А давай подерёмся

— Мне скуууучно! — Гальватрон куксит утомлённую и недовольную мину и зыркает на Гранд Конвоя, что прямо сейчас восторженно засматривался на пейзаж океана, раскинутого перед ним. Повсюду издавался типичный звук моря, чайки кричали где-то в вышине, а солнце ярко светило на всё подряд и красиво переливалось в водной глади. Благодать, что уж там. Гальватрон неслышно фыркнул. И сел на песок, поджав ноги, для того, чтобы хоть какое-то разнообразие в свою жизнь внести до того, как Конвой очухается от наваждения. Лидер десептиконов вовсе не обижается на то, что автобот его выплеск души проигнорировал. Тот ведь просто засмотрелся, ничего страшного в этом нет и не будет. Скоро оправится. Гальватрон легонько усмехнулся и начал чертить узоры пальцем по влажному песку. — Раз, два... Гальватрона так процесс увлёк, что он даже нахмурился и высунул кончик языка от излишнего усердия. На песке начали появляться беспорядочные линии, которые вскоре превращались в угловатые фигуры трансформеров. Изначально безликие, они вскоре обретали широкие улыбки или же грустно озирались по сторонам. Они хватались за руки, шли куда-то по делам, болтая о чём-то постороннем. Садились на скамейку, наблюдали за облаками, смеялись, надрывая животы, рисовали друг на друге маркерами, смеялись ещё больше. Отходили в какой-то случайный переулок, ссорились. Гальватрон остановился только тогда, когда на песке отчётливо стала видна безжизненная окровавленная фигурка. — Чёрт. Всего изначально фигурки было две. Одна рогатая, у другой были стёкла на груди. Теперь же вторая бездушно лежит, пока её реальный прототип завороженно продолжает смотреть на море, а прототип первой раздражённо скрипит зубами от такой внезапной подлянки своего творческого сознания. — Как всегда, всё идёт через ж- Шум прилива заглушает речь, и Гальватрон замолкает, заранее отходя для воды, чтобы сильно не намокнуть. Конвой наконец поворачивает к нему голову, и джет не удерживается от смешка. Он хватает автобота за руку и торопливо отбегает с ним от воды. Конвой сперва не понимает в чём дело, но бег пробуждает в нём детскую шаловливость, и он искренне смеётся, оказавшись уже далеко от воды. А затем резким порывом обнимает Гальватрона, что бедолага от неожиданности даже не может ничего понять. — Прости, пожалуйста, что так засмотрелся. Давно в таких местах не был, уже и отвык. А то всё время по штабам разгуливаю, свободы никакой. Уже и себя терять начинаешь. — Да, себя... — Гальватрон ловит маленький диссонанс от последнего словосочетания. И странно, он полностью понимает эти слова, они прямо-таки показывают всё то, что у него скопилось в душе за последнее время. — А я любил закаты, ты знаешь? И ещё считал, что у нас внутри шестерёнки самые настоящие вставлены. Тикают себе тикают, мы вот только их сами не слышим, а они якобы есть. — продолжает он после небольшого молчания. — Да ну? — Гранд Конвой от удивления садится. — А почему именно сейчас разуверился? Гальватрон садится следом, прежде чем ответить: — Провёл бы ты десять лет в заточении, сам бы понял, как всё в тебе может поменяться. — Тебя там мучали? — Нет, я не в том смысле, просто... как бы тебе объяснить... я не мог двигаться, нормально разговаривать и тому подобное. Просто был впечатан в стену. Сначала было хорошо, сознания почти не было, потом стало хуже, когда я начал ощущать своё тело. Хочу бежать, хотя бы рукой подвигать, а ничего не получается. Правда я большую часть времени спал, но эти всплески сознания меня, скажем так, угнетали. Гранд Конвой до странного тихо эту информацию переваривает. — Сейчас ты как? — Да в норме. А что с ситуацией с землянами? Они теперь и правда с нами сотрудничают? — Именно. После всей этой заварушки с Юникроном я решил не рисковать и завести союзников в их лице. Правда из-за того, что мы психологически моложе среднестатических землян, то они сперва серьёзно отнеслись к нам, а потом... ну... начали всех подряд обучать видам документов, тому как нужно вести различные собрания и тому подобное. Глупо с их стороны, мы-то всё на практике знали, только на словах объяснить не могли, а они вплотную за меня особенно взялись. Потому что лидер и тому подобное. Это естественно, что я должен много знать. Правда было стыдно осознавать, что я знал меньше некоторых своих автоботов. Но теперь стараюсь это исправлять. Гранд Конвой замолкает, Гальватрон многозначительно кивает, переваривая новую информацию. — А давай подерёмся. — десептикон ставит руку на землю и встаёт на одно колено, таким образом принимая подготовительную позу. — Зачем? — автобот искренне удивляется, что не мешает ему принять такую же позу. — Да просто так. Не хочешь вспомнить старые времена? ... — Фух... а хватку-то не растерял. Я думал, что ты совсем с этой аналитической работой силы лишился. Хорошо, что это не так. — Гальватрон тяжело дышит, но не удерживается от похвалы, усаживаясь рядом с соперником. — Меня так просто врасплох теперь не застанешь, знаешь ли. — отвечает Гранд Конвой со всей серьёзностью, после чего совсем чуть-чуть хмыкает. — А я сегодня впервые по-настоящему человека кроме тебя избил. Из ниоткуда взявшаяся реплика Гальватрона по-настоящему вводит Конвоя в ступор. Он сначала с испугом поворачивается к десептикону, затем смотрит словно на крупно нашкодившего ребёнка, на которого слова действовать уже не будут. В оптике переливается смесь разочарования, усталости и гнева. Но на это накладывается и плёнка безразличия. — И довольно серьёзно всё было, не веришь? Представляешь, он решил мне вызов бросить. А мне так хотелось начать действовать. Целых десять! Десять лет я пробыл в состоянии овоща. Ты представляешь, каково это? Паренёк хотел вновь меня погрузить в данную имитацию жизни. Поэтому я не удержался и чуть не убил его. Оказывается это прекрасно ощущать. Что ты можешь голыми руками пришибить соперника, что даже большой отпуск и отсутствие нормального опыта тебе не могут помешать. Гальватрон находит в своих словах что-то заразительно весёлое, поэтому не удерживается от приступа смеха. — Постой минутку. — говорит Гальватрон, ещё не оправившись от довольного хихиканья, и кладёт большие пальцы на переднюю сторону маски Конвоя, а остальные распологает на боковых. — Что ты... Аккуратный поцелуй достигает сначала макушки автобота, а затем антенн, носа и маски. И так по кругу, хаотично. Холодные губы создают контраст с тёплым корпусом. Гранд Конвой застывает, а Гальватрон довольно ухмыляется, закрыв глаза. Что на него нашло? Почему он так делает? Хочет кое-что проверить. В любом случае - ему это нравится, в груди что-то сладко сжимается, пальцы то ослабевают, то усиливают свою хватку, присутствует ощущение, словно он совершает что-то преступное. Конвой как стоял столбом, так и продолжал это делать. Но и его терпению приходит конец. Поэтому вскоре он отталкивает Гальватрона и раздражённо встаёт. — Я требую объяснений. Сейчас же. Лидер десептиконов стирает следы энергона с случайно разбитой губы и скалится, прежде чем ответить. — Разве для этого нужны особые объяснения? — Я спрашиваю, почему ты так странно себя ведёшь. Почему ты перескакиваешь как ненормальный с одной темы на другую. — Ох, теперь я ещё и ненормальный? Я так люблю твою логику. Может, я хотел признаться тебе в своих чувствах, но не смог найти того, что могло бы тебя достаточно ошарашить? Конвой не прекращает недовольно сверлить Гальватрона взглядом. Тот понимает, что не смог автобота обмануть. — Ты мне нравишься. С тобой у меня связано много прекрасных воспоминаний, ты был моим лучшим другом и собеседником бог знает сколько. Я благодарен тебе за всё это. Но одновременно... я так сильно тебя ненавижу, мочи нет. Моментами хочу с тобой счастливо посмеяться, а в другие хочу твоей смерти. Я хочу тебя придушить, я хочу слышать, как рвутся твои шейные кабели, ощущать как энергон стекает по моим пальцам, ощущать как жизнь постепенно вытекает из тебя, как топливо из продырявленной бочки. И с этим трудно существовать, понимаешь? — Гальватрон встаёт следом. — Давай сделаем всё более простым. Если у меня нет повода тебя ненавидеть, я его сам и сделаю. Повисает продолжительная тишина. Если бы Конвой знал, к чему всё это приведёт, он бы драку и не поддержал. Он злобно и нервно выдыхает. Гальватрон замечает чужой настрой и сверлящий взгляд. — Почему ты так на меня смотришь? Как не в себе. — Потому что ты несёшь полную ахинею. Балуешься как чёртов ребёнок. — У нас с тобой образовались разные понятия об этом предмете. Я вот думаю, что это ты ведёшь себя как несмыслёныш. Почему ты продолжаешь эту бесмысленную мирную жизнь? Которая тебя к тому же угнетает? — Потому что я к ней ещё не привык. Но мне нравится её спокойный темп. А почему вот тебе резко понравилось бесмысленное насилие? Гальватрона сковывает непонятный приступ, и он искренне гогочет как ненормальный. По крайней мере - так кажется Конвою. — Разве я тебе не говорил про то, что я устал бездействовать за десять-то лет? Я больше не вижу свою жизнь такой же, как прежде. Я хочу действовать. Даже если буду приносить только вред. Или ты всё же хочешь сказать, что взаимно меня любишь? Гальватрон устанавливает свои ладони на бёдрах и с смирной улыбкой ожидает ответа Конвоя, заранее зная, что тот ответит. — Нет... я никогда тебя не любил. Только в дружеском плане. — Ну и вывод очевиден. Тогда всё становится проще. Намного проще. Давай напоследок руки пожмём что ли? Гальватрон улыбается своей привычной обезоруживающей улыбкой, которая осталась ещё со времён существования Мегатрона, и протягивает руку для рукопожатия. Конвой вздыхает, осознавая, что Мегатрона уже не вернуть, что перед ним стоит совершенно другой человек. И пожимает руку без лишнего энтузиазма, в мыслях прощаясь с тем самым командиром десептиконов, которому мог безгранично доверять, действия и слова которого мог предугадывать. Тот, кто стоит перед Гранд Конвоем совершенно не похож на того Мегатрона. Теперь это эгоцентричный псих, которого нужно остерегаться. — Эх, Конвой, Конвой... — Гальватрон всё читает прямо по взгляду автобота и ощущает странный укол грусти, но скрывает это за бодрой улыбкой. — Прощай. Гальватрон отходит на открытый берег. И смотрит на уходящее за горизонт солнце. Гранд Конвой безразлично наблюдает за ним. — Если ты всё же не понял, то не подумай, что я обижен на отказ! Вовсе нет! Я это начинаю единственно из того, что моя моральная диллема наконец разрешена! И хочу сказать тебе спасибо! Запомни, отныне с этого дня, мы соперники навсегда, таких мирных встреч больше не будет! Мы повзрослели, пора вести себя соответственно! Гальватрон взмывает вверх, а Гранд Конвой ощущает частичную заморозку внутренних систем. Почему всё должно было случиться именно так? Если бы была возможность, то он бы повернул время вспять и притворился бы... нет, это неправильно, он сделал бы в таком случае ещё хуже. Это было осознанное и взвешенное решение, горькая правда, которая оказалась для них намного лучше сладкой лжи. И сожалеть об этом не стоит, всё к этому давным давно шло. С самого того момента, когда они решили поиграть в войнушку.