Эти странные события, случайности

С Мицки всегда происходили странные события. Ну, или это он был наблюдательным и замечал те цепочки, что складывались в тот или иной вариант его жизни. Приобретённый навык из-за воспитания учёным-исследователем. По крайней мере, большинство его одногодок никогда не задумывались о том, чтобы проанализировать жизненные события. А вот Мицки этим занимался и, с каждым разом, одна цепочка в его жизни становилась всё страннее и страннее. Но… финал оказался просто идеальным, верхом счастья из его фантазий. Но, по порядку. Началось всё с того, что Мицки всегда интересовало искусство — в особенности книги. Журналы. Сценарии. Ему нравилось читать. И самому выводить буквы, а позже печатать на компьютере. Его завораживал сам процесс, а уж миры, что создавались словами, вводили в экстаз. Да даже журнал со спорной статьей о похудении, реклама, или состав на упаковке… чего-нибудь — все буквы, выстроенные в предложения, завлекали его сознание. Настолько, что сочинения он писал быстро и на несколько страниц, получая в школе самые высокие баллы. Иногда его даже просили писать меньше — слишком уж увлекался. Но поделать с этим он ничего не мог, пока отец не подарил целую коробку разноцветных и разнообразных блокнотов, ручек и маркеров, и простенький ноутбук — чтобы Мицки мог переносить свои мысли на это. И всё свободное время он стал уделять писательству. Конечно, самые первые сочинения были очень детскими, но ему-то и было только двенадцать. Но с каждым новым произведением, с каждым годом становилось всё лучше — так говорил отец, которому Мицки всегда показывал работы, и второе место в писательском конкурсе их школы. А потом ещё вторые и третьи места в городских конкурсах талантов. Грамоты Мицки ценил, но не то чтобы возводил в цель их получить — чего он хотел, так это создавать собственные миры, истории и останавливаться не собирался. По крайней мере, пока не напишет целую книгу или… разочаруется. Всё же он понимал, что не все писатели могут стать успешными, востребованными и даже заработать этим на жизнь, но пока он писал в своё удовольствие — даже если никто, кроме отца, этого не видел — Мицки был доволен самим процессом и результатом. Так и заполнял блокноты, уйму документов на ноутбуке, пока не познакомился с интернетом получше — нашёл сайты и группы для тех, кто тоже увлекается письмом. С того момента, собственно, всё и началось — множество единомышленников, множество читателей и отзывов — хороших и откровенно ядовитых. Но это Мицки не останавливало — он всё глубже погружался в переплетение слов — так глубоко, что сперва даже не заметил, куда именно всё повернуло. На одном сайте они разговорились с одним… пользователем — у того, как и у Мицки, не было написано настоящее имя и даже был непонятен пол — но это не мешало обсуждению своих работ, идей и обмену опытом, да и просто поддержке или болтовне. Но потом оказалось, что всё это время он обсуждал фанфик про… геев. Не то чтобы он как-то предвзято относился к таким людям — для него человека определяли поступки — но это было… Неловко. Смущающе. И это было определённо не тем, что он хотел узнать в пятнадцать лет. Тем более с такими подробностями — рейтинг был высоким и он узнал много занимательных вещей. Правда так и не дочитал работу — и того ему с головой хватило. Биологию он, конечно понимал, но для его сознания это было ещё слишком. Потому он исчез с того сайта — прелесть анонимности сети — и ещё какое-то время обходил подобное стороной, записывая мысли в блокноты. Так безопаснее. Но мысли сложно остановить. Тем более тому, кто занимается искусством. Тем более, подростку и на такую тему. Да и интерес… Сюжет там был занимательный, так что в итоге любопытство взяло верх над смущением и он продолжил читать, правда больше не общаясь ни с кем. И постепенно это стало затягивать всё больше и больше — он уже искал не так сюжет, а именно чтобы главные герои были геями. Как так вышло? он сам не понял, но понял что попал — тело стало отзываться на такие… Описания. И мысли. Это долго его мучило, он много думал, пока, вроде как, не смирился с тем, что тоже… Из этой группы. Было…странно. И страшно. И стыдно. Он даже решился сделать эксперимент, чтобы убедиться — читал, да и смотрел немного, про пары мужчина-женщина. Это тоже возбуждало, но… Не так сильно. Это было не так… правильно, как представить рядом с собой… Парня. Чёрт. Это определённо было потрясением. И определённо переворачивало его мир. Но, к счастью, в жизни это пока никак не проявлялось, так что он был довольно спокоен. Только уже в семнадцать как-то хочется любви, романтики. Тем более, когда сакура цветёт. Но, как можно так вот просто… начать встречаться? Да и… С отцом надо бы поговорить. Мицки не сомневался, что отец его поймёт — всё-таки он был не только умным человеком, но и любящим родителем — но он не ожидал, что тот лишь немного удивится и ненадолго задумается. — Жаль, что проблем с общением это не отменяет. Даже прибавляет — учитывая, что не все нормально к этому относятся. Да и про безопасность забывать не стоит. — Это всё, что тогда отец сказал на его признание. А потом потрепал по голове и пошёл распаковывать доставку еды. Будто бы так и надо, и Мицки не сказал ничего странного. Это установило в душе Мицки покой и он больше не боялся и не собирался реагировать на мнения людей. Хотя, всё же свою ориентацию держал в секрете — в реальной жизни уж точно, это ведь не фанфики о любви парней писать — не всё так просто. Да и не было в его знакомых парня, который бы ему нравился и которому Мицки хотел бы открыться. Так что покой и удовлетворение от реакции отца просто просочились в его душу, наравне с удовольствием от самого написания — даже без ответной реакции окружающего мира. Да и не следовало об этом говорить — дети жестоки. К тому же, он собирался в будущем быть учителем в школе — конечно, дискриминировать по сексуальной ориентации нельзя — но это могло быть отличным поводом, чтобы «потопить» из-за других мелочей. Потому это оставалось только на страницах его фанфиков и в мыслях. Даже когда он понял, что постепенно начал влюбляться в своего лучшего друга. С Боруто они были знакомы с самого детства, часто проводили время вместе, ходили в одну группу детсада, да и… Невозможно было не познакомиться с буйным Узумаки — он был повсюду, затягивая случайных прохожих как водоворот. Торнадо. Не оставляя шансов, кроме как продолжать общаться. А Мицки и не был против — его всегда манила и восхищала теплота Боруто. Его открытость и свет. Видимо уже с детства он был настроен на искусство и людей выбирал подстать — словно музу — яркую и вездесущую. Потому Боруто он отпускать не хотел никогда. Даже в школе они сидели рядом. Гуляли вместе. Часто уходили ночевать друг к другу. Даже поступать в итоге собрались в одно училище, правда, на разные специальности, и работать потом в одной школе. Мицки учителем литературы, а Боруто учителем информатики. Параллельно у них в планах были ещё и свои идеи, тоже связанные с искусством и развлечениями — Мицки собирался продолжать писать и создать свою книгу, а Узумаки мечтал создать свою игру. С преподаванием это не очень сходилось, но они прекрасно понимали — нужно на что-то жить. По крайней мере, до того момента когда они или взлетят со своими творениями или провалятся. С детьми, конечно, не просто работать, но официантами или продавцами они всегда успеют устроиться, так что это не так уж и плохо. Только вот последнее время Мицки стал всё больше замечать красоту своего друга. Замечать как тот меняется, как оформляется его загорелое тело — он любил понемногу заниматься спортом, потому рельеф рук и торса у него был прекрасен. Настолько, что Мицки приходилось отводить глаза, когда тот ходил в футболках или они собирались пойти поплавать в бассейне. Настолько, что он стал часто залипать на него — подолгу поглядывая помутневшим взглядом. Но, это у него часто такое бывало, когда он придумывал сюжеты, потому Боруто на такое не реагировал — если другу удобно сейчас пялиться на него, то он не возражает. Только вот от этого Мицки неумолимо возбуждался, радуясь, что всегда носил свободную одежду и этого не заметно. Боруто становился настолько красив, что Мицки однажды не только на середине фанфика понял, что полностью описал его, но и назвал персонажа именем Узумаки. Это уже стало кошмаром каким-то. Но… Ох, это получилось великолепно! По крайней мере, тело Мицки было в этом уверено — разгоревшись и подрагивая от возбуждения. И так хочется с кем-то поделится… Никто же не узнает, верно? Только имя нужно изменить. Кто же знал, что именно этот фанфик и станет самым популярным? Что читатели захотят продолжения? Мицки этого не знал, но остановиться уже не мог — он всё продолжал и продолжал писать истории с этими персонажами и постепенно они всё больше походили на Боруто и Мицки. И с каждой новой строчкой Мицки чувствовал приближающуюся беду — если хоть один из студентов их универа это прочитает, то всё поймет. Мицки был в этом уверен. Потому с трудом, но он остановился — даже не закончил начатую историю. Ситуация выходила из-под контроля и становилась слишком опасной — ему нужно было это прекратить. Ломка по этому была ужасной — мысли не останавливались, кажется, даже ночью — подкидывая горячие, безумные идеи и ощущения. Но, к счастью, начальный, ознакомительный этап в универе окончился и началась серьезная учёба с полным завалом домашней работой. Так что на это… Просто не оставалось времени. А, с учётом того, как он успел морально издёргаться, ещё и сил. Мицки только поправлял свои большие очки, в голубой оправе, и принимался за очередную работу-разбор произведения и написание эссе. Его личные произведения, особенно фанфики про геев, откладывались на неопределённый срок. И, к счастью, такая загруженность, когда сил оставалось только на несколько предложений по вечерам, тянула за собой ещё и физическую усталость — так остро реагировать на Боруто уже не получалось. Это определённо было удачным обстоятельством. Но со временем он пообвык к такому ритму — и всё возвращалось на свои круги. А главное, голова заработала ясно. На Боруто… нет он всё ещё залипал на него и ужасно хотел, но тот вроде как встречался с девушкой… вот они свободно говорили о множестве вещей, но такие личные темы не обсуждали, потому Мицки не был полностью уверен. Ну, а Узумаки, соответственно, не знал, что его друг гей. Ещё и влюблённый в него. В общем, Мицки по-прежнему мечтал о нём, но немного успокоился — словно трепыхающийся, нервный огонь, превратился в ровный жар пламени. Его истории постепенно стали получать продолжение, пусть и медленнее, чем раньше, а фанфики в которых он описывал себя и Боруто… Их он прекратил — персонажи действительно слишком сильно стали походить на них и это могло оказаться серьёзной проблемой, если вдруг кто-то догадается. Конечно, то, что это пишет Мицки, никто не узнает, но слухи однозначно поползут. Так что пришлось себя пересилить и закрыть эту историю. Зато он стал создавать другие и они шли тоже довольно неплохо. Однако, для себя Мицки не прекратил… фантазировать, наслаждаясь подобными действиями на выходных. Что уж поделать если тело, да и душа, требовали? Правда и это было довольно спокойным. В противовес взбалмошному характеру Узумаки — словно любовь Мицки успокоилась. Или он смирился, что так и проведёт жизнь, храня этот секрет от друга. А может влюбится ещё в кого-то. А пока учёба, почти «семейные» посиделки с Боруто на выходных или после занятий, и писательство. Всё как и прежде. Привычно. Но немного напряжённо из-за графика занятий и обилия новой информации. Собственно из-за того, что Мицки устал, и произошла следующая ситуация. К нему, как обычно, завалился Боруто — после пар они часто собирались в доме Мицки, так как жил он только с отцом, который почти всегда был на работе. Так что парни были предоставлены сами себе, телевизору или ноутбуку и доставке еды. Обычно так и проходили их пятницы и выходные — парни вваливались в комнату Мицки, тащили гору еды и лениво развлекались. То ли смотря фильмы, то ли занимаясь своими делами, периодически отвлекаясь на разговоры. В последнее время они чаще просто… валялись, изредка переговариваясь, но чаще спали. Всё-таки напряжение из-за учёбы выматывало. Только в этот раз Боруто был удивительно бодрым — наверное потому, что под дождь попал и проснулся. Мицки же давно был дома — последнюю пару отменили, так что о дожде он не переживал. И был сонный и усталый. Но пришлось взбодриться, дать Боруто сухую одежду и повесить сушиться его — не в первый раз, когда он так забегал в их дом. Иногда даже на пару дней оставался, так что дела были привычными. Только из-за усталости он не сразу сообразил, что сделал. Боруто уже отогревался в его комнате, укутавшись в одеяло и залипая в ноутбуке, а Мицки готовил чай на кухне и разогревал булочки с сыром, и только когда почти протёр запачкавшиеся очки, понял, что забыл нечто важное. Узумаки, тем временем, уже успел залезть в профиль Мицки на одном из сайтов — он всегда читал его истории, только в этот раз было что-то странное. Почему два парня занимаются любовью? Может это не его профиль? Но… это ведь открыта странница редактирования текста — это Боруто хорошо знал, так как не раз видел — так какого хрена происходит? Его друг… Он, что, гей? О… Тогда ясно почему он ещё ни с кем не встречался и девушек избегал… Ясно. Боруто быстро свернул окно браузера и увидел ещё одну странницу Мицки — обычную, где и читал его истории. Лезть в такие интимные вещи или искать тот профиль, Узумаки не стал и потому, когда с кухни пришел немного взволнованный Мицки, сделал вид что ничего не видел. В конце концов если он захочет, то сам расскажет. Мицки пытался быть спокойным и непринуждённым, когда влетел в комнату, но сомневался, что у него это получилось. Узумаки сидел с его ноутбуком, закутавшись в плед по самый нос. У Мицки сердце замерло, холодок по спине пробежал — только бы он не заметил ничего. — Дай мне на минуту, нужно сохранить… — Он часто говорил подобные фразы, что нужно сохранить или записать что-то, это не должно вызвать вопросов. Узумаки спокойно отдал компьютер и Мицки с облегчением увидел открытым свой обычный профиль, под именем Микадзуки, в котором не было таких… Откровений. Он быстро сохранил текст на «голубом профиле» и закрыл тот браузер от греха подальше, возвращая ноутбук Узумаки. Было так хорошо, что тот не узнал его секрет… Не заметил ничего странного. И не понял, не узнал мысли Мицки. Он был так рад этому, что даже не заметил как Боруто, немного по-другому, заинтересованно на него поглядывал. Боруто тоже пытался понять — действительно ли его дорогой и очень близкий друг — гей. И… Почему он не рассказал об этом? Нет, они, конечно, предпочитали не говорить на очень личные темы, но такое… Узумаки даже не то что было обидно от такого или как-то нервировало, просто… Было интересно — в порядке ли Мицки? Его отец наверняка знает, они очень близки, но кто-нибудь ещё? Даже просто… есть ли у него парень? Счастлив ли он? Узумаки переживал о друге — ведь пусть и говорили о толерантности, но… Всякое бывало. К сожалению. Потому его и интересовало, что с ним. Но, тот выглядел как обычно, и вёл себя как всегда так что Боруто ничего не мог понять. Только вот и то, что Мицки гей, он тоже не понимал, так что наблюдать явно было бессмысленно — уж лучше поговорить. Но страшно. А вдруг обидит? Да и что сказать — я случайно увидел как ты пишешь порнушку про парней? Так ведь не пойдёт… Ещё и фанфики эти… Сам Узумаки не интересовался таким, так… в некоторых деталях знал, как секс происходит у мужчин, но чтобы так подробно — нет. Да и… было интересно, что такого нашёл в этом Мицки, что пишет подобное? Он так кстати запомнил тот профиль… Узумаки держался, стойко держался все выходные, но в довольно хреновый понедельник, сдался и полез на сайт искать тайный профиль Мицки. Его друг писал потрясающе и он не сомневался, что даже такое будет написано интересно. Узумаки оказался прав — всё было описано очень красочно, чувственно, настолько, что он даже возбудился. Это было чертовски странно, но Мицки умел описывать так, что любые другие мысли отбивало напрочь. Так что, не удивительно, что даже короткая зарисовка про секс оказалась такой… горячей. Настолько, что даже в душе эти образы крутились у него в голове. Это было так страстно, ярко, и… Нежно, несмотря на явное желание персонажей, что прочно засело в голове. Не только непременно возбуждая, а и провоцируя почитать ещё. И этому желанию Узумаки тоже сдался. Его не очень удивило, что рассказ про секс парней его возбудил — с такими красочными картинами, что создавал Мицки, не встал бы только у импотента. А вот у самого настоящего натурала тоже бы встал. Вот как у Боруто. Но, вообще-то, он не за этим нашёл профиль Мицки — его интересовали комментарии — друг всегда был общительным со своими читателями и может где-то здесь и найдётся немного откровений из его личной жизни. Кроме самих фанфиков, разумеется. Только нашёл он совсем другое, то, что не ожидал, и от чего по спине пополз холод и зашевелились волосы на голове. Остановленный цикл из пяти частей. Про них. Да, имена были другие, но поведение, описание, да даже слова в последнем, были практически идентичны одному диалогу! Эти два персонажа были их абсолютной копией! И получалось, что Боруто имел Мицки. Просто… Какого хрена?! Зачем он это про них пишет?! Это ужасно злило, настолько что Боруто уже собирался позвонить Мицки и наорать на него, выплеснуть всю ярость. Даже уже набрал вызов, но опомнился когда услышал первые гудки, точнее кое о чём подумал… Не станет ведь друг писать такое чтобы… поиздеваться. Или… Нет, Мицки не такой… Наверное. Боруто уже не знал, но внезапно его осенила мысль, которая показалась очень здравой, учитывая, как он писал про них — Мицки в него влюбился. Эта мысль поразила и парализовала его. Это было… Нет не катастрофой, но точно переворачивало не только все их отношения, но и жизнь Боруто. Точнее его отношение. Пока уж точно. В себя Узумаки пришёл от короткого звонка сообщения. От Мицки. Пришлось соврать, что просто случайно набрал. После такого вывода, что казался ему всё больше правдивым, ни кричать ни, тем более, выяснять отношения по телефону не хотелось. Сначала нужно успокоиться. И если говорить, то только лично. Но определённо — не сейчас. Сейчас Боруто закрыл профиль Мицки и отправился под холодный душ, чтобы привести голову в порядок, а потом до самого вечера отвлекался как мог, до тех пор, пока его буквально не вырубило от усталости. Прямо с приставкой в руках. Узумаки был так поражён произошедшим, что даже проигрыш и потеря уровня его не трогали. Все мысли крутились вокруг Мицки и его, вполне вероятной, влюблённости в него. Из-за этого, видеться с ним… Не то что не получалось, а было неловко. Одно дело — признать, что друг гей, и спокойно продолжить общаться, а другое дело — осознать, что он в тебя влюблён. Узумаки в этом убеждался всё больше — душу он вкладывал в каждую работу, а фанфики про них были просто потрясающими — да и если вспомнить, что друг всегда таскался за ним, поддерживал, залипал постоянно… То-то же в последнее время он как-то отворачивался смущённо, если они плавали, или валялись в у него дома в простой, домашней одежде. Мицки залипал на него. Откровенно. Но врал, что задумался о сюжете. Теперь-то Боруто прекрасно понял о чём шла речь. И это было… Странно. И смущающе. И… чёрт! Боруто ведь определённо не гей. Да, у него встал от фанфиков, но это просто физиологическая реакция. Тем более, всё было так ярко описано. Но в жизни он ведь не гей. И уж точно не будет с Мицки. Друга он, конечно, любил — но не так, как тому хотелось. Ситуация изрядно нервировала. В основном, потому что он не знал, что с этим делать. Как поговорить. Да и вообще, стоит ли? Если Мицки молчит столько времени —нужно ли ему вмешиваться? В итоге эта нервозность вылилась в то, что Узумаки избегал друга, отговариваясь занятостью. Мицки странно на него поглядывал — уже не верил в глупые отговорки — но не вмешивался и не приставал с вопросами. Только вопросительно смотрел, когда в коридорах университета они пересекались взглядами. Долго так продолжаться не могло, да и Мицки уже стал нервничать, иногда написывая с вопросами в порядке ли Узумаки. Пришлось собрать себя в кучку и поговорить. Наконец-то. Наверное, с понедельника не стоило начинать такие разговоры, но так уж вышло, что они пересеклись на выходе, и Боруто пошёл рядом с другом. Как обычно. Только в этот раз они не болтали — лишь иногда перебрасывались бессмысленными фразами — пока шли домой. В такое время в этом районе, где был дом Мицки, практически никого не было. Улицы были пустынными, но Узумаки всё-таки свернул в какой-то переулок между домами. Заборы и высокие кусты создавали впечатление, что их никто не увидит. Вот и хорошо — такой разговор не должен выйти никуда. Лучше было бы встретится у кого-то дома, но… Боруто бы слишком нервничал оказавшись в его комнате. При таких обстоятельствах. Потому переулок. А Мицки, кажется, чисто на рефлексах, повернул за ним — не интересуясь, почему вдруг так. Просто тихо стоял напротив и ждал пока Узумаки заговорит, поправляя огромные очки. У Боруто внутри дёрнулось — у его персонажа были точно такие же. От тяжело вздохнул. — Ну, здравствуй, Мизуки, — имя его персонажа. Называть так его было странно, но это прочно засело в голове. Въелось в образ друга. Мицки сперва непонятливо нахмурился, а потом шок и страх наползли на его лицо. Он всё понял. Понял, что Боруто знает. Знает всё. Мицки отшатнулся и упёрся спиной в забор, весь сжался прикрылся руками. Голову закрыл и… Дрожал от страха. Он, что, подумал, что Боруто будет его бить? От этого всё недовольство и странность ситуации вмиг испарилась, сменившись переживанием за друга. — Ей, Мицки. Ты чего? — Сердце просто кровью обливалось от вида перепуганного друга и Узумаки рефлекторно, но несмело, аккуратно, чтобы не спугнуть, потянулся к нему. Мицки задрожал и сжался ещё больше, вжимаясь спиной в забор. — Извини… — Он был так напуган, что еле мог говорить. У Боруто от страха всё похолодело — с ним же ничего не случалось? Его же не били? Нет? — Мицки? Давай поговорим… Успокойся. — Извини… извини. Я прекратил это и больше не буду. Я… я не доставлю проблем. Прости. Прости! — Он умчался быстрее, чем Узумаки успел опомниться. Боруто хотел побежать за ним, но вовремя затормозил — Мицки очень напуган и если он продолжит давить, то станет только хуже. Потому он остался на месте. Как-то… Плохо всё вышло. Мицки было хреново. И страшно — он всё ждал, что Боруто ворвётся в его комнату и убьёт. Потому он спрятался в одеяле, сжался так сильно, как мог, словно, чтобы его не было заметно. Он трясся от ужаса, душевной боли и рыдал до самого вечера, проклиная себя за то, что написал те вещи. Он ведь знал, что будут проблемы. Знал, но всё равно… Сделал это. А теперь Боруто… Сделает с ним непонятно что. Он так этого боялся, так рыдал, что в конце концов аж отключился от усталости, под поздний вечер, когда было уже темно. Впрочем, этого он всё равно не видел, спрятавшись под одеялом. Проснулся он только когда его разбудил отец — сразу понял, по незапертой двери, тишине и брошенной посреди коридора сумке, что что-то случилось. Мицки был совсем разбит, уничтожен и ничего не мог рассказать, когда ему удалось открыть сухие, опухшие глаза и он узнал родителя. Отцу пришлось вытащить его из-под одеяла и потащить в душ — умыться и привести себя в порядок, а сам он пока ушёл на кухню. Мицки был совсем невменяем и просто стоял под душем так, как его оставил родитель. В итоге Орочимару пришлось вспомнить далёкое детство Мицки и самому вытереть его, а потом уложить обратно в кровать. Когда Мицки полулежал на подушках в губы толкнулся стакан с водой и иссушённый слезами организм просто захлебнулся новой влагой. Мицки пил так, словно несколько дней провел на солнце без воды. Одного стакана не хватило — в итоге Мицки опустошил целую бутылку минералки, что принёс отец. Только после этого, отдышавшись, он смог хоть немного соображать. И рассказать, что случилось. Заодно и рассказать, что он наделал, написал про них — об этом отец не знал, только то, что он пишет подобное, но не в деталях. Потому это было новостью. А Мицки… Мицки снова стало плохо и он скулил, как собака, до поздней ночи, пока отец сидел рядом с ним и пытался успокоить. Лишь за полночь он измучался и уснул. Только легче не стало — голова, да и всё тело, ужасно болело, глаза невероятно опухли и горели, постоянно слезясь. Кроме того нужно было ещё и идти на занятия. Мицки не мог, но он и так не сделал домашнее задание и пропустить ещё и пары… Нет, такого он не мог себе позволить, хотя родитель и настаивал на выходном. Мицки собирался на учёбу, а отец тем временем просто забрал его ключи и запер дом, уйдя на работу. Только оставил еду и успокоительное. Есть не хотелось, да и таблетки принимать тоже, но… Их он всё же выпил. Только они не особо помогли — весь день прошёл в тоске, трауре, что выворачивал душу. Слезы периодически застилали глаза, нещадно их щепая, и падая на тетради, в которых он выполнял вчерашнее задание. Хоть и не шло ничего в голову, но если он будет просто лежать, то тогда точно задохнётся и утонет в своём горе и страхе. Телефон, ноутбук и даже блокнот брать в руки не было сил. Единственное, что он смог сделать, это удалить те фанфики. Да — так будет лучше. А потом Мицки просто бездумно мучал домашнее задание и бесформенной кучей лежал на диване, пялясь в телевизор невидящими глазами, периодически проваливаясь в сон. В целом, день прошёл ужасно, словно он сильно простудился и ничего не соображал. На следующий день стало не намного лучше, но больше пропускать занятия было нельзя, потому отцу пришлось смириться с тем, что Мицки ушёл. Хотя никто из них и не был рад такому. Мицки совсем ничего не понимал — информация просто не доходила до его мозга — он всё время сжимался, пытаясь исчезнуть, и усиленно прятал глаза. Лишь бы не столкнуться с Узумаки. Лишь бы к нему никто не пристал. Он усиленно давил в себе слёзы, когда преподаватели всё же интересовались его состоянием, и хотел исчезнуть ещё больше, ничего не отвечая или шепча что-то неразборчивое. В итоге, если раньше на него не особо-то обращали внимание, то сейчас откровенно отворачивались от такого поведения. Оно и к лучшему — думал Мицки — никто не пристанет. Только глаза всё так же горели и лили слезы. Мицки опускал голову всё ниже. Всё больше сжимался, так, что казалось скоро и вправду исчезнет. И каждый вечер рыдал. Узумаки занервничал, испугался, когда Мицки не пришёл на учёбу. В сети он тоже не появлялся, телефон вообще был выключен. Лишь один раз он вошёл в другой профиль, чтобы удалить фанфики с ними, и больше не появлялся. Нигде. Было желание пойти к нему домой, но что-то ему подсказывало, что его не впустят. А если и откроют… Что ж, может пока не нужно делать ещё хуже. Только когда Мицки всё же пришёл на следующий день у Боруто волосы кажется поседели от страха. Мицки был весь бледный, больше чем обычно, с потрескавшимися, воспалёнными губами и красными, опухшими глазами. Он был таким зашуганным, так сжимался, стараясь спрятаться, что казалось если Боруто к нему подойдёт — тот умрёт от страха. Рассыпется в порошок. Мицки был очень измучен, напуган и передвигался по стенке. Узумаки не хватило сил, чтобы подойти и заговорить с ним и, глядя на его страх, он сам начал бояться. И чувствовать огромную вину — ведь это из-за него Мицки в таком состоянии. Сердце кровью обливалось за друга. Но дальше становилось ещё хуже. Мицки будто не спал вовсе — синяки под воспалёнными, заплаканными глазами всё больше увеличивались. Губы были красными от трещинок, а взгляд он совсем не поднимал от земли и вздрагивал, сжимался от шума или когда к нему кто-то пытался подойти. Только… из-за его такого загнанного, болезненного состояния возле него образовался вакуум пустоты. В котором он неизбежно ломался — уж такое складывалось впечатление у Боруто. Мицки было невыносимо жаль. Было страшно, Узумаки давился своей виной, но спасти Мицки хотелось невероятно — чтобы он больше не был таким… Уничтоженным. Больным. К выходным он всё же набрался смелости и пришёл к нему домой. Боруто долго репетировал речь, чтобы дядя Орочимару дал ему поговорить с Мицки, однако этого не потребовалось — он легко его впустил в дом и даже ничего не спрашивал, просто ушёл по своим делам. Только одно сказал, уходя в свой кабинет: «постарайся не сильно его ранить». Боруто не нашёлся, что ответить на это. Он даже толком и не представлял, как начать разговор и о чём собственно говорить. Просить прощение за то, что узнал правду? За то, что ранил этим? Испугал? Он ведь ничего этого не хотел. Он просто хочет чтобы Мицки был здоровым, светлым как раньше, а не загнанной, убитой тенью себя. Хотел, чтобы с ним всё было хорошо. Всё исправить. Позаботиться. К его комнате он почему-то подходил тихо, словно крался, чтобы не спугнуть. И долго стоял под дверью, не решаясь постучать. Будто, если он тут будет стоять всё решится само собой. Нет — Мицки будет только больше страдать. Он начал это — ему и разбираться. Боруто глубоко вдохнул и постучался. Ответа он не дожидался, только выждал пару секунд и открыл дверь. Сердце жалобно сжалось. Мицки валялся на кровати бездумно пялясь в маленький телевизор невидящими глазами — Узумаки был уверен, что он совсем не понимает, что там сейчас показывают. Он, видимо, даже не вставал сегодня — волосы сбиты, синяки под глазами, воспалённые глаза и губы. Мицки выглядел таким больным, разбитым и пустым, что у Боруто слёзы наворачивались на глаза. Он тихо вошёл в комнату, прикрывая дверь. Друг медленно, без интереса и эмоций перевёл взгляд на него и Узумаки вздрогнул — в его красных, от слёз и недосыпа, глазах такая усталость, боль и пустота. Безразличие, словно из него всё вытянули, оставив только оболочку. Несколько долгих секунд, за которые Боруто успел себя возненавидеть, Мицки смотрел на него этим безжизненным взглядом, а потом до него дошло, что произошло и Узумаки ещё больше себя возненавидел. Мицки вздрогнул, моргнул и его глаза широко, в страхе, распахнулись. Он весь сжался, потянул на себя одеяло и уполз в дальний угол кровати, чтобы спрятаться у стенки. Он смотрел на него глазами полными кошмара и прятался в одеяле, закрывая лицо и подтягивая колени к груди. Боруто успел заметить выступившие слёзы. — Мицки, хей… прости, я не хотел тебя пугать. Давай спокойно поговорим, хорошо? — Его друг вздрогнул от этих слов и бросил на него полный шока и некой надежды взгляд, но отвернулся, снова пряча лицо. Боруто проклинал себя на чём свет стоит. Он тихо подошёл и сел на край кровати. Осторожно, чтобы не ранить ещё больше, как просил дядя. — Послушай, я правда хочу поговорить. Только не знаю как. — Он замолк на минутку, но Мицки не выдал ни слова. Боруто только слышал, как он вытирал длинными рукавами слёзы. — Ты мне дорог. Что бы там ни было. Я лишь хочу объясниться и точно не собираюсь тебя обижать. Или злиться. Мицки? — друг всё так же молчал и прятал лицо, только плакал уже по-настоящему. Не сдерживаясь. Как у него вообще есть столько слёз? Боруто не сдержался, сдался своему болящему сердцу и передвинулся к Мицки. Прижал его к себе, крепко обнял, гладя напряжённые плечи. Мицки замер на какое-то время, а потом расслабился, обмяк словно все силы покинули его, и расплакался в плечо Боруто. Узумаки прислонился к стене, для удобства, и продолжал гладить Мицки. Обнимать и «расчёсывать» пальцами давно спутанные волосы. Он совсем не думал о том, что его друг гей, а он вроде как нет, ему было просто приятно и правильно обнимать дорогого человека. Успокаивать. Было хорошо, после двух нервных недель, наконец-то сидеть с ним. Жаль лишь, что при таких обстоятельствах. Что Мицки так плохо. — Прости меня. Я не хотел тебя пугать. Или обижать. — Говорить это в светлую макушку было просто. Жаль, что вернуть Мицки в прежнее состояние не так просто. — Я люблю тебя… — голос друга был хриплым, тихим и шипящим, словно он сильно болел. Было странно. Как же много он плакал, что довёл себя до такого. — Я догадался. — Сейчас, после признания Мицки, было… как обычно. Словно ничего не изменилось. Боруто на самом деле не сильно думал — любит ли он Мицки. Ведь то, что друг был влюблён в него, было понятно, но наоборот… Боруто ведь с девушками встречался. И парнями никогда не интересовался. Но сейчас… После этих слов что-то в душе нашло… счастье. Спокойное, уверенное счастье. Откликнулось на правильное, потянулось к этому и Боруто поддался. Поддался и поцеловал светлую макушку, крепче прижимая к себе Мицки. — Успокойся, тебе нужно отдохнуть. И выспаться. — Боруто сполз по стенке укладывая себя и Мицки в кровать. Тот молчал, поддаваясь ему, скорее потому что у него не было сил. Боруто чуть отстранился, чтобы Мицки не отлежал ему руку, и поправил одеяло, укрывая друга. Краем сознания он порадовался что вчера отдал матери стирку и надел с утра чистое, и не испачкает чужую кровать. Время тянулось медленно, телевизор что-то тихо бурчал, Мицки потирал глаза и лицо мокрыми рукавами и постепенно проваливался в сон — усталость и нервы взяли своё. Боруто разглядывал его бледное, опухшее от слез лицо, с синяками и потрескавшимися губами, и жалость кроила сердце. Хотелось обласкать его, сделать счастливым. Понежить и оберегать. Наверное это и значит любить? Думать о подобном оказалось удивительно просто, учитывая, что до сих пор Узумаки считал себя натуралом, но, скорее всего, дело было именно в Мицки. Мицки, который всегда был рядом. Всегда поддерживал. Слушал его болтовню, про то, что не понимал, и тащился по разным интересным, но далёким местам. Мицки, который всегда, неотрывно и правильно был рядом. Так хорошо. Боруто был вынужден это признать — он действительно настолько дорожил Мицки, что любил. Пусть и не был геем. Да — это именно Мицки он любит, а не парней. Вот как-то так. Лежать просто так было скучно, потому Узумаки понемногу залипал в телевизор — на глупую развлекательную передачу — и в телефон. Нигде не было ничего особо интересного, но так время шло незаметнее. Один раз, где-то через час, как пришёл Боруто, заглянул дядя Орочимару и вопросительно посмотрел. Боруто улыбнулся. Легко и просто. Как обычно. Дядя тепло прищурился и тихо прикрыл дверь — он всегда был таким понимающим, простым и обычным. С ним было легко общаться. Неудивительно, что и с Мицки у него были очень близкие отношения, которым Боруто в тайне завидовал. Его восхищала эта теплота и открытость между ними — он даже немного пожалел, что между ним и Мицки не было такого. Тогда бы не было этих тяжёлых времён и друг… любимый бы не страдал. Впрочем — развязка уже близка и скоро установится покой и мир. Уж это Боруто собирался сделать во что бы то ни стало. Он долго залипал в телефон, а потом почему-то посмотрел на спящего Мицки и наткнулся на совсем не сонный взгляд. Боруто моргнул и быстро посмотрел на время. — Ты всего три часа спал, этого как-то мало для твоего состояния. Хотя… Доспишь ночью. — Почему ты здесь? — Мицки всё так же хрипел и сжимался, словно ожидая удара. Он с какой-то тоской смотрел на Узумаки. Боруто застыл на секунду, не зная что ответить, а потом покраснел слегка. Всё же это была не какая-нибудь девчонка, а дорогой Мицки, и Боруто было неловко, но он всё же потянулся к нему и легко коснулся губами его губ. — Будем встречаться. — это не было вопросом. Боруто уже решил так и собирался это сделать. Мицки удивлённо распахнул свои удивительные глаза и медленно залился румянцем. Он снова спрятал лицо в одеяле, но теперь, кажется, не в страхе. Узумаки легко обнял этот клубок и притянул, теперь уже своего парня, к себе, дыша в светлую макушку. Всё было так, как и надо. Они правда стали парой в тот день. Боруто не собирался нарушать своих слов — он хотел следовать им и дальше. Всю жизнь, даже. Потому что — с Мицки. И прятаться он не собирался — открыто и гордо держал своего любимого за руку, всегда провожал, ухаживал, дарил всякие мелочи, что приводили Мицки в восторг. И целовал. Много целовал, неумелого в этом деле, Мицки, крепко обнимая. Тот плавился в его руках, отвечая на малейшее прикосновение восторгом, счастьем и надеждой — до сих пор плохо веря, что они вместе. А Боруто продолжал целовать, обнимать, гладить. Горячие руки легко проникли под лёгкую домашнюю кофту, лаская худые бока. И так плоский живот Мицки дёрнулся и поджался. Он вцепился в плечи Боруто, не в силах его отпустить, даже когда Узумаки целовал, и ласкал их руками, даже когда Мицки кончил и провалился в самый лучший оргазм, всё равно не смог отпустить. Боруто пришлось держать себя на весу, чтобы не раздавить худого парня своей массой. Но он не противился — если любимому так надо, то Узумаки потерпит. Лишь бы он поверил, что всё правда. Лишь бы понял, что Боруто тоже его любит. А он и поверил, счастливо следуя за Боруто, что вёл его вперёд, крепко держа за руку. Надёжно.