Ее больше не услышат они, ее услышал ОН

И вот пришло время ложиться спать. Но её разум знал, что этой ночью не будет ни радуги и единорогов прыгающих по облакам; ни звёзд, которые светят так ярко, что поля под небом ночным осветились мягким желто-оранжевым светом. Нет, этой ночью определённо не стоит этого ждать. Сегодня будет что-то ужасное. Жаль, что это осознавала только малая часть её разума, а все остальное мирно готовилось к очередному сладкому сну. Так и произошло, сегодня ночью её преследовали тени, что с жадностью мечтали сожрать её душу, они просили ее, они молили ее, они хотели ее душу, они хотели ее смерти, они вразнобой молили: “УМРИ, УМРИРАЙ, ИДИ В СВОЮ МОГИЛУ, умриииии… отДАЙ НАМ СВОЮ ДУшу… не боЙся, просто ОТДАЙ нам её, умри, умРИ, ЗАБУДЬ себя” Они настолько хотели ее смерти, ее души, ее страданий, что вилами проткнули ее грудь, и так жадно как только могли, начали пить ее кровь, слизывая ее с вил, раня свои чёрные языки, капая слюной и кровью на ее более ничем не защищенную грудь с четырьмя дырами, из которых не переставая шла вожделенная кровь. Ту, что так жаждали эти тени. Они давили друг друга, затаптывая на смерть то, что и так уже мертво. Они лишь хотели дотронуться до капли столь прекрасной жидкости алого цвета. И вот, когда кровь, что перестала течь; когда раны покрылись коркой недопитой запеченой крови, случилось самое худшее. Пришёл ОН. ОН начал плакать над её лицом, роняя на него свои чёрный словно смоль, вязкие, словно топь, слезы, пахнующие болотной грязью и почти разложившимся илом. ОН плакал, долго плакал. ОН бормотал себе что-то под нос. ОН чего-то хотел. ЕГО всхлипы отражались эхом ударяясь о невидимые стены безмолвного пространства, что только имитировало свободу. Огромный тёмный лес, который даровал бы ушедшему туда недолгую и ложную, но столь сладкую свободу и безопасность. Но вот ОН перестал плакать, так резко, как будет то бы вспомнил, что ОН тут не один. ОН поднял голову и увидел ее, ОН улыбнулся своим зашитым ртом истекающим чёрной кровью, и, роняя вязкие слюни на тонкую, бледную кожу, ОН приблизился к ней, забрался на неё и запустил свои когтистые пальцы в ее раны, дабы снова открыть те четыре источника свежей, живой крови. ОН приблизил своё искареженное лицо к ее и произнёс полушепотом: “ТЕбе здеСЬ не МЕсто, УМРИИИИИ, УМРИ, умри, умри, УМРИ, УМРИ, УМРИ, умриииии.” ЕГО холодный сиплый смех рокотом пронёсся по углам комнаты, и вот ее крик боли и страха наконец стал ответом на ЕГО зловещий смех, но то была роковая ошибка, ЕГО вязкая слюна капнула точно в ее открытый рот. Она начала задыхаться, а ОН лишь смеялся, лишь повторял “УМРИ”, совершенно отчётливо не смотря на свой зашитый рот, что уже вместо крови был весь в слюнях и её крови, в ее криках и ЕГО смехе Но вот задохнувшись она проснулась с кровавой пеной у рта, в холодном поту и истекающая чужой кровью точно на местах тех четырёх дыр от вил. Она лишь встала и пошла на кухню за водой, но ОН так просто никого не отпускает, и вот ЕГО раскатистый смех отразился от стены кухни и в коридоре возник ЕГО чёрный силует, идущий прямо к ней. ОН не убивает сразу, ОН не хочет пить всю кровь сразу, ОН хочет наслаждаться криками и болью, ОН хочет наслаждаться кровью не упуская и капли. Ее кровью. Ее криками. ОН выбрал ее. Она ЕГО жертва. ОН хочет есть. ЕГО ничто не остановит. Она мертва, а ОН ищет новую жертву. ОН найдёт ее. ОН убьет и её. ЕГО глаза не светятся больше, они темны как мрак, которого так бояться дети, как тьма, что поглотила ЕГО изнутри. ЕГО смех больше не звонкий. ЕГО смех отныне роковой как громогласный вердикт Смерти. ОН и есть сама Смерть, не являясь ею. ОН нашёл свою жертву.