Последнее пристанище.
9 июля 2022 г., 16:54
Когда зрение восстановилось после слепящего света портала, оказалось, что до сумерек еще далеко. Просто погода в этом мире стояла хмурая. Тяжелые тучи застлали небо.
К храму небольшой отряд беженцев из другого мира брел в полном молчании. Первыми шагали Геральт с Джаскером. Следом за ними шли остальные. Геральт держался поближе к Йеннифэр, в любой момент готовый поддержать чародейку под руку, но не навязывая помощи. Та была бледной и едва переставляла ноги. Взбесившийся Хаос жестоко обошелся с ней, забрав все силы. Последними шли Лютик и Юлиан. Лютик не противился, когда его вздернули на ноги и отправили вперед. Но бард не проявил ни малейшего интереса к цели движения. Он механически переставлял ноги и упрямо смотрел в землю. Юлиан с тревогой поглядывал на друга, но не представлял, что делать. Поэтому просто шагал рядом.
Храм Мелитэле производил гнетущее впечатление. И дело было даже не в заброшенности. Геральт предупредил, что храму сильно досталось во время какого-то нападения. Однако, увидев его, Геральт понял, что и в лучшие свои времена это место не впечатляло. В его мире храм богини земли был сказочным местом. Прекрасным и удивительным. В его оранжереях можно было заблудиться, под потолками смело поместился бы не самых малых размеров дом, а раскачивающиеся на цепях кадила и вовсе заставляли усомниться в том, что все еще находишься на земле. Здесь же не было ни огромной многорукой статуи Мелитэле, ни резных арок, уходящих так высоко, что обычный человек едва ли смог бы рассмотреть покрывающие их узоры. Взору Геральта предстала старая, сложенная из грубого камня, крепость. Стены внутри даже не везде были оштукатурены. Стрельчатые своды с распалубками хоть и были высоки, но давили своей массой. А узкие оконца едва пропускали свет. Стены пестрели плесенью и потеками. Мебель внутри оказалась переломана, а та, что уцелела, начала подгнивать от сырости.
Они остановились в зале с огромным камином. Таким, что в нем можно было бы разом спалить средних размеров стол. Что они, собственно, тут же и сделали. Не сговариваясь, ведьмаки сволокли в камин всю мебель, которая нашлась в помещении, и подпалили ее Игни. Пламя неохотно лизало гнилую древесину.
Джаскер деловито подтолкнул Йеннифэр и Лютика к огню. Чародейка едва шевелилась от усталости, а иноземный бард все еще пребывал где-то глубоко в собственных мыслях, и на происходящее вокруг почти не реагировал. Но Джаскер наоборот взбодрился. Хоть он и не особо рвался вернуться домой, родной мир наполнил его уверенностью и спокойствием. А еще во всей этой круговерти Джаскеру удалось не повредить любимую лютню. Так что теперь бард сиял довольной рожей и суетился вокруг остальных, пытаясь устроить всех поудобнее на правах хозяина. Да, именно так. Даже в капище, где прежде его не особо жаловали, Джаскер теперь чувствовал себя хозяином. Будто весь этот мир был его имением.
Юлиан еще покрутился немного вокруг Лютика, послушно усевшегося перед камином, но по прежнему не обращавшего внимания ни на что вокруг.
Юлиан мог его понять. Ему было страшно даже представить, что делал бы он сам, останься Геральт в гибнущем мире. Но вот как помочь, не знал. Почему-то ему казалось совершенно неуместным даже просто заговорить с Лютиком. Как будто если достучаться до сознания барда, то тот непременно тут же сломается окончательно. И Юлиан его не трогал.
— А где все? — спросил он скорее чтобы отвлечь себя, нежели из любопытства. — Ну там послушницы, настоятельницы? На молитве, что ли?
Он только сейчас вдруг понял, что на входе в замок их никто не встретил. Ворота стояли распахнутыми настежь, и по пути через сам замок, им не попалась ни одна живая душа.
— Там, — Геральт махнул рукой в сторону окна.
Юлиан тут же подскочил к окну и выглянул наружу. Слова ведьмака прозвучали так буднично, что бард ожидал увидеть во дворике усталых послушниц, ковырявшихся в огороде или занимавшихся другой рутиной. Конечно, он не рассчитывал, что в полуразрушенном храме будет много народу. Но представшая его глазам картина оказалась куда хуже ожиданий. Во дворе до самой ограждающей стены рядами стелились просевшие могилы. На них не было надгробий. Не было даже табличек или воткнутых в изголовья шестов. Только не очень ровные овалы просевшей земли.
— Я схоронил их две весны назад, — проговорил Геральт, внезапно оказавшийся рядом. Голос ведьмака звучал ровно и как-то отстраненно. В нем не было ни злости, ни горя, ни отчаяния. Только смирение и усталость. — Хотел написать имена. Но я не знал их всех по именам. Да и к тому времени, как я смог заняться похоронами, не всегда можно было узнать, кого именно я хороню. Так что просто закопал тела в землю, да простит меня Нэннеке.
Юлиан громко сглотнул. Барду вдруг захотелось сесть рядом с Лютиком и с тем же отсутствующим видом уставиться в огонь. Радости от спасения резко поубавилось.
— Кто их всех? — севшим голосом спросил он.
— Ее уже нет в живых, — качнул головой ведьмак и отвернулся от окна.
— Надо бы ужин организовать, — с напускной решимостью сказал он. — В замке никакой провизии давно не осталось, но зато тут есть эльфьи луки. Пойду попробую подстрелить что-нибудь в окрестных лесах.
— Я с тобой, — вызвался Геральт. Ему было не по себе находиться среди приунывших бардов и выбившейся из сил чародейки. Да и само место это ведьмака раздражало своей инаковостью.
— А ты что, умеешь стрелять? — удивился местный ведьмак.
Сам он, конечно, умел обращаться с луком. Но лишь потому, что научился этому в детстве, еще до Каэр Морхена. Ведьмакам не полагалось иметь дела со столь бесчестным оружием. Однако Геральт явно не понял его удивления.
— Естественно, — хмуро буркнул он.
Геральт только пожал плечами и отправился на поиски луков, оставленных беженцами-эльфами еще в те времена, когда капище было полно жизни. В конце концов, какое ему дело, как сражается чужой ведьмак? Геральт и сам был против закостенелых правил собственного цеха. За что успел натерпеться во время ученичества. Может, и правильно, что в других мирах ведьмаки не видят в стрельбе из лука ничего дурного.
Зато Джаскер удивился.
— Так ты все-таки стреляешь! — с претензией в голосе воскликнул он, обращаясь к Геральту. — А все упирался да отмазывался! Черт, мы постоянно выли пустым брюхом в дороге, когда ты мог бы спокойно подстрелить нам что-нибудь на обед!
Геральт на его возмущения только усмехнулся, остановившись в дверях.
— У меня все равно никогда не было при себе лука, — попытался оправдаться он.
— Ну да, именно в этом дело и было! — фыркнул бард. — Иди уже! И только попробуй вернуться без жирного фазана!
— А ты уверен, что здесь водятся фазаны? — Геральт совершенно не обижался на ворчание друга. Казалось, он даже развеселился, хотя пребывал в угрюмой задумчивости с того самого момента, как увидел силуэт капища на холме.
— Иди! — замахал руками Джаскер. — А я пока попытаюсь найти матрасы и одеяла, не побитые плесенью. Вообще, давно надо было возродить капище. Какого рожна оно все еще заброшено? Будто Мелитэле больше не чтит никто!
Не дослушав его тираду, Геральт покинул зал. Его собрат из другого мира уже дожидался снаружи.
***
Фазанов ведьмаки не нашли, зато набили зайчатины. В замок они возвращались с тремя упитанными серыми тушками. Всю охоту Геральт присматривался украдкой к своему собрату. Тот выглядел угрюмым, но вовсе не таким подавленным, как остальные.
— За девчонку свою не переживаешь? — решился спросить он, когда они уже вернулись в замок.
Перед глазами Геральта как наяву встал образ Цири. Ясный взгляд, уверенное лицо. Истинная царица миров. Звездоокая дочь Хаоса. Всадники Дикой Охоты оказались правы.
— Она справится, — уверенно заявил ведьмак, мотнув головой, чтобы разогнать наваждение.
Геральт чуть улыбнулся.
— Да, она вызывает гордость. Это была Цири из твоего мира, я правильно понял? Твое Предназначение?
Геральт не ответил. Только хмыкнул что-то невнятно.
Когда они вернулись в зал с камином, Джаскер уже пристроил над огнем котелок с водой. Одеял и матрасов он добыть не сумел. В сыром замке все напрочь сгнило. Зато он смог отыскать в сундуках шерстяные жреческие накидки грязно-бордового цвета и расстелил их на полу возле камина.
— Ну наконец-то! — воскликнул бард, поднявшись ведьмакам навстречу.
Компания ему досталась не шибко веселая, так что Джаскер уже весь извелся. Только Юлиан хоть как-то шел на диалог, да и тот разговаривал неохотно.
***
После сытного ужина все немного оживились, и даже Лютик перестал напоминать ожившего мертвеца.
— Прости, — тихо сказал ему Юлиан, когда они устроились спать на жреческих накидках. — Прости меня, Лютик, я не мог поступить иначе.
Бард из солидарности даже не стал ложиться рядом с Геральтом. Ему отчего-то казалось подлым вот так вот демонстрировать собственное благополучие, когда Лютик в одночасье лишился всего. Поэтому Юлиан устроился рядом с другом. Геральт косо посмотрел на бардов и хотел уже сам лечь рядом, но его остановила Йеннифэр.
— Не сейчас, — тихо, но твердо сказала чародейка.
Ведьмак глянул на нее удивленно, но спорить не стал. Он вообще не особенно разбирался в человеческих чувствах, так что просто доверился мнению Йеннифэр. Хотя его так и подмывало сгрести Юлиана в охапку и зарыться носом в растрепанные каштановые волосы. Спать с бардом стало уже привычкой. Весьма приятной привычкой, надо сказать.
Лютик долго не отвечал, так что Юлиан уже и не надеялся на прощение. Но через некоторое время в темноте все же раздался тихий голос барда:
— Я не злюсь на тебя. Я поступил бы так же.
— Он выберется, — заявил Юлиан, воодушевленный тем, что ему все-таки ответили. — Уж кто-кто, а он точно не пропадет! Вот увидишь.
— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Лютик и повернулся на бок лицом к другу. — Мне как будто сердце из груди вырвали вместе с легкими. Не вздохнуть.
Юлиан не знал, что ответить. Не придумали еще таких слов, которые могли бы утешить Лютика. Так что он просто развел руки и сказал:
— Иди сюда.
Лютик посомневался немного, а потом подполз ближе и устроил голову у Юлиана на плече. На спину и плечи тут же легли крепкие руки. Стало теплее. И как будто немного легче. Разом накатила слабость и усталость, которые до сих пор удавалось как-то сдерживать. И Лютик закусил губу, чтобы не расплакаться. Уткнувшись лицом в рубашку Юлиана, он попытался выровнять сбившееся вдруг дыхание, предвещавшее непрошенные слезы.
— Ты просто верь, вы встретитесь опять, — зашептал Юлиан. — Пусть минут годы, но вы встретитесь. Я сам пойду сквозь миры, чтобы отыскать его. Веришь мне?
— Верю, — честно отозвался Лютик, несмотря на ясное осознание неисполнимости обещания.
Пальцы Юлиана мягко зарылись в его волосы, перебирая спутанные локоны. Лютик рядом с ним казался совсем хрупким сейчас. И Юлиан дал себе слова, что его друг не останется один. Никогда. Чего бы это ему ни стоило.
Геральт смотрел на бардов, лежавших в обнимку, и давил в себе глупую бессмысленную злость. Он понимал, что ревновать нет смысла. Но ничего не мог с собой поделать. Лютик однажды чуть не отнял уже у него Юлиана. И вот теперь Геральт снова остался в стороне. Прежде он непременно выкинул бы какую-нибудь грубую глупость. Но сейчас изменилось что-то. Геральт доверял Юлиану. И потому терпел. Терпел и ждал, когда бард к нему вернется.
