отчет до взрыва чувств

Твою мать. Нет. Нет. Нет… Резкий вскок с кровати послужил коркой темноты в глазах и едва сильным головокружением. Джисон руками цепляется за простынь пытаясь понять, в каком пространстве находится, и желает поскорее прийти в себя. Надоедает. Глупые кошмары. Через, казалось, вечные три минуты у Джисона прошел утренний полет в космос, после чего ожидалось, что голова пройдет вместе с потемнением, но жизнь жестока. Никакого спокойного утра ему. Кровать великодушно, с теплыми объятиями принимает обратно, а мысли угрожают вновь впасть в сон. И Джисон был бы этому очень рад, но сегодня его ждет смена в ресторане. Поспать можно только назначенный минимум. Он значительно так устал от работы, утомляет и занимает свободное время, но прокармливать себя летом чем-то надо (без разговора о родителях). Он подрабатывает в ресторанчике, где проходил практику на втором курсе: там замечательный коллектив, который с радостью принял его назад, отчего он поплыл лужицей. Кроме всего прочего, сегодня вечером должна состояться встреча с Минхо. Они договорились остаться у него на ночь, так что Джисон должен выполнить все свои дела. Вылететь с работы никто не хочет. С раздражительным стоном, проклиная весь мир, Джисон потянулся, чтобы в следующую секунду провалиться обратно. — Еще минута, — любимые утренние обещания встать немного позже, а после, обязательно, проспать.

(´｡• ω •｡)

День как начался, так и продолжился отвратительно. Сегодня люди решили устроить ресторану полную посадку – это раздражало и выматывало. Натягивать милую улыбку каждому, кто ее и не заслужил – часть работы Джисона. Иногда это дается сложно. Например сейчас. Джисон ожидал выбора посетителя целую вечность, а тот заказал кофе под бормотания о высоких ценах и аллергии на каждое блюдо. У Джисона злость повышается с огромной скоростью, но он все также добродушно улыбается, уходя прочь. Работать в сфере, где присутствуют люди, полный отстой. Когда ты ненавидишь людей – еще хуже. Сана, его напарница по работе, сочувственно похлопывает его по плечу, обворожительно улыбаясь вдобавок. Ничего, он сильный и закончит эту смену без подгорелых нервов (очень маловероятно). Или Минхо послужит ему антистрессом на вечер. Он заходит на кухню, чтобы забрать заказ для четвертого столика, но останавливается и с нескрываемым шоком смотрит на двух поваров, которые готовы разодрать друг друга. Что у них произошло – это другой разговор. Разговор с Хенджином. Стюарт стоял недалеко от него, протирал стол и опаской косился на двух людей в разгаре ссоры. Шеф-повара отчего-то на кухне видно не было, а другие пытались не обращать на них внимание, доготавливая свои блюда. Джисон подошел к Хенджину, неуверенно спрашивая: — Какого хрена здесь происходит? — Хенджин вздрогнул от внезапного появления друга и покачал головой. — Эти двое с утра взглядом убивают, а недавно Юн что-то сделал или сказал, я так и не понял, но Ким разозлился и понеслось. Шеф еще ушел принимать мясо, а остальным не хочется попадать под руку, вот и не лезут, — протерев стол, Хенджин ушел, перед этим успев потрепать волосы Джисона. Юн и Ким – лучшие друзья. Джисон бы никогда не подумал, что они могут так ругаться друг с другом. Ему неимоверно интересно, из-за чего двое так злобно настроены, но совать нос в их дела – себе дороже. Скоро придет Шеф, задаст им жару, и все будет спокойно. По крайней мере, он на это надеется. — Джисон! Заказ для четвертого столика забирай. Я его тебе на голову надену, если мне придется переделывать! — Юн закричал так, что у Джисона пробежались мурашки по коже. Было неприятно, но он сам виноват. — Прости, задумался. Сейчас отнесу, — он поспешил забрать заказ, но следующие слова повара заставили остановиться: — Нахрен ты вообще здесь нужен, если не умеешь делать элементарные вещи. Он застыл. Все разом обернулись в их сторону, а напряжение начало возрастать с усиленной прогрессией. Сана, что заходила забрать блюдо для своего столика, поспешила вывести Джисона с кухни, после чего зашла обратно. Он мог слышать, как она строгим голосом отчитывает Юна и Кима за непорядочность и непрофессиональность. Он заставил себя попятить ноги к столу, чтобы, наконец, отдать заказ. Дальше день прошел словно в тумане. Улыбка была слишком натянута: глаза выдавали всю его усталость. Мозг к моменту последнего ухода посетителя уже плохо функционировал, хотелось домой к Минхо, потискать своих племяшек (коты-дети Минхо). Тревога возрастала от приближения конца. Было некомфортно заходить в раздевалку, где он мог встретится лицом к лицу с Юном, но желание попасть домой было слишком высоко. Когда он протирал столики, в зал вышла менеджер, говоря что-то о внеплановом собрании всех присутствующих в здании. Джисон скривил лицо. Попадет к Минхо он не скоро. К тому времени, когда все закончили свои обязанности, уже было около десяти. Стрелка на часах перетекала к одной минуте одиннадцатого. Он успел написать другу о задержке, так что переживать о том, что кто-то будет за него волноваться, не нужно. Последней пришла Сана. Все стали ждать Черен. Неловкое молчание убивало и без того нервного Джисона. — Я полагаю, вы догадались, о чем пойдет речь? – голос Черен взорвал бомбу среди них. Она встала за барную стойку, в ожидании смотря на них. — Ты хочешь похвалить нас за сегодняшние старания? — ехидничал Хенджин. — Если бы, Хенджин, — пропела дама. — Сегодня произошла очень неприятная ситуация. И вы понимаете, о чем я. Большинство из вас постарались и впрямь на славу, было непросто из-за такого количества посетителей. Но вы меня огорчили. — тон ее голоса вмиг стал ледяным, показывая всю серьезность ситуации и гнева на них всех. Джисон невольно съежился. Было непривычно, ведь такую сторону себя она показывала крайне редко. Злость не для нее, так он думал. — Мало того, что двое из вас устроили на кухне поле боя, мешая сосредоточиться на своей работе другим ребятам. Испортили настроение и настрой на хорошую работу всем, кому только можно, — она не кричала, но у всех непроизвольно сжалось все внутри во время ее речи. — И… я бы не злилась на вас сильно. Если бы все не перетекло дальше. Джисон поднял на нее взгляд, отмечая искреннее разочарование. Он повернул голову на других и, о боже, они такие расстроенные. Джисон потускнел пуще прежнего. Они были ему как вторая семья; было не очень радостно смотреть на боль в их глазах. Он не хотел, чтобы в коллективе были какие-либо разногласия – это чревато неприятностями. — Некоторое время назад, после ухода посетителей, зайдя на сайт, я увидела кое-что очень интересное. Думаю, вы очень обрадуетесь, есть идеи? — Оставили негативный отзыв, где было упоминание задержки и ругань персонала? — выдал Джисон. Он предположил, что это с его столика была написана жалоба. И не прогадал. — Молодец, Джисон. Ты прав – это, отчасти, на тебя: улыбался не так, принес заказ позже положенного, взгляд злой, аура плохая. Ругань с кухни, — глазами нашла виновников Черен, продолжая: — Теперь давайте посмотрим на это замечание с иной стороны. Почему Джисон был злой, с плохой аурой и принес заказ позже обещанного? А все потому, что нужно не переносить личное в рабочий расклад. Умейте решать конфликты разговорами, вы взрослые люди или кто? Почему кто-то должен страдать из-за ваших игр в кошки-собачки, а? Почему Джисон отхватил ни за что, просто зашел на кухню забрать заказ, но улицезрел картину с грязью! Почему это переросло в цирк, который был показан посетителям? – голос взял высокие обороты. Она продолжила свои негодования, выговаривая все ошибки персонала за эту смену. Напряжение никак не спадало. Джисон сидел рядом с Саной, держа ее за руку. Она перенервничала, прошептав на ухо Джисона, что винит во всем себя. Он непонимающе посмотрел на нее, но покачал головой и крепче сжал руку в знак немой поддержки. Здесь нет ее вины. Черен закончила говорить через десять минут. Бесконечные десять минут. Джисон от усталости скоро свалится, а собрание, кажется, еще не планировало заканчиваться. Или нет. — Я закончила. Буду признательна, если все мои речи были услышаны и обработаны, — она снова вернулась в режим «я добрая и мухи не обижу», мило улыбнувшись. – Вы можете идти домой. Хенджин, подожди меня, вместе пойдем. Джисон нахмурил брови. И это все? — А… точно! Если завтра обстановка не станет лучше – приму меры. Всем пока, хорошего вечера! Юн и Ким, вам задача: поговорить и извиниться завтра перед ребятами за испорченный день, — хлопок в ладони взбодрил его, он усталой походкой пошел в сторону раздевалки, таща за собой Сану. Наконец-то это закончилось.

(´｡• ω •｡)

Дверь неприятно скрипит, не совсем сильно, но для уставшего Джисона – чересчур. Поставив пакет с продуктами на пол, Джисон сел на задницу и устало оперся на свои колени. Где-то в пределах квартиры послышалось шарканье тапочек Минхо. Джисон устало поднимает голову, улыбаясь. Он так соскучился по своему другу. Никаких сил на подъем с пола не было, потому он вытянул руки вперед, приглашая к себе на сеанс обнимашек. — Солнышко вымоталось, обними его. — Ребенок, — вот оно. Теплый смех, который Джисон ждал весь день. Стало так хорошо на душе. Минхо спустился к нему, крепко обхватил худое тело и запустил пальцы в выкрашенные серые волосы. Джисон все время твердит, что сходит перекраситься в родной цвет, но, к сожалению, он слишком ленив для таких процедур. Они сидят в тишине какое-то время, пока Минхо не чувствует слезы на своей шее. Джисон вздрагивает и тянет руки, чтобы стереть влажные дорожки с щек. — Тяжелый день? – тихо, не разрушая купол тепла, в котором они спрятались, — Расскажешь? — Юн и Тэгю сегодня ругались весь день. На меня написали жалобу, сказали… — он закусил губу, пытаясь проглотить горькие эмоции. — Все хорошо, Джисон. Ты в порядке. Я рядом. — Я ни на что не гожусь, хен. Бездарный. Может, мне и правда там не место? Я только пор- — Нет. Не смей думать о таком. Слышишь? Ты стараешься, отлично справляешься со своими обязанностями, всегда выкладываешься в полную силу, приходя домой как варенная капуста. Ты трудолюбив, сам знаешь. Самый лучший. — поглаживания по спине успокаивали дрожащего парня. — Тебе так сказал кто-то, или ты сам думаешь об этом? — после тихого «сам» от Джисона старший закатил глаза, явно не веря парню, но комментировать не стал. – Извини, я перебил тебя. — Н-ничего, — шмыг носа заставил Минхо подняться на ноги, а после поднять следом другого парня. Джисон взвизгнул, ухватился за парня и скрыл лицо в изгибе шеи старшего, — Пакет… — Сначала душ, малыш. Джисон мог поклясться, что на лице Минхо сейчас самодовольная ухмылка. Он никогда не упускал шанса подразнить его. Краснота на ушах тоже никогда не оставляла его в такие моменты. Дальше вечер прошел как в тумане: Джисон просидел в ванной добрый час, пока Минхо готовил ужин на двоих. Прежняя усталость укатилась вместе с водой в канализацию, вместо нее пришла свежая легкость. Джисон словно заново родился. Нежный запах цитруса входил в его нос, приятно растягивая удовольствие. Единственное хорошее мгновение за день. Стыдливость за свои слезы оставила невидимый след на корке сознания, но Джисон решил категарично ее игнорировать. Минхо не осудит его. Никогда. Это единственное, в чем Джисон уверен на сто процентов. Самый лучший не Джисон, как выразился Минхо, а он сам. Лучший друг Джисона. Лучший парень на свете. Его лучшая любовь. Он так сильно благодарен ему за все. За всеми размышлениями он не заметил Минхо рядом, тот уже ластился к нему, руками захватывая талию в плен. Джисон с любовью в глазах посмотрел на него, аккуратно убрал челку с глаз и взял его руки в свои. Хотелось продлить этот момент, запечатать его в памяти навсегда. Джисон запутался в ветках любви к своему другу. Их дружба имеет особую полосу в его жизни, он бы не постеснялся сказать, что ставит ее на первое место из всех присутствующих важностей. Отдельный мирок Ли Минхо и Хан Джисона. — Пойдем кушать, я приготовил суп карри. Твой любимый, — забавно прошептав последние слова на ухо Джисону, парень бросился вприпрыжку в сторону кухни. — И это я после такого ребенок? – прикрикнул Джисон вслед пропавшему другу. Милашка.

(´｡• ω •｡)

— Минхо-о-о, ты долго еще? – Джисон лежал на кровати, ожидая, когда старший закончит свои дела и вернется в комнату, но того слишком долго не было. Он знатно так устал ждать, поэтому применил в ход тактику «кричать и ждать с новыми эмоциями». Только Минхо никак не наблюдалось. Он там застрял что ли? — Иду я, — буркнул голос в гостиной. О. Джисон перевернулся на свою сторону кровати, мирно дожидаясь своего плюшевого котенка. Минхо открывает дверь и на мгновенье застывает: Джисон мило положил руки на одеяло, смотрел на него блестящими глазами, на которые падал свет от фонаря за окном. Он выглядит таким домашним, по особенному уютным. Так ощущается семья. Не как с мамой и папой, нет – он его счастье, соулмейт. Господи, Минхо так влюблен в этого парня. Не томя больше, чтобы дать Джисону то, о чем он мечтал весь день (по его словам), Минхо залезает под одеяло, сразу же оказывается в теплой хватке и расслабляется. С ним можно полюбить тактильности, ведь именно с ним ему нравится больше всего. С Джисоном ты сам, по своему желанию, будешь хотеть только больше. И никак по-другому. Он слушает дыхание Джисона и думает; уснул ли он, или Минхо один не может провалиться в сон. Сегодняшний вечер кажется ему чем-то другим, он явно отличается атмосферой, чем другие такие посиделки. И это не может уплыть из мыслей. Черт бы побрал язык Минхо, но он слишком устал нести в себе свои чувства. Джисон если и не примет их, то отказываться от дружбы точно не станет. — Джисони… Ты спишь? – раз. — Я хочу поделиться с тобой кое-чем. Надеюсь, ты не против… — два. — Я люблю тебя. Очень сильно люблю, не как друга. Как спутника по жизни, как парня, как… я никого так не любил, Джисон. Не буду говорить о том, что я сожалею об этом – не вижу смысла. Если они не взаимны — не страшно, я не откажусь от них… Только когда тебе станет некомфортно, и ты сам попросишь меня об этом, — три. Все, что мучило его сердце, теперь рассеялось в пространстве этой комнаты. Дышать стало намного легче, Минхо действительно не жалеет. Остепенившее тело под боком показывает, в каком из миров сейчас находится Джисон. И это точно не мир снов. Парень начинает шевелится, а после вовсе отодвигается и смотрит на лицо Минхо с шоком в глазах. Старший начинает сомневаться во взаимной симпатии, но надежды до конца не умирают. Джисон минут семь пытался переварить услышанное, а после лучезарно улыбнулся, растапливая этим сердце Минхо. — Я тоже люблю тебя, хен, — прошептал он голосом полным счастья. Минхо больше не мог терпеть и потянулся к лицу парня ладошкой, оглаживая щеку. Просил одобрения. И получил его в виде скромного кивка головой. Сухие губы столкнулись в нежном касании. Губы Минхо для Джисона были как гель для душа, который он использует постоянно, находясь у него в гостях (принимая душ). Такие мягкие и притягательные, Джисон хочет целовать их круглосуточно, как бы странно это ни звучало. Ему так нравятся эти мокрые ощущения языка на его нижней губе, он с нетерпением приоткрывает рот, дабы дать Минхо больше пространства для изучения. Джисон рукой оттягивает волосы парня и тихонько постанывает от накрывающих эмоций. Язык Минхо в его рту – это, пожалуй, заслуживает многих похвал. С показательным чмоканьем они отстраняются друг от друга, чтобы в следующее мгновенье примкнуться лбами. Завороженно наблюдая, как Минхо дышит, с нескрываемой теплотой рассматривает его лицо, будто пытаясь зафиксировать эту идиллию в памяти навечно. — Иди сюда, — Минхо укладывает Джисона на свою грудь, пальцами играясь с мочкой его уха. — Так как ты первый признался мне в любви, то предложение встречаться будет звучать из моих уст, — серьезно заявил Джисон. — Дорогой Мин- — О нет, Джисон. Не смей делать из этого предложение руки и сердца, — смех Минхо приглушенный, но звонкий для Джисона из-за положения парня возле его уха. — Его буду делать я. Моя очередь. — Прекрати смеяться! — вскочив на бедра старшего, Джисон заткнул ему рот. — Ты будешь моим парнем? — угрожающе, в шутку, произнес он. В ответ послышалось только мычание. Он вспомнил о своей выходке и поспешил убрать руку. И снова раздался хохот. — Ты идиот, — Джисон сам начал смеяться. Хлопнул Минхо в лоб и пал башней на его тело. — Я согласен стать твои парнем! — весело выкрикнул его парень. Джисон вздрогнул и был втянут в новую порцию тепла. — Знаешь, вот мы дружим с тобой шесть лет, а люблю я тебя четыре года. Все это могло случится намного раньше… — Да, но мы глупые. И долгое ожидание не всегда означает плохо, мы просто идем в своем темпе. Изучали нас в разных жизненных ситуациях и все такое… И знаешь... Я уверен в наших отношениях в любой реальности. Мы настоящие соулмейты. Уши обоих ужасно горели. Минхо покрепче сжал Джисона в своих руках, пытаясь выразить любовь, как делает это сам Джисон — через эмоции тела. Вскоре оба уснули, пропадая в другом измерении снов, где обязательно найдут друг друга. Ведь их любовь есть в каждом измерении.