Белый мир и Чёрные пираты.

[5 марта | 4567 год]

      Недовольный рык сменился жалобным стоном. Хонджун извивался, бесполезно рыпался, пытаясь уйти от приносящей сладкую боль ласки, но сдавался умелым рукам, знающим его тело пугающе хорошо. У него был повод злиться на то, что с ним делают, но его, пожалуй, ещё никогда не трахали так хорошо. Вот только он, как и Сонхва, кончил уже раза три, а тот, похоже, не собирался сбавлять темп.       Он мстил — Хонджун знал это — ругал и наказывал, изводил, прижав к капитанской постели, не давая ни малейшего шанса на власть. Он потерял право руководить в тот момент, когда сбежал, оставив команду. И сейчас он позволял Сонхва брать над собой вверх, проникать глубоко и резко, кусать плечи и сжимать в своих руках до синяков.       Грехов у Хонджуна было много, и потому он покаянно терпел эту пытку.       И, о! Как сладка была эта пытка, как горяча — с привкусом горечи неозвученных мыслей.       Сразу после поцелуя, закрепившего их брак, они ушли. То ли из-за эмоций, то ли из-за алкоголя — Хонджун немедля привёл Сонхва в свою спальню, которую занимал, пока жил на Земле. Хотя он мог бы остаться в доме родителей, он не хотел их обременять. Сейчас это казалось лучшим решением, ведь идти было недалеко.       Он планировал поговорить. Просто поговорить. Но стоило им остаться наедине, как он сам притянул Сонхва к себе, жадно целуя. Лишь тогда он почувствовал это — то, как сильно скучал. И это привело их к жаркой ночи.       — Мой, только мой, — бредил Сонхва. — Больше никогда не отпущу. Ни на шаг от меня не уйдёшь.       Он замедлился, сбавил обороты, но всё так же проникал глубоко и сладко, теперь уже нежно, целуя влажную от пота спину.       Отстранившись и ненадолго покинув жаркое нутро капитана, он перевернул его на спину и снова вошёл, ловя томный, болезненный вздох губами. Целовал жадно и мокро, проникая языком.       Чёрная повязка сползла с глаза Хонджуна, являя миру уродливый шрам, оставленный шальной пулей. Ким попытался отвернуться, скрыть его, но Сонхва удержал его голову и поцеловал рану.       — Ты прекрасен, — прошептал он. — Мой любимый. Мой самый сильный, прекрасный капитан.       Слова словно иглы проникали под кожу, принося боль.       Этот оргазм был самым вымученным. Он принёс с собой усталость, а не удовлетворение. В голове не осталось ничего — лишь пустота. Сонхва упал рядом, его тяжёлое дыхание заглушало звон в ушах Хонджуна.       Ким уже был трезв, и реальность обрушилась на него каменной лавиной. Он повернулся к Сонхва, рассматривая его так, словно видел впервые. Пак смотрел в ответ, излучая тихую нежность.       Живой. Здоровый. Его.       Они поженились. Теперь они были обручены и неразлучны.       Это было странно. Хонджун вытянул руку, посмотрел на кольцо внимательно, цепляясь за детали. Оно было сделано из серебра, ровное и гладкое. В центре — маленький камешек, не похожий на драгоценный.       — Это датчик, — сказал Сонхва, словно прочитав его мысли.       — Датчик? — удивился Хонджун.       — Если ты снова сбежишь от меня, я легко найду тебя, — заулыбался Сонхва, прижимая Кима к себе. — Это совместная разработка Чонхо и Минги. Они много полезного создали, — добавил он с гордостью.       — Ты сделал кольцо, чтобы следить за мной? — напрягся Хонджун.       — Я же сказал: больше не отпущу. И это работает в обе стороны — в моём кольце такой же датчик.       Вопреки логике, Хонджун ощутил странный трепет от мысли, что он кому-то настолько дорог, чтобы ради него идти на такие крайние меры.       — Расскажи мне всё. Я хочу знать, что с вами происходило, — попросил Хонджун, удобно устроившись на чужом плече.       — Это будет длинный рассказ, — предупредил Сонхва, обнимая в ответ.       — Времени достаточно. Гуляние не закончится до обеда завтрашнего дня.       — Ну, тогда слушай. В тот день, сразу после дуэли, Минги собрал нас на корабле. К тому моменту Ёсан уже пришёл в себя. Тогда-то мы и узнали о вашем сговоре. О, как мы были злы! И на тебя, и на Минги. Юнхо месяц не разговаривал с ним, хотя тот ежедневно молил о прощении.       Нам потребовалось время, чтобы смириться с положением и придумать план. Честно говоря, я сам едва не сорвался к тебе, но Ёсан отговорил. Он больше всех был на твоей стороне и настоял на том, чтобы мы выполнили твой приказ…       Мы разделились. Как ты и приказал — ушли на дно. Чёрные пираты, Ateez, исчезли в одно мгновение. Но мы не остановились.       В первую очередь я, Сан и Уён вернулись на Юарус, — продолжил Сонхва. — Там я сделал то, ради чего ты меня забрал с Сууруса — добрался до одной жирной шишки, приближённой к руководству Вайт. Но это было адски непросто.       Он слабо усмехнулся.       — Нам троим пришлось сыграть спектакль, за который нам бы дали «Золотую звезду позора». Я изображал свеженькое «пополнение», а Сан и Уён устроились в обслугу элитного клуба, где этот урод водил грязные делишки. Сан работал вышибалой — хотя чаще вышибал не клиентов, а дверные петли. А Уён… ох, этот бесстыдник. Он был хостом. Щеголял в рубашках, которые стыдятся называться рубашками. Клиенты его обожали.       — Серьёзно? — переспросил Хонджун, чуть привстав.       — Абсолютно. Он умудрялся за раз выслушать пятерых и при этом незаметно добавлять наш препарат в бокалы. Сан разработал формулу на основе своих медицинских исследований — это средство временно делало человека более внушаемым. После пары доз и пары подмигиваний Уёна, наш толстосум начал считать меня своей судьбой. — Сонхва вздрогнул, будто вспомнил нечто ужасное.       — Он был уверен, что я влюблён в него. А я изображал это так, что самому хотелось выпрыгнуть в космос без скафандра. Но благодаря этому я выудил у него координаты базы Вайт, коды доступов и даже имена тех, кто спонсирует это дерьмо.       — Сан и Уён прикрывали тебя всё это время? — уточнил Хонджун.       — О да. Сан пару раз спас мне жизнь. Один раз поймал шприц, направленный мне в шею, и вместо того, чтобы сказать спасибо, я блевал ему на ботинки — нервное было напряжение. А Уён как-то убедил охрану, что я «их главный артист» и меня нельзя трогать. Не спрашивай, что именно он им сказал — я до сих пор не хочу это знать.       — Ты мог просто пустить ему пулю в лоб. Зачем такие сложности? — мрачно заметил Хонджун. Мысль, что его Сонхва — даже понарошку — был с другим, злила до покалывания в пальцах.       — Вот поэтому ты и терпел с ним неудачи, Хонджун, — усмехнулся Сонхва. — Я же говорил тебе: твоя прямолинейность — не всегда благо. К таким людям трудно подобраться, и ещё труднее разговорить. Втереться в доверие и выдвинуть условия так, чтобы у оппонента не осталось шансов возразить, — вот что такое дипломатия.       — Ладно, проехали. Значит, ты, Сан и Уён были там за информацией, а потом инсценировали свою смерть? — уточнил Хонджун. — Что дальше?       — Чонхо отправился в штаб Корпорации. Он стал одним из них. При помощи данных, которые мы раздобыли, он создал поддельную личность — всё было безупречно: документы, история, медкарта, даже след в соцсетях.       — Он… работал там? — Хонджун нахмурился.       — Да. В отделе внутренней безопасности. Он завоевал доверие, выполнял приказы, составлял отчёты, даже проходил допросы, чтобы подтвердить лояльность.       — В новостях говорили, что его поймали и казнили, — вспомнил Хонджун.       — Так и есть. Но это тоже было частью плана. Среди палачей оказался знакомый Юнхо, который охотно перешёл на нашу сторону, узнав в нём наследника. Вместо того чтобы отправить Чонхо на переработку в Стража — такой должна была быть казнь — он помог ему сбежать. Но по документам казнь считается исполненной, поэтому о ней стало известно СМИ.       Хонджун почувствовал, как холод пронёсся по спине. Он представил Чонхо, сидящего за одним столом с палачами, смотрящего им в глаза и притворяющегося, что он один из них.       — Что насчёт пропавших без вести Минги и Юнхо? — спросил Хонджун.       Сонхва улыбнулся шире, будто предвкушая хорошую историю.       — О, эти двое… Они умудрились не только выжить, но и устроить самую громкую аферу года.       Минги, Чонхо и Сан изучили способности кэбити, и Минги разработал технологию, меняющую внешность — правда ненадолго. Сложная штука, но эффективная. Этого хватило, чтобы им с Юнхо проникнуть в Альянс. Минги винил себя за потерю корабля и награбленного, потому решил всё вернуть. Они оба приняли облик обнищавших торговцев контрабандой и проникли на подпольную встречу альянсовских воротил. И там…       Сонхва подался вперёд, понизив голос:       — Они сыграли в покер.       — В покер?! — переспросил Хонджун, не веря ушам.       — Да, именно. Старый добрый покер. Только ставки были соответствующие — техника, оружие, доступ к ресурсам… и, внезапно, чей-то личный корабль.       — Не может быть…       — О, может. Юнхо блефует так, что у противников уши вянут. А Минги… Минги просто сидел рядом и делал вид, что вообще не понимает правил.       — Специально?       — Конечно. Он один раз даже спросил, зачем нужны «карты с лицами», и какой мастью бьёт джокер. Через полчаса один из игроков был так уверен, что с них толку не будет, что поставил корабль с награбленным хламом, «чисто посмеяться».       — И они выиграли?       — С тройкой девяток, Хонджун. Тройкой! — Сонхва захохотал в голос. — Они вышли оттуда с новой личностью, новой легендой… и нашей «Утопией» в довесок. Юнхо даже сказал потом, что ему «пора открывать своё казино».       Хонджун рассмеялся — впервые за долгое время. Смех был хриплый, искренний. Грудь сжалась от облегчения.       — Эти двое просто невозможны… Юнхо отлично играет. Особенно нечестно. Так что можешь не переживать — наша «Утопия» снова с нами, — с гордостью сказал Сонхва.       Улыбка Хонджуна отражала одновременно и счастье, и боль.       — А что насчёт…?       — Ёсана мы отправили в лагерь сопротивления, как только он очнулся, — продолжил Сонхва. — После пережитого на Улмири он долго не был самим собой: то уходил в молчание, то вдруг начинал злиться на всех подряд. Но Валентин и Лика вытянули его.       Он помогал нам координировать действия, передавал сведения о перемещениях флота Корпорации. Благодаря ему мы избежали пары ловушек, которые могли стоить нам жизни. А однажды он даже сорвал целую операцию врага: подал ложный сигнал, и эскадра Вайт целых двенадцать часов гонялась за фантомным конвоем.       Сонхва с облегчением вздохнул, вспоминая.       — Знаешь, я думаю, что, если бы его не было, мы бы просто рассыпались. Он словно склеивал нас, хотя и находился далеко. И когда мы, наконец, собрались все вместе, он был тем, кто сказал: «Теперь идём за капитаном».       Он посмотрел на Хонджуна серьёзно, в упор.       — Ты даже не представляешь, как много для нас значит Ёсан. И как много он сделал для тебя.       — Я знаю. — Встрепенулся Хонджун. Чувство вины заставило его опустить глаза.       Хонджуну понадобилось время, чтобы всё обдумать. Пальцы невольно коснулись шрама на глазу.       — Удивительно, как много вы можете сделать без меня, — сказал он вполголоса, глядя в пустоту. Горько усмехнулся. — Может, вам и не нужен такой капитан?       — Не говори ерунды! — рыкнул Сонхва. Он взял Хонджуна за лицо, заставляя смотреть на себя. — Когда Минги рассказал нам о вашей договорённости, мы были готовы разойтись. Никто из нас не видел смысла в «Ateez» без тебя. Лишь твой приказ удержал нас. Всё, что мы сделали — это только потому, что ты так распорядился, капитан.       Хонджун положил ладонь поверх руки Пака и потёрся щекой, прикрыв глаза. За время разлуки он изголодался по ласке. Он скучал по Сонхва. По ребятам. Губы Сонхва осторожно коснулись его губ.       — Сонхва, я люблю тебя, — прошептал он.       — Я тебя тоже, — с улыбкой ответил Пак.