Слияние

Люк жадно хватал ртом воздух. Духота обжигала лёгкие, камнем оседая где-то глубоко внутри. Содержимое желудка просилось наружу – ватные ноги сами понесли тело к уборной, мимо шумных людей, цветных брызгов от ламп и девушки, уже бывшей далеко позади него. Люк теряется от ощущения невесомости, вкупе с бьющим по пьяной голове ритмом. Теплое касание к левому плечу временно приводит в чувства – Он делает глубокий вздох прежде, чем падает на колени перед унитазом. Вся выпивка вышла назад. Спазм пробрал с пят до головы, содрогая ослабленное тельце парня раз за разом. В глазах темнело, превращая весь едва ли видимый мир в хаотично мешающиеся между собой разноцветные пятна, даже музыка за пределами относительно небольшой ванной комнаты тактично сходила на нет. Дэниел неторопливо протянул руку к Люку, нежнейше смахивая с его лба прядь упавших волос, зарывается туда пальцами. Где-то глубоко внутри сердце ёкнуло от приступа нежности. Оно почти граничило с чувством жалости. С губ слетает полустон, и Дэниел сжимает ладонь, ведёт ею в сторону, обнажив бледную шею. Люк теряется. Сознание медленно покидало разум, не дав даже возможности зацепиться за любую из всплывающих мыслей. Софи. Пиво. Дом. Мама. Дэниел. Дом. Софи. Острое лезвие только щекочет, вызывает небольшой дискомфорт, ранит неглубоко, в самый раз. Чужой язык касается шеи, слизывая выступившие капли алой крови, мажет губами, ткнувшись носом за ухо. Люк теряет контроль, роняя свое пьяное тело на холодный пол. Обе руки скользят вдоль торса, задирая футболку, пробуждая новый спазм, уже куда ниже желудка. И куда приятнее. Люк не в состоянии открыть глаза. Ему кажется, что он вот-вот пробьёт собой пол и рухнет туда, в свободное падение. Дэниел смотрит на него. Он уверен. Взгляд прожигающий, тяжелый, молчаливый. Так смотрит зверь – уже готовый наброситься, разгрызть грудную клетку, впиться клыками в обнаженную плоть, сделать больно. Шум внутри черепной коробки нарастал, бил в виски, выжигал внутренности. На мгновение сделалось так погано, что Люк почти ощутил, как разлагается его тело, как просачиваются жизненные соки сквозь небольшие щели в полу и как трудно стало дышать. Парень ведет пальцами вдоль чужого предплечья, находя временную опору. Дэниел его держит, он не даст ему упасть. Точно не даст. Чужие пальцы оставляют алеющие следы на запястье, впиваясь глубже, под самую кожу. Парня пробирает очередной болезненный приступ, и Люк стонет, притягивая ближе неожиданно горячее тело над собой. – Ты отлично справляешься, красавчик, – Дэниел шепчет на ухо, едва касаясь указательным пальцем чужой шеи, ведет линией вниз, по кадыку, к выпирающим ключицам, давит на них, вызывая краткий стон на выдохе. Какое-то секундное промедление. Сердце бешено колотилось, дыхание сперло, и Люк замер. Ласки казались такими настоящими, дурманящими голову хлеще опрокинутых в себя шотов. Тихое позвякивание бляшки резануло слух, а зубы на собственной шее заставили широко распахнуть глаза. Тело качнулось навстречу изучающим рукам, ненадолго задержавшихся на бедрах. Люк старался справиться с накатившим на него страхом. Все тело словно парализовало, руки горели. Сил хватало только слабо мазать кистью по горячей коже Дэниела, касаться его волос, хвататься за ворот расстегнутой рубашки и беззвучно шевелить губами. Дэниел покрывал мелкими укусами его шею, выдыхал чужое имя, запуская руку под бельё. Реакция организма последовала незамедлительно – глухой стон разнесся по замкнутому пространству, отскакивая от стен, врезаясь в мебель, в разум. Руки беспомощно хватались за широкие плечи Дэниела, стаскивая предмет одежды и обнажая гладкую кожу. – Давай, детка, сделай это для меня. Дэниел разводит его ноги, ведёт ладонью по внутренней стороне бедра, сжимает, тискает, не отпускает, резко притягивая ближе, впиваясь ногтями в мягкие ткани. Льнет к чужой шее, мокро целует в подбородок, заставляя Люка запрокинуть голову. Мир снова кружится, делается душно до невозможности. – Нет, нет, нет, – С каждым разом всё тише и тише. Люк слабо толкает руками воображаемого друга, стукается пятками по полу в попытке отползти, морщится от болезненного укуса, – Нет. Они встречаются взглядами. Дэниел ведет бровью, расплываясь в широкой улыбке, беззвучно рычит, всё ещё крепко стискивая пальцами нежную кожу на бедрах. Там точно должны остаться синяки. – Люк, – Он бесстыдно ведёт языком по щеке Люка, ощущая солоноватый привкус, пробует, кусает, обжигая кратким выдохом, – Позволь мне сделать это с тобой. Давай же. Пальцы толкаются внутрь, растягивая влажную узость. Свободная рука ложится на грудь трепыхающегося парня, скользит к горлу, крепко сжимая его до болезненного писка. Люку не хватает воздуха. Тело выгибается дугой, стараясь уйти от проникновения. Тело не слушается. – Ты знал, как там хорошо? – Дэниел смеётся ему в лицо, толкаясь третьим пальцем внутрь, – Ну же, Люк, посмотри на меня. – Пальцы хватают его подбородок, силой вернув зрительный контакт. У Люка глаза на мокром месте. От переизбытка чувств мутит сильнее, крутит желудок, низ живота тянет в болезненном возбуждении. Хочется кричать. Мир внезапно теряет яркость, переворачивается с ног на голову, продолжая плыть в глазах. Живота коснулось что-то холодное. Люк с размаху ткнулся носом в пол, от боли теряя последний рассудок. Во рту возник металлический привкус. Он слишком пьян, чтобы контролировать собственное тело. Дэниел толкается в него, царапает спину, впивается зубами в бледное плечо, скалится, прижимаясь к Люку, качает бедрами, тут же задавая бешеный темп, совершенно не волнуясь о чужой боли, проникая глубже с каждым толчком. А Люку кажется, что его сейчас разорвет. Боль электрическим током разбегается по венам, бедра саднит от чужих цепких пальцев, внутри так тесно. С губ срывается болезненный стон, когда чужой член входит не под тем углом, смешивая нарастающее возбуждение с вымораживающей тупой болью. Коленки разъезжались от толчков. Люк подмахивал бедрами, совершенно неосмысленно, тут же отвлекаясь на капающую из носа кровь. Руки в крови. Он только сейчас заметил это, теряя концентрацию казалось бы на супер-важном. Дэниел по-блядски водил рукой по чужим бедрам, разводил ягодицы, проталкивая пальцы туда, где уже и так всё заполнено им. На бледной спине проступали алые полосы от ногтей. Люк по-кошачьи выгибается, ладонь скрипит по полу, оставляя за собой кровавый развод. Чужая ладонь ложится на низ живота, трогает, заставляя втянуть его, притягивает ближе, бесстыдно лапает, ведёт по всей длине члена, как вишенкой на торте - мажет выступающей смазкой по головке. Люка ведёт от смешанных чувств. Мучительно сладкий стон срывается с губ, когда его резким движением поднимают с пола, заставив облокотиться на раковину. Он и сам не понимает, как ещё в состоянии стоять. В зеркале тоже всё по-блядски. Едва он успевает сфокусировать затуманенный взгляд на собственном отражении - Дэниел склоняется над ним, тычется носом за ухо, кусает, снова проникая внутрь, одним толчком, до упора. Руки ложатся на загривок, зарываются в тёмные волосы, тянут назад. – Смотри. – Игривая улыбка позади, цепкие пальцы, нагло толкающиеся в приоткрытый рот и собственное отражение перед ним. Плечи невольно пробирает дрожью, медленно перетекающей вниз, к возбужденному члену. Он чувствовал, как Дэниел в нём двигается, слышит его сиплый стон. К металлическому вкусу добавился едва уловимый сладковатый, точно исходящий от шероховатых пальцев во рту, – Ну же, детка, взгляни на себя, м-м. – А звучало-то нежно. Дэниел почти пропел, вогнав одним толчком до упора, стукая Люка лбом об зеркало, до искр из глаз у последнего, что там не до собственного отражения уж точно. Красная ладонь ложится на зеркало, отчаянно отыскивая спасительную опору в окружении. – Пожалуйста. – Люк стонет с надрывным вздохом. Влажное тело совершенно его не слушается. Он уже и сам толкается навстречу, рукой касаясь собственного тела, ведет вниз от ребер, к раненым косточкам на бедрах, к члену, влажной рукой проводя по всей длине. Горячая ладонь легла на плечо, крепко стискивая, не дав уйти от увесистого шлепка по ягодице. Совсем по-блядски. Дэниел разворачивает едва стоящего на ногах парня лицом к себе, подхватывает чужую ногу под коленкой, умудряясь усадить того на прохладную поверхность. Лопатки стукаются о зеркало и Люку кажется, что он вот-вот заискрится. С полки падают бутылки, щетки, да и полка в конце концов не выдерживает давления. Он как оголённый провод. Нервы натянуты до предела, контраст температур бьёт в голову, не позволяя разлепить глаз, полностью погружаясь в получаемое удовольствие. Это как минимум странно. Максимум - Люк уже не осознавал, где кончается его тело и начинается Дэниел. Всё смешалось. Чужое лицо где-то рядом, он слышит его дыхание. Слышит шлепки, эхом отдающиеся в пределах замкнутого пространства, слышит смех веселящейся толпы снаружи, слышит музыку. Разом вылилось столько эмоций, переплетаясь с грузными толчками и точно тронув воспаленный мозг. Люк вскрикнул, цепляясь слабыми пальцами за острые плечи перед собой, тянет Дэниела на себя. Волна удовольствия поднялась изнутри, бросая тело в болезненный оргазм с горьким послевкусием. Удовольствие топит сознание и Люк задыхается, пачкает свои руки, торс, тянется пальцами к члену, желая продлить удовольствие. Чужие губы касаются лица. Поцелуй выходит смазанный. Дэниел впивается зубами в его рот, тянет на себя, проникает языком внутрь, ведет им по небу, снова кусает. Это не было похоже на поцелуй. Это зверь терзает свою добычу. Играет с ней, прежде чем утолит голод. Нарастающий страх рвал грудную клетку изнутри, царапая ребра, разрывая мягкие ткани. Эйфория сходила на нет, с каждым новым толчком рассыпаясь на мельчайшие атомы. Болезненный приступ бьет наотмашь. Дэниел был глубоко внутри него и это ощущалось так, будто он уже ползет по его венозной системе, выгрызает тоннель в желудке и кипятит мозги. Люк смеется, и смех тот истерический, на грани краха. Боль распространяется, плавает в его теле, лишает рассудка. Руки ласково скользят по крепкой спине, с губ срывается стон - и Дэниел кончает, остервенело стукаясь зубами в чужие губы, проникая в сознание, переплетая руки, пальцы, мысли.

Люк оборачивается, всматриваясь в собственное отражение. Пальцы с нежностью убирают упавшую прядь волос с лица, утирают кровь, скользят по телу ниже, размазывая белесую жидкость, трогают раскрасневшиеся бедра. Он и вправду находит себя более симпатичным, дарит себе удовлетворительную улыбку, смеётся, будто это всё было взаправду.