Хозяина сегодня нет

      Кэйа с огромной коробкой появляется между виноградников. Они договаривались, что Дилюк распустит всех слуг, но капитан все равно осторожно заглядывает в окна, чтобы проверить. Он игнорирует заботливо открытую дверь черного хода и влезает через окно. Зачем упрощать себе жизнь, если можно пораздражать Дилюка?       Капитан переодевается на кухне, тщательно разглаживая все складочки. Ему отпарили все юбки до последней, аккуратно уложили все в коробку, чтобы ничего не помялось, но он все равно разглаживает ткань руками.       Когда он приходил к семейному портному, тот даже не особо удивился, услышав необычный заказ, а Кэйа не стал любопытствовать.       Зато сейчас, разглядывая себя в зеркале, когда каждый элемент, может, чуть слишком приукрашенного костюма горничной, сидит на нем идеально, от изящных рукавов до нежных шелковых нижних юбок и тончайших чулок с изящными туфельками, он чувствует себя превосходно. Несколько непривычно, но ему так нравится, что он почти готов на следующую миссию под прикрытием представиться женщиной.       Идти по винокурне, шурша юбками и негромко стуча каблучками, до очаровательного прелестно.       Кэйа поднимается наверх, где, судя по горящему свету, находился винодел, и стучит изящным кулачком в белоснежных перчатках до локтя по лакированной поверхности двери.       Ждать ему слишком не хочется, поэтому, не дожидаясь ответа, он распахивает дверь и удивлённо застывает.       Как застывает и Дилюк, пылая горящими щеками, но сверкая ледяными вспышками из глаз. Он уже открыл рот, чтобы отдать какой-то приказ, но, увидев Кэйю, замирает. Прямо как и стоял, с заведенными за спину руками в попытках затянуть изящный корсет.       Корсет.       Корсет, который утягивает талию, чтобы пышные чёрно-белые юбки смотрелись контрастнее и мягче.       Потому что Дилюк тоже в форме горничной. И тоже, судя по всему, сшитой на заказ.       Дилюк       Тоже       В форме горничной.       Просто восхитительно!       — Ох, милая, у меня тоже всегда были проблемы с этими корсетами, позволь мне помочь, — мгновенно входя в образ, шуршит Кэйа и заботливо подходит, вытаскивая шнурки из замерших пальцев, — Вдохни-ка поглубже.       Кэйе интересно, что будет дальше. Они не особо это обсуждали. Он предполагал, что он придет, переоденется, и они мило поговорят обо всем, что собираются сделать, в то время как капитан будет соблазнительно сидеть у Дилюка на коленях, не позволяя ему дотронуться дальше приличного, пока они не обсудят каждую деталь. Они договаривались, что в костюме горничной будет Кэйа. Но про то что и Дилюк найдет себе форму, не было ни слова, и Альберих просто не мог удержаться, чтобы не прыгнуть в эту игру сразу с разбега. Ну и разумеется, как не подразнить винодела чудесным словом, которое тот ненавидит больше всего! Хотите вывести Рагнвиндра из себя – назовите его милым.       Дилюк очаровательно краснеет и удивлённо ловит ртом воздух, когда корсет затягивается резко и сильно.       — Не так… Ох… Туго, пожалуйста, — задыхается винодел и Кэйа милостиво ослабляет давление.       — Так-так-так, — капитан деловито оглядывает оставшиеся элементы костюма, разложенные на столе, — Что у нас тут ещё осталось?       Он натыкается на тонкие перчатки и словно невзначай прижимает Дилюка бедрами к столу. Юбки замечательно все скрывают, но вот когда прижимаешься вплотную то, чувствуется все очень ярко. Надо же! Дилюк завелся просто от того, что они переоделись.       — Давай, я помогу тебе, — вкрадчиво выдыхает Кэйа и поднимает чуть подрагивающую ладонь винодела.       Мягко и никуда не спеша, он надевает перчатку, лаская каждый пальчик, чтобы ткань плотно и удобно прилегала. Дразняще улыбаясь, капитан загибает указательный палец в кольцо и с очень двусмысленным взглядом насаживает это колечко несколько раз на каждый пальчик по-отдельности, не забыв ласково чмокнуть в подушечку, перед тем как переключится на следующий.       Кэйа чувствует тяжёлое дыхание винодела, когда поглаживает теплую ладонь, надавливает в ямку между пальчиками, чтобы перчатка сидела удобно и медленно-медленно спускается вниз по руке, расправляя складочки ткани. Перчатки Дилюка короче чем его собственные, всего лишь до середины предплечья, но сидят они все равно потрясающе.       — Кэйа, — тихо стонет винодел, когда мучительно медленно капитан повторяет все со второй рукой, насаживая ткань на каждый пальчик, иногда массируя.       — Да? — выдыхает Альберих, переводя взгляд с белоснежной ткани на полыхающие глаза.       — Ты меня с ума сведёшь, — говорит Дилюк и ставит ноги по бокам от бедра капитана и с наслаждением проезжается пахом.       Альберих бархатно смеётся, давит бедром чуть сильнее, почти заставив Дилюка повиснуть на нем, ловит задушенный вздох и тут же отстраняется.       — Ну-ну, не так быстро, милая, — он ласково натягивает перчатку до конца и отстраняется, — Иначе мы закончим, так и не начав как следует.       Кэйа тянет Дилюка к зеркалу и то, что винодел видит в отражении, очень тяжело и горячо отдается у него в паху.       Две совершенно очаровательные служаночки, в изящных костюмах, что почти скрывают мужественные фигуры, зато прекрасно подчёркивают стройные талии и красивые икры, смотрят на Дилюка. Одна из них совершенно невозможно стреляет глазками, а вторая пылает залившимся румянцем.       — Правда, красивые? — тихо спрашивает Кэйа, приобнимая за талию, и ведёт носом за ушком.       Дилюк кивает и следит, как рука капитана нежно ползет ниже талии, чтобы мимолётно скользнуть по бугорку между ног, но ускользает дальше, вбок по бедру, чтобы очень чувственно ухватить за задницу и крепко сжать.       Винодел ойкает от неожиданности, ловит тихий смех за спиной и резко разворачивается, полыхая нешуточной решительностью.       Если Альберих думает, что он один тут будет смущать и распускать ручонки, то он глубоко ошибается.       Лицо Кэйи переключается из соблазняющего в удивлённое, когда Дилюк резко подхватывает его на руки за бедра, вынудив от неожиданности обхватить себя ногами и руками и уверенно несёт на стол.       — Знаешь, сладкая, — резонируя с интонацией Кэйи, начинает Дилюк, упирая руки по бокам от юбок капитана и наклоняется так близко, что Альберих вынужден откинуться на руки назад, чтобы не столкнуться носами. — Я слышала, что хозяева уехали, и теперь винокурня вся в нашем распоряжении.       Дилюк положил горячую ладонь на острую коленку и так же мучительно медленно, как капитан издевался над ним с перчатками, ведёт наверх по бедру.       Он так чертовски близко, что Кэйа чувствует каждый выдох на своей шее, но Дилюк по-настоящему жесток и, находясь губами в миллиметрах от темной кожи, все же не касается. Винодел самодовольно расплывается в лёгкой улыбке, когда дыхание капитана сбивается и он пытается получить прикосновение, но Дилюк отстраняется в последний момент.       Осторожно и мягко винодел берет в руку подбородок, но достаточно крепко, чтобы Кэйа не дернулся навстречу. Дилюк дразнит, оставляя лёгкие невесомые поцелуи на щеках, в уголках губ, везде, куда дотянется, но это ощущается легче прикосновения ветра. Зато вот рукой он продвигается довольно далеко и внезапно натыкается пальцами на конец чулок. Он чувствует кружева и игриво вскидывает брови.       Захватывает края юбки, плавно обнажая бедро, чтобы добраться до того, что его заинтересовало. И действительно, чулки заканчиваются изящным кружевом, и контраст смуглой кожи и белоснежной тонкой ткани сводит с ума.       — Я смотрю ты подготовилась, — Дилюк сжимает бедро, а потом ему приходит идея получше. Он мягко скользит под резинку двумя пальцами, — Неужели ты так расстаралась, чтобы соблазнить молодого господина? Думаешь, стоит тебе приподнять юбки и показать свои ножки, он тут же согласится на все, что ты захочешь? Знаешь, сладкая, я почти уверена, что молодой господин повелся бы.       Дилюк говорит с вкрадчивостью кота, глядя в зрачок звёздочку. Ведёт пальцы по резинке ко внутренней стороне бедра и медленно оттягивает. Ловит лёгкий испуг напротив и усмехается.       — Страшно?       — Дилюк, не надо!       Стоило этому испуганному возгласу сорваться с губ, как винодел отпускает резинку и она звонко возвращается на место, заставив Альбериха тихо вскрикнуть.       — Ну, не сердись на меня, — извиняющимся тоном говорит Дилюк и делает то, чего так хотелось капитану.       Целует наконец, глубоко врываясь языком, прижимает капитана ближе к себе, скользит руками везде, где дотянется — по бёдрам, спине, бокам, задирая юбку, цепляясь за руки, зарываясь в красиво уложенные волосы, чтобы создать там хаос. Кэйа стонет ему в поцелуй, прижимается до невозможного близко, скрещивая ноги у него за спиной, заставляя их почувствовать стояки друг друга.       Дилюк тянет за волосы вниз, заставляя открыть шею, оставляет миллионы прикосновений на ней, скользя языком по ключицам, целуя бешено бьющуюся венку и чувствуя губами стоны, что вибрацией проходят через горло.       Винодел добирается руками до белья и пораженно застывает.       — Ты что купил ещё и белье?       — Нужно соответствовать образу до конца, — постепенно возвращаясь из другого мира, отвечает Кэйа и кидает на него затуманенный желанием взгляд, — А ты в чем?       Дилюк слишком увлеченный идеей пропускает вопрос мимо ушей и немного раздражённо путается в юбках, чтобы добраться до искомого сокровища. Его глаза удивлённо расширяются, когда он видит кружевное, почти прозрачное белье из которого очень хочет вырваться стоящий член.       — Нравится? — довольно спрашивает капитан, откидываясь на стол, рукой задирает юбки ещё больше и очень соблазнительно выгибается.       — Очень, — Дилюк не глядя поднимает его ногу, закидывает себе на плечо и целует в коленку, не в силах оторвать взгляд, — Можно я?..       Дилюк не знает, что конкретно он хочет сделать, но знает, что очень хочет.       — Только этого и жду.       Винодел зубами сдергивает с руки перчатку, что так усердно на него надевал капитан, и отбрасывает куда-то в сторону. Это было определенно правильным решением. Ощущать переплетения тонких ниток кружева на горячей плоти нужно было именно подушечками пальцев.       Кэйа вскидывается и тихо стонет, когда чувствует руку Дилюка, тот все ещё чертовски горячий во всех возможных смыслах, и капитан бесконечно плавится под мягкими прикосновениями.       Дилюк ещё несколько раз скользит пальцами по ткани, попутно опускаясь на колени, ведёт дорожку поцелуев от колена все ниже и ниже к паху. Нашаривает свободной рукой в кармане нужный тюбик (глубокие карманы в платьях были просто восхитительно полезны!) и освобождает член Кэйи от давящего белья. Он капает немного смазки прямо на головку и капитан дёргается от неожиданности, хватает ртом воздух и протяжно стонет, когда Дилюк размашисто опускает всю ладонь по стволу, тщательно все размазывая.       — Дилюк! — возмущённо вскрикивает капитан и заходится в стонах.       Ох, Рагнвиндр точно знал толк в издевательствах. Охлаждающая смазка, на контрасте с его горяченными руками, заставляет Альбериха метаться по столу, а когда Дилюк берет в рот, перекатывая в руке яички, Кэйе кажется, что он потерял связь с миром и в этом теле его держат лишь два ощущения — убивающий контраст температур и звон в голове от собственных стонов.       Но этот мир жестоко возвращается, когда горячие руки и язык исчезают, белье, насколько это возможно возвращается на место, а Дилюк, благочестиво оправив ему юбки, склоняется над ним, хитро глядя.       — Почему ты остановился? — обиженно тянет капитан, чувствуя как без контрастно горячих рук становится прохладно, а потом это усиливается действием смазки, и возбуждение, почти дорвавшееся до своего пика, отступает.       — Ну-ну, — идеально копируя альбериховскую интонацию дразнит Дилюк, — не так быстро, сладкая. Иначе мы закончим, не успев начать!       — Да ты просто садист, Рагнвиндр, — восхищённо отзывается Кэйа и с помощью Дилюка возвращает себе сидячее положение. Его лицо делается почти несчастным, — Без тебя там так холодно!       — Зато во мне очень тепло, — лукаво говорит Дилюк, полыхая кончиками ушей, — Не заглянешь согреться?       Кэйа скрывает свой счастливый смех за кивком головы. Он почти уверен, что винодел несколько дней сначала придумывал эту фразу, а потом ещё столько же тренировался.       — С удовольствием, — растекается капитан, но потом становится серьезным и ловит алый взгляд, — Точно? Ты уверен? Ты точно этого хочешь?       Из них двоих страстным любителем анального секса всегда был Кэйа. Дилюк относился к нему довольно равнодушно и они обычно сходились на том, чтобы им обоим было максимально хорошо.       — Точно уверен, я подготовился.       — Я тоже, — все ещё серьезно говорит капитан.       — Я совершенно уверен. Я хочу тебя, Кэйа. В себе. Сегодня. Просто тебя тоже, но потом, — твёрдо говорит Дилюк, дразняще шагая человечком из пальцев по руке и переводит взгляд на обеспокоенный глаз, — Ведь сладкая кроткая горничная Кэйа позаботится, чтобы мне было хорошо?       — Горничная Кэйа очень постарается, чтобы горячей соблазнительной до невозможности горничной Дилюку было очень хорошо. Где ты хочешь?       — На кровати, — без раздумий говорит винодел и подхватывает его на руки, — Только тебе нравится секс на всех сомнительных поверхностях и больная спина после.       — Тогда следуя правилам это я должен тебя нести!       Кэйа возмущённо смотрит на Дилюка, пока его спиной открывают двери и ойкает, когда не рассчитав, винодел впечатывает его макушкой в косяк дверного проема.       — Это какие-такие ещё правила? — любопытствует Дилюк и посреди коридора прижимает капитана к стенке, впиваясь поцелуем.       Он все ещё держит за бедра, не позволяя опереться хоть о что-нибудь, кроме стены, чем ужасно раздражает, но ещё и волнует, заставляя Кэйю крепко держаться.       — А вот такие… Дилюк! Уронишь же!       Дилюк смеётся ему в шею. Он возвращает руки обратно, слегка придерживая, но недостаточно, чтобы держать полностью и капитану приходится постараться, чтобы не свалиться.       — Какие грязные приемчики, — фырчит Кэйа, когда его беззаботно сбрасывают поперек кровати.       Совершенно развратенческим жестом, Дилюк толкает его в грудь рукой, опрокидывая на мягкие простыни и подобрав юбки садится сверху. Чувственно проезжается по паху и кокетливо смотрит из-под прикрытых ресниц. Это выражение лица так несвойственно обычно сдержанному Дилюку, что Кэйа невольно засматривается.       — Что? — замечает его взгляд, Дилюк и останавливается от расстёгивания верхней части строгого жилета.       — Красивый, — честно говорит Альберих и, не отрывая взгляда от лица, берет горячую ладонь, чтобы поцеловать в самое основание, там, где горячее всего.       — Ты тоже, — винодел отрывается от пуговичек, чтобы посмотреть как Кэйа, так и не отпустив его руку, облизывает светлые пальцы.       Винодел немного отвлекается, глядя, как красиво его пальцы исчезают и появляются, охватываемые темными губами, чуть давит на язык, заставляя открыть рот шире и аккуратно склоняется, чтобы заменить пальцы языком.       Кэйа, слишком увлеченный поцелуями и попытками сохранить дыхание, не замечает, как Дилюк задирает их юбки, зато отлично чувствует как на все ещё прохладный член ложится горячая рука и он выгибается навстречу. Дилюк очень решительно приподнимается.       — Стой, подожди, давай я тебя… — обеспокоенное бормотание винодел лаконично обрывает, вернув пальцы. Кэйа отвлекается, но ненадолго, отстраняя от себя руку, — Подожди, давай хотя бы смазкой, Дилюк, там же…       Винодел не слушает его совершенно. Зато опускается на капитанский член плавно, мягко и сжимает очень горячо. Смотрит, как Кэйа задыхается от ощущений и начинает двигаться.       — Почему… — вернув себе самообладание, начинает Кэйа, но сбивается с очередным движением винодела, — Почему в тебе так влажно?       — Ты знал, что Сахароза отличный алхимик? — спрашивает Дилюк, немного ускоряя темп.       — Да, но…       — А если не шутить с ней смущающие шуточки, — Дилюк опускается до самого конца, — То она ещё и поделится с тобой своими потрясающими идеями.       — То есть ты все это время был такой? — Кэйа даже находит достаточно кислорода, чтобы сказать это все на одном выдохе.       Рагнвиндр так улыбается, что капитан понял, что угадал.       — Дилюк, ты просто невозможный!       Вместо ответа винодел опять меняет темп, а Кэйа выгибается дугой, случайно открыв глаз. И видит себя в отражении зеркала бельевого шкафа. Смотрит, как Дилюк медленно с наслаждением двигается сверху, как раскраснелись его щеки, как совершенно спутались его мягкие алые волосы, а ещё Кэйа чувствует, как сильно ему сейчас хочется кончить.       А ещё ему хочется, чтобы Дилюк тоже посмотрел.       Поэтому он резко меняет их местами, чуть продвигает вперёд, чтобы голова винодела немного свесилась с кровати. Капитан задорно ему подмигивает, закидывая ногу на плечо, тем же жестом, как совсем недавно делал Дилюк и чуть давит на подбородок, чтобы Рагнвиндр откинул голову назад. И начинает двигаться уже так как хочется ему, быстро размашисто и совершенно не по-дамски.       — Смотри, Дилюк, — задыхаясь говорит Кэйа, попутно пытаясь найти среди миллиона юбок горячий член, — Мы прямо на хозяйской кровати, — капитан добирается до искомого и сразу берет быстрый темп, чтобы их движения совпали. — Как думаешь, что со мной сделает господин Рагнвиндр, когда узнает? Мы такие неаккуратные, он точно заметит.       — Наверняка он выйдет из себя, — глядя в глаз через отражение, говорит Дилюк и закатывает глаза, когда Кэйа слишком хорошо проводит рукой, — Такое развратные поведение совершенно недопустимо для таких кротких служанок.       Дилюк дразнится тихими стонами, и прижимает к себе, обхватывая шею руками.       — Совершенно недопустимо, — на автомате повторяет капитан, срываясь в хаотичный темп, — Дилюк, пусти я сейчас…       — Он будет просто в ярости, — продолжает винодел, скрещивая ноги за спиной Альбериха, — И, конечно, я тебя никуда не пущу, мне же нужны доказательства, для господина Рагнвиндра.       — Дилюк, я серьезно, если ты не отпустишь я кончу прямо в тебя, — задыхаясь и удерживая себя из последних сил, стонет Кэйа.       — Я тоже серьезно.       — Да? Можно?       — Можно.       Кэйа делает несколько резких толчков, вплавляясь в Дилюка, наваливаясь полностью, чтобы простонать ему на ухо что-то неразборчивое, что-то среднее между горячий, красивый и замечательный.       Дилюк тихо смеётся в ответ, щекоча дыханием шею, но спустя некоторое время начинает недовольно елозить и вздыхать. Кэйа вскидывается, понимая, что до счастья добрался он один и отдирает себя от винодела.       — Ох, горничная Кэйа ведь обещала хорошенько о тебе позаботиться, а думала только о себе! — он пытается приподняться и повторить лихой заезд Дилюка теперь уже со своей стороны, но его так размазало в этой неге, что сил совершенно не остаётся. К тому же он с Сахарозой не договорился, а смазку при себе имел только Дилюк.       — Горничная Кэйа сделает мне одолжение, если перестанет дёргаться и кротко и смиренно позволит мне сделать, что я хочу, — Дилюк осторожно переворачивает его, ставя на колени.       — Горничная Кэйа и мечтать о большем не могла, — Альберих счастливо подгребает под себя подушки, укладываясь на них грудью и отдает свою задницу в умелые руки Дилюка.       Винодел никогда особо не любил торопиться. Он обожал довести капитана до изнеможения, чтобы бесконечная энергия в нем наконец закончилась и уже размеренно и обстоятельно позаботиться о себе.       Кэйа лениво наблюдает через зеркало, как Дилюк заботливо проверяет насколько хорошо подготовился капитан, немного осторожничает, щедро льет уже из другого тюбика смазки и плавно входит. Это их любимая. В меру остужающая, чтобы Дилюк не сжёг Альбериха изнутри и достаточно спокойная, чтобы не отморозить виноделу ничего.       Капитан почти засыпает от мерных движений и сквозь дремоту чувствует, как вновь наливается его собственный член, он лениво тянется рукой вниз, но Дилюк не позволяет. Берет чуть быстрее, проезжаясь по бугорку простаты, довольно слушает вновь учащенное дыхание.       Лениво и размеренно Дилюк доходит до разрядки, так как любит он, не позволяет Кэйе растечься по кровати, заменяя член пальцами, и доводит второй раз до оргазма так и не коснувшись его и не разрешив коснуться самому. Позволяет, наконец, развалиться на кровати, и утонуть в объятиях друг друга.       Через некоторое время они всё-таки вспоминают, что одежда горничных не самая приятная, чтобы уснуть в ней и не отрываясь от простыней помогают друг другу избавиться от всех тканей, завязочек и ленточек, беспечно раскидывая элементы одежды вокруг кровати.       — Так и зачем? — сонно тянет Кэйа, в суровой борьбе с каким-то узелком непонятно от чего, но если его не развязать Дилюк застрянет в нижних юбках, — Ни костюм, ни секс в твою сторону не были обязательны.       — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя использованным, — винодел методично закончил с бесконечными пуговками на одной рубашки, чтобы обнаружить ещё одну бесконечность на нижней рубашке, вздохнуть над замороченностью Альбериха и методично начать с ними. — Подумал, что так будет честно, если мы будем равны. К тому же мне понравилось. Не одному ведь тебе урывать все веселье.       — Понравилось? Правда?       Узелочек был повержен, а Дилюк спасён от очередного слоя юбок.       — Мгм, — кивает винодел, добираясь до середины груди, — Настолько, что я был бы не против время от времени заходить к хозяину Альбериху и позволить ему делать, что ему захочется.       — Хозяин Альберих? — тянет Кэйа смакуя непривычное сочетание. — Хорошо звучит, но может, господин Кэйа?       — Может и господин Кэйа, — соглашается Дилюк, закончив борьбу с пуговичками и слишком вымотанный этим действием, просто оставляет рубашку распахнутой и укладывается в теплые руки, утыкаясь носом в теплую шею.       — Хо-хо! Господин Кэйа, — сонно бормочет капитан в красную макушку, перед тем как отрубиться окончательно.