребёнка, своими поступками и действиями.       – Нет! Я правда так не считала, ты очень красивый, что тогда был, что сейчас. И мои слова были сказаны под воздействием алкоголя и натиска твоего отца, это никогда не были мои собственные обдуманные слова.       – И что, тебе было сложно просто уйти от отца? Зная, что он бьёт меня и издевается ты все равно оставалась с ним и поддакивала ему в каждом его совершённом действии. Даже если тогда ты хотела растить меня в полной семье, ты могла собраться с силами, кинуть того мужика и начать отношения с кем-то нормальным. Я никогда не просил вас быть вместе, мне не нужны были папа и мама, которые пьют, но вместе, хватило бы только тебя, которая бы растила меня и любила. Но сейчас ты мне не нужна, ты нужна была тому закомплексованному ребенку, который страдал от диет, потому что мама назвала его жирным и противным, ты нужна была ребёнку, который регулярно страдал от побоев отца, и в конце концов ты нужна была мне маленькому, мне, который любил тебя настолько сильно, что готов был терпеть даже ту боль, что причинял мне отец. Я был готов на все ради тебя, а ты была готова продать меня за бутылку пива.- омега вытирает с щёк слёзы, отпихивая от себя руку женщины. Сейчас не нужна ему эта наигранная ласка, лучше бы она играла маму когда Юнги был ребёнком, может тогда ребенку и было бы легче. – Я заберу бабушку с собой и ты можешь жить здесь с кем хочешь и как хочешь, больше никто не будет обременять тебя своим присутствием. А теперь можешь уходить с моей комнаты, спасибо, что выслушала.       Женщина не перебивала, слушала внимательно и корила себя за все, что сделала своему ребенку. Слёзы Юнги болючие, ему больно от того, что он пережил и женщина уходит, считая это лучшим вариантом, лучше уйти, чем больнее делать младшему.       Как только старшая омега открывает дверь, в комнату забегает Гук, на его лице тревога и печаль за своего омегу, а в руках, которыми он сейчас крепко прижимает к себе мужа, бескрайняя любовь.       Бабушка смотрит на дочку устрашающе и ругающе, а та лишь, опустив голову, уходит в комнату.

***

      – Один малыш уже спит, а второго только нужно уложить.       Альфа входит в большую гостиную, где в огромном одеяле кутается омега, высунув лишь носик и глазки. Чон смотрит на мужа настолько влюблённо, что скоро его глаза станут как два сердечка. Омега оборачивается на вошедшего и нежно улыбается одними глазками.       – Так иди же скорее укладывай.- Юнги вытягивает ручки с одеяла и тянет их навстречу альфе.       Младший как был ребёнком восемь лет назад, так им и остался. Он остался таким же милым как ребенок, с его вот этими пухлостями и милой улыбкой. И каким бы серьезным омега не был когда работает, дома, рядом с сыном и мужем, он может показать свою самую мягкую и милую сторону.       Чонгук выключает быстро телевизор и подымает омегу на руки унося в их спальню.       Только зайдя в комнату омега тут же чувствует спиной их мягкую кровать, а под футболкой голову и руки мужа.       – Мне кажется кто-то стал немного больше в животике?- Гук выглядывает из-под футболки, удивлённо оглядывая возлюбленного. – Неужели..? – Я просто не знал как тебе сказать, поэтому ждал пока ты сам заметишь.- омега смущённо отводит взгляд, а у самого улыбка на губках незаметная появляется.       Реакция альфы на беременность возлюбленного как в первый так и во второй раз неизменна. Он удивлён, шокирован и безгранично рад.       – То есть я мог целовать уже не просто любимый животик, а любимый животик с сыночком или доченькой внутри? Чон Юнги, это меня расстраивает.- Гук наигранно злится, но тут же снова ныряет под футболку супруга.       Мягкие поцелуи щекочут кожу на животе и сердечко. Чонгук конечно же благодарен своему маленькому мальчику за то, что тот увеличивает их семью, забывая обо всем и всех лишних.

У них любовь и ничего лишнего.