Тёмная ночь

            И отступает ночь, сменяясь предрассветными сумерками. Всё отчётливее вырисовываются силуэты домов, деревьев. Небо на востоке светлеет. Союз, стоя на балконе ощущает пьянящую утреннюю прохладу, которая словно родниковая вода разливается по всему городу.        И вот у самого горизонта вспыхивает яркая каёмка солнца. Медленно солнце ползёт вверх по небосводу, растворяя в лазурном, чистом небе последние звёзды. Солнечные лучи заглядывают в окна ещё сонных людей, извещая о том, что наступил новый день.       СССР любил встречать рассветы. В беззаботной тишине и мысли звучали тише, распутывались даже самые сложные узлы, разум становился чист и ясен.       Этим утром в его голове мысли были светлыми, полными надежд. Ведь в стране полным ходом идёт космическая программа. Сбудутся все мечты человечества о космосе. Таком далёком и холодном, неизведанном. Так же присуждение статуса первооткрывателя космоса стране советов может стать громкой пощёчиной по самолюбию Соединённых Штатов.       США. Столь короткая, но разрушающая мысль. Перед глазами вновь предстал насмешливый, угрожающе ласковый взгляд Америки. Сердце сдавило тисками, а лёгкие казалось вообще решили, что у них наступил долгожданный отдых.       Вдох. Выдох.        Лишь одна мысль о Штатах бодрила лучше самого крепкого кофе. СССР всем своим нутром ненавидел всё связанное с Америкой: и его глупая самонадеянность, эгоизм, богатство и роскошь, которыми он себя окружал. Второй же был о Союзе такого же мнения.       На саммитах остальные страны с замиранием сердца выслушивали бесконечные споры, угрозы в адрес друг друга, боясь, что завтра все их слова обретут физическое воплощение. Стоило им двоим оказаться в одном помещении как напряжение накалялось до предела, и казалось, стоит лишь чиркнуть спичкой, как всё вокруг разразиться ярким пламенем.       Но хуже всего было, когда США и СССР молча испепеляли друг друга взглядом, это означало, что время для слов подходит к концу. Далее будут только действия.       Время шло и всё чаще коммунист стал ловить себя на мысли, что ему нравится подолгу рассматривать эти карие, цвета тёмного янтаря глаза. Порой ему казалось, что во взгляде Америки проскальзывали огоньки заинтересованности, но эти искорки быстро угасали, вновь скрываясь за стеной ненависти и безразличия.       Союз, сам до конца не понимал, сказывается на нём так бесконечно растущее напряжение и азарт, или же это что-то другое. Он был далеко не дураком и всё прекрасно осознавал. Но что-то другое он мысленно разрывал, сжигал, а пепел заметал в самые дальние чертоги разума.       Из раздумий его вывел сонный детский голосок. - Папа, мама зовёт всех на завтрак – промямлила Оля, потирая ещё не привыкшие к свету глазки. Все мрачные мысли тут же отодвинулись на дальний план.        При виде дочери сердце державы таяло, он подхватил её на руки и мягко поцеловал в лоб – Пойдём, дорогая, не будем заставлять маму ждать – Оля послушно кивнула головкой, и они направились на кухню. ***        Звонкое эхо шагов разносилось по пустым коридором Кремля. Союз не спеша шёл к своему кабинету, мысленно готовясь к тому, что в следующий раз он покинет стены Кремля ближе к ночи.       Как в друг ему на плечо упала крепкая мужская рука. Вздрогнув, союз быстро обернулся и увидел своего давнего друга – товарища Савицкого. Его искрящиеся озорством глаза ликовали от реакции державы, редко кому удавалось его напугать.       Савицкий был чуть ли не единственным другом державы. Познакомился он с ним на фронте, в тот момент, когда немцы были в нескольких десятков километров от Москвы. Он своими глазами видел, как Саша самоотверженно шёл в бой, не жалея себя ради Родины и своих близких. -Доброго утра, товарищ СССР – звонко отрапортовал Александр Савицкий. -И тебе доброго утра, Сашка – с доброй усмешкой проговорил союз – Проказник, с самого утра шутить удумал. -Это ещё не шутки. Знали бы Вы что с утра было, умора! Сплю я значит, тут будильник звонит, ну я и думаю, ай да посплю ещё минутку, да потом и выключу его. Задремал я. Жене уже надоел этот звон надоедливый, она пришла, выключила будильник и говорит мне, мол, Сашка, у тебя вообще-то будильник звонит, а ты спишь тут. А я ей, ещё толком не проснувшись, отвечаю… -Александр пытался подавить смешок - Пусть перезвонит! – Савицкий заразительно рассмеялся, Союз в свою очередь не удержался и последовал примеру собеседника. - Вот можешь же ты, Сашка, настроение поднять! - Это я могу, не спорю – горделиво приподняв голову сказал Савицкий, как вдруг он вспомнил одну важную вещь – Товарищ СССР, я к Вам по делу вообще-то подошёл. Вас к себе срочно вызывает Никита Сергеевич. - В таком случае, я вынужден проследовать к нему – союз протянул руку для рукопожатия, и одарив собеседника лёгкой улыбкой произнёс – До свидания, товарищ Савицкий. - До свидания, товарищ СССР – шутливо ответил он и удалился в противоположенном направлении.       Помрачнев коммунист направился к кабинету Хрущёва. Он не особо его любил, уж слишком по-детски наивным и прямолинейным был Никита Сергеевич. Особенно в сравнение с его прежним правителем – Сталиным.       Открыв дверь СССР застал правителя за телефонным разговором. - Да, полностью Вас поддерживаю – в своей привычной манере проговорил Хрущёв – Будем надеется на дальнейший успех миссии! - громко положив трубку телефона, он только сейчас заметил стоявшего у дверей Союза. - Доброго утра, Юрка – начал было Никита Сергеевич, но был перебит – Я Вам не Юрка, а СССР. Юрой меня будет жена дома называть, да дети – рыкнул Союз. Он ненавидел, когда Хрущёв так его называет, а делает он это если не всегда, то часто. И каждый раз приходится его поправлять. - Ох, раз ты настаиваешь, Союз Советских Социалистических Республик - на губах появилась лёгкая усмешка – будь по-твоему. Я вообще позвал тебя по рабочему вопросу. Сегодня нам пришло приглашение на саммит, который состоится через месяц в США. - на последнем слове держава рефлекторно сжал пальцы, грозясь разорвать заботливо выглаженную белую рубашку. – И не делай мне тут такое лицо! Поехать тебе придётся в любом случае, я тебя заставлю. -Я так понимаю выбора у меня нет – Союз тихо выдохнул возвращая себе самообладание. - Да. Сам понимаешь, противостояние с западом активно набирает обороты. Нам нельзя сдавать позиции сейчас. К тому же уже совсем скоро мы оставим запад далеко позади, заставим их упиваться горькими слезами поражения. – мысленно смакуя вкус победы он продолжил – Мне тут Королёв звонил, сказал, что к осени спутник будет готов к запуску. - Замечательно, подготовлю доклад по этому поводу к саммиту. - Уж будь добр, постарайся. - Обещаю, не подведу. – отчеканил СССР – А теперь разрешите удалиться по своим государственным делам. - Разрешаю – вальяжно-шутливо ответил Хрущёв - Поработай на славу, Юра, и пожалуйста, помоги Москве, он с утра до глубокой ночи возится со своими бумагами, из-за чего выглядит он сейчас не лучшим образом. Я как только посмотрю на него, так мне сразу грустно и тоскливо делается.       Он молча кивнул и покинул кабинет.       Весь последующий день прошёл в рядовом темпе. Союз занимался подготовкой речи для предстоящего саммита, подписывал и составлял десятки документов, а также выполнял часть работы Москвы.       И только поздним вечером, с появлением первых звёзд на небосводе, он смог спокойно выдохнуть. СССР подхватил стопку бумаг и медленно, уставшими шагами поплёлся к кабинету Москвы. Бесцеремонно войдя, держава с удивлением подметил, что столицы на своём рабочем месте не наблюдается. «Неужели завтра пойдёт снег?» - с усмешкой подумал Союз. Решившись не дожидаться хозяина кабинета, он шумно положил кипу бумаг на стол и удалился. ***       Москва никогда не погружалась во тьму: днём её широкие проспекты приветливо освещало солнце, ночью же столица вспыхивала сотнями маленьких звёзд. Тёплый, с золотистым оттенком фонарный свет словно мёд разливался по всей Москве. Ровно так же и не бывало в столице тишины. Днём город кипел: толпы людей сновали туда-сюда, весело резвились дети на площадках, машины и трамваи с шумом рассекали оживлённые улицы. Но вечерами улицы заметно пустели, дети начинали расходиться, переставали греметь трамваи, а уличные музыканты доигрывали последние аккорды. Оставался слышен лишь тихий шелест редко проезжающих машин, сливающийся с шёпотом ветра в единую убаюкивающую мелодию.       Сегодняшний вечер не был исключением.        Вечерний ветер не спеша разгуливал по парку, нежно играя с листвой раскидистых деревьев, лаская редких прохожих приятной свежестью. Едва заметно ветер перебирал густые русые кудри Союза, направлявшегося к освещённой тёплым оранжевым светом скамейке. Расположившись, он достал сигарету из пачки и закурил. Обзавёлся он этой привычкой на фронте, честно, завязывать с ней ему не особо-то и хотелось.        Держава откинулся на спинку скамейки, обращая свой взор к звёздам. Мириады мерцающих огней были рассыпаны по небосводу.        Ровно столько же мыслей роилось у него в голове. В целом, Союз не любил предаваться размышлениям о чём-то помимо того, чего от него требовал статус великой социалистической державы. Но сегодня, он не мог думать ни о чём ином, как не о Соединённых Штатах и предстоящем саммите.       Как давно он заметил, что при виде США его сердце начинает судорожно биться в агонии, а во время рукопожатий тело пронизывает лёгкая дрожь, а пальцы на руках холоднеют от волнения? Может тогда в 45-ом, после Ялтинской конференции? Тогда Америка предложил Союзу отпраздновать победу за бокалом вина в местном ресторанчике. Преодолев неловкое молчание, разговорившись, они узнали друг друга с новой стороны. Беседа текла легко и непринуждённо, державы отбросив политику, делились друг с другом забавными историями из детства, обсуждали литературу и кино. Будь Союз более внимателен в ту ночь, возможно, он бы заметил, что каждый раз, пересекаясь взглядом с Америкой, зрачки второго расширялись, а дыхание сбивалось с привычного размеренного ритма.       С тех пор такие встречи стали негласной традицией двух сверхдержав. И с каждой новой встречей они оба начинали осознавать, что между ними определённо что-то есть. Но никто не решался заговорить об этом, потому что боялись и понимали всю обречённость ситуации. А напряжение разрасталось.       Союз горько усмехнулся. Он чувствовал себя предателем, предавшим всех и всея: Родину, семью, свой народ. Именно поэтому в их последнюю встречу 3 года назад он решил всё закончить.       Идеология не позволяла СССР даже называть другом своего ныне врага.        Но сердце твердило обратное, от чего становилось только хуже. Союз удивлялся самому себе: как можно любить и ненавидеть одновременно? Блять. Им определённо будет что обсудить на предстоящем саммите.