Arcade

— Я люблю вас, Leader. Эта фраза, внезапно сказанная Новичком заставила Лео вздрогнуть и напрячься. Он видел перед собой серьёзные фиолетовые глаза, которые так бесстрашно смотрели в его. Он забыл, как дышать, когда смотрел на сосредоточенное лицо подростка. У него даже язык не поворачивался ему что-то ответить. Потому что Цукинага знал — Цукаса не шутит. Этот парень не стал бы шутить с таким и сказать что-то подобное — уже важный шаг. Лео боится любить. Лео боится касаться темы любви. Лео боится вновь обжечься. Ему страшно позволить себе влюбиться в человека, который делает для него всё возможное. Он любит каждого человека — это неизменный факт. Но он боится любви в романтическом смысле. Он боится начинать отношения с людьми, потому что рано или поздно они закончатся. Ничто в этом мире не вечно. Даже он собирается умереть достаточно рано, чтобы мир запомнил его, как юного гениального композитора, что обставит Моцарта. Можно сказать, что человек жив, пока жива память о нём, но Цукинага не совсем этого мнения. Ведь, как человек, он будет уже лежать в могиле и никогда не узнает, насколько долго о нём будут помнить. — Я не требую от вас ответа, Leader. Я хочу, чтобы вы знали о моих чувствах, — Суо качает головой, прикладывая руку к сердцу, смотря на своего Короля как верный Рыцарь, который не боится обжечься. Он не боится любить. Он не проходил через эту боль и поэтому так спокойно смотрит на него. — Всё, чего я прошу вас — не относится ко мне иначе. Мне не нужна ваша жалость. — Вахаха! О чём ты говоришь, Суо~? Я бы не стал относиться к тебе иначе, — Король улыбается, ставя руки на талию и смеётся, внутренне пытаясь собраться с силами. Ему нужно отказать. Ему нужно разбить сердце этому подростку. Этому глупому подростку, что смотрит на него таким верным щенячьим взглядом… Это выше его сил. Лео знает, как это делает больно. Он хочет уберечь этого человека также, как Цукаса захотел спасти его. — Тогда я рад, — коротко улыбается Суо, поклонившись и уходя от Лидера. Цукинага даже рта открыть не успел, чтобы что-то ответить. Но он знает — Цукасе сейчас нужно побыть одному и переварить всё самостоятельно. Для выходца из консервативной семьи это было, наверняка, сложно. Принять сам факт того, что его привлекают парни, а не девушки, как это положено в обществе. — Прости… — тихо бурчит под нос рыжеволосый, опуская голову и перечеркивая всё написанное на бумаге. Ему не нравится эта песня. Ему не нравятся песни, созданные на романтической основе. Он поклялся себе никогда не писать лишь два вида песен: грустные и любовные. — Хаа… Ну вот, вдохновение испарилось, — дунув на чёлку, Король разрывает листы и выкидывает их в ближайшую мусорку у школы. Потягиваясь, он удаляется в помещение, раз уж скоро прозвенит звонок. Лео не хотелось делать больно Цукасе. Цукаса — единственный человек, который не стал сидеть сложа руки и смиренно смотреть за безумием Голого Короля. Этот человек взял и восстал против него. Но не так, чтобы свергнуть правителя с помощью кровавой бойни. Он вывел своего Короля на поле боя для того, чтобы узнать почему тот так поступает. Он стал тем, кто накинул на Голого Короля свой плащ. Он был тем, кто встал на одно колено перед ним и поклялся в верности до самой смерти. Цукаса был Рыцарем до мозга костей.

Вся любовь это лишь обман. Скромный мальчик в большой игре.

— Leader, вот вы где! Я вас везде ищу! Вы должны участвовать в деятельности Knights! — запыхавшись, первогодка хмурится, недовольно смотря на семпая, который просто стоял по колено в воде и смотрел вперёд, давая себе отдохнуть. Ветер растрепал рыжие волосы, которые теперь выбились из хвоста и мешались, но Цукинага, кажется, был погружен в свои мысли и совсем не реагировал. Пока его резко не потянули за руку назад, что он споткнулся и начал падать. — Leader! — вздыхает подросток, хватая того за запястья, начиная тянуть вверх, когда Лео плюхается коленями в воду, теперь полностью намокая. — Вы ведь заболеете! Oh God. Как же с вами сложно! — Прости~. Я задумался, — смеётся Цукинага, резко чихая и вызывая тем самым панику у кохая. Да, Цукаса такой. Заботливый. Постоянно вылавливающий его. Он найдёт его везде. Обязательно притащит тёплые вещи и присмотрит за ним. Особенно зимой. В памяти композитора ещё свежи воспоминания, как Суо нашёл его во дворе школы, всего в снегу и замёрзшего. Как притянул к себе, натянул шарф с перчатками и пытался отогреть, сам будучи в одной лёгкой рубашке. На удивление, они оба тогда не слегли. — Пожалуйста, прекратите так пропадать. Вы нужны Knights. — Я знаю… — прикрывает глаза рыжеволосый, тыкаясь носом в чужое плечо, чем вызывает недоумение у Цукасы, но тот стоит смирно, робко пытаясь обнять Лидера. — Ты всё ещё меня любишь? — неожиданно задаёт вопрос Король, но не удивляет Рыцаря. Потому что Лео Цукинага — одна сплошная неожиданная бомба. — Да. Я буду любить вас, независимо от ситуации. Неважно, как распорядится жизнь. Неважно, как далеко вы будете. Неважно, если мы никогда больше не увидимся после вашего выпуска, — объятия становятся крепче и Лео чувствует тёплое дыхание на своей шее. — Я всегда буду любить вас. Ведь вы тот, кто спас меня. — Так ты любишь меня из чувства долга? — ехидно подмечает Цукинага, совсем не двигаясь и давая себе расслабиться в этих горячих объятиях. — No. Я слепо верил тому образу, который представил себе… В самом начале, правда, я разочаровался, когда увидел вас, Leader. Но… Тогда, на «Judgment» единственное, о чём я думал, слушая ваш рассказ — «Я хочу спасти его». Это… Стало началом моих чувств к вам. Я знаю, что вы пережили многое, как и остальные семпаи, но… Это желание было настолько сильным именно к вам, что я не мог заставить себя отказаться. Тем более, вы причастны к тому, что я сейчас Idol. Именно вы меня привели к себе через свою музыку. — Вахахаха! Суо~ говорит такие глупые и странные вещи… — прикрывая глаза, Цукинага не договаривает конец фразы: «Моя музыка заставляла только страдать». Но, честно, это делает его счастливым. Что именно его музыка привела этого человека к Knights. Что именно его музыка заставила Цукасу стать айдолом. Это грело истерзанное сердце и душу. Внезапно Король отталкивает от себя Рыцаря, несколько паникуя и быстро выходя из воды. Нужно уходить. Нужно избегать Суо. Ему не нравится то, что в итоге происходит. Ему не нравится, что это приводит не туда, куда надо. Ему не хочется повторения. Ему не хочется, чтобы его сердце вновь любило. Он не хочет того же, что было с Изуми. Это травмирующие воспоминания, которые не дают ему спокойно относится к романтике. — Прости. Мне нужно домой. Рука-тан будет волноваться, — как-то слишком бегло придумав отмазку, парень быстро уходит от кохая, который, кажется, и не смел пытаться коснуться Лидера. Он лишь остался стоять там, смотря ему вслед. — Всё в порядке, Leader… Я ведь знаю, что вы меня не любите, — тяжело вздыхая, Суо взъерошивает свои волосы и тоже выходит из воды. Цукаса прекрасно знает, что не получит своё место в сердце у композитора. Потому что это сердце слишком много страдало, слишком многое увидело. Несмотря на любовь к другим, Цукинага никогда не сможет ответить взаимно на романтические чувства. И с этим аловласый смирился ещё в тот момент, когда Сена ему рассказал о их конфликте. О том, как Изуми Сена разбил и уничтожил собственными руками этого доброго мальчика с мечтой позволить своей музыке звучать из каждого уголка, за что корит себя и не сможет простить. Суо всё прекрасно понимает. И знает, что теперь в чужом сердце нет места «любви».

Я на пути, на пути домой.

Лео никогда не чувствовал себя дома. У него никогда не было места, которое он смог бы назвать своим домом. Потому что везде он был чужим, нигде никому не был нужен. Он знает, что его судьба — вечно скитаться в поисках своего места, своего дома. Поэтому, наверное, большая часть его песен походила на то, словно он говорит о своём желании иметь дом. То место, куда можно прийти в любой момент и знать, что тебя там ждут. — Лео-сан! — счастливо проговаривает нынешний Король, когда видит в комнате для тренировок семпая, что лежал на полу и что-то черкал на бумажке. Судя по движениями кисти руки, то это была не песня. Возможно, Лео просто задумался и рисовал всякие каракули. — А? Суо~! Привет! Уччу! ☆ — два пальца были приставлены к лицу и Цукаса лишь коротко улыбается, видимо, привыкнув к этому и уже совсем не удивляясь. — Рад вас видеть сегодня без опозданий, — прикрывая глаза, он кладёт свои листы с отчетами на стол, желая переодеться в тренировочную форму. — Рад? — задумчиво протягивает композитор, касаясь кончиком ручки своих губ. Суо всегда так по-детски радуется, когда видит его. Это Цукинага стал замечать лишь с недавнего времени. По тому, как фиолетовые глаза чуть ли не светятся, как улыбка появляется на лице, как он всегда смотрит только на него… Лео понимает, почему так происходит. Понимает всё прекрасно. Но он не может дать Цукасе то, чего тот хотел бы. Как бы он не отпирался — бывший лидер знает, что тому хотелось бы услышать взаимный ответ на его чувства. Но для Лео влюбиться — значит проиграть. Самому себе. Своему обещанию. Он не должен любить других. Они не должны приближаться к нему. Они не должны становиться кем-то дорогим, потому что он боится обжечься. Он боится позволить себе любить. — Я хочу, чтобы вы написали мою индивидуальную Song, — резко выдает переодевшийся Суо, садясь рядом с Цукинагой на пол, внимательно смотря на него. Опять этот взгляд. Опять он смотрит на него так, как на признании. Это настолько выбивает из колеи, что рыжий отводит взгляд в сторону. — Индивидуальную песню? У тебя же есть одна? — вопросительно смотрит на него композитор, когда в его голове щёлкает небольшой такой факт — у них всех есть свои песни, которые они даже не один раз исполняли на сцене. — Я хочу, чтобы Song была написана вами. Потому что вы тот, кто точно сможет отобразить мою личность, — прикладывая руку к сердцу, Король прикрывает глаза. Лео снова видит в нём этого мальчишку-первогодку, который поклялся ему в верности. Того Рыцаря, для которого, несмотря на приобретенный статус, существует лишь один единственный Король. Но тот, кто бы не заставил Цукинагу взять в руки корону снова, потому что он знает, что она приносит ему лишь страдания. — Хорошо. Заказ принят, вахаха! — смеётся ныне Рыцарь, резко бросаясь на своего Короля, чтобы обнять его и погладить по алым волосам, словно хвалит хорошего и послушного кохая. — Я счастлив, что вы остались в Японии, а не уехали в Italy, — тихо шепчет Цукаса на чужое ухо, прижимая к себе композитора. Он всегда будет ждать здесь его. Он никуда не денется. Это ещё одно обещание Суо Цукасы, верного Рыцаря. — Как же я могу бросить нашего глупого Короля, который совсем зелёный? — тыкая в лоб, Цукинага смеётся, откидываясь назад и ложась на пол, так облегчённо вздыхая. Так легко на душе. Так спокойно. Он чувствует себя на своём месте. Он чувствует, что он находится там, где нужно. Его место, которое позволяет ему быть собой. То место, где его будут ждать, несмотря на то, сколько пройдёт времени. — Я люблю ваш смех, Лео-сан, — прикрывая глаза, Суо аккуратно собирает бумагу с пола, потому что скоро будет репетиция и они будут мешать. — Почему ты так часто говоришь о том, что любишь меня, Суо~? — вопросительно смотрит на него композитор, переворачиваясь на бок и наблюдая за тем, как тот собирает бумагу. Подмечает даже то, как тот задерживает взгляд на каждой из них, пытаясь быстро просмотреть расписанные ноты, кажется, даже напевая что-то из этого. — Хм? Потому что вы всегда говорите, что кого-то любите. Но я никогда не слышал, чтобы вам говорили это в ответ, — пожимает плечами наследник семьи, поднимаясь на ноги, чтобы сложить нотные станы отдельно от своих отчётов, специально скрепляя их необходимой скрепкой. Те, что исключительно лежат в их тренировочной комнате. — А? — обладатель изумрудных глаз выглядел так, словно его застали врасплох. По факту, так и было. Лео никогда не задумывался над этим, но… Каждый раз, когда он на кого-то кидался и говорил, что любит его — никогда не говорили в ответ. Поэтому Суо посчитал, что будет честным, если он сам будет говорить о своих чувствах к Цукинаге. Тем более, он уже признавался ему в любви. Ему нечего терять. Да и рыжеволосый не тот человек, который будет играться с его чувствами. Да, он инфантильный и импульсивный, часто не обращает внимания на то, что могут чувствовать люди от его слов, но тем не менее, он искренне любил каждого на своём пути. Но Цукаса всё ещё знает, что в чужом сердце нет места «любви».

Знаю я, знаю я, Полюбив тебя, проиграю я. Вышел из игры, гейм овер. Ухожу с американских горок.

— Я люблю тебя, Цукаса. Цукаса удивлённо смотрит на своего семпая на фоне заката, что так подходил чужой внешности. Цукинага был похож на огонь, на сам закат. На яркое и тёплое солнце, которое уже не так сильно греет, не испепеляет, а лишь согревает и обнимает, будто бы спасая. На самом деле, когда-то давно так и было. — Лео-сан, что— — Я люблю тебя, — перебивает его композитор, серьёзно смотря в фиолетовые глаза, стоя по колено в воде. Ветер снова растрепал его волосы и они выбиваются из хвоста, почти закрывая обзор, но Суо видел этот взгляд. Он видел, что сейчас его Рыцарь как-никогда серьёзен. А Цукинага… Проиграл. Проиграл своему сердцу. Его невозможно контролировать, в отличие от разума. Потому что чем больше проходило дней, тем больше Лео понимал, что влюбляется в Цукасу. В этого человека, что всегда следовал за ним, что всегда вытаскивал его. В этого человека, который пусть и поступал эгоистично, но так хорошо понимал своего Короля. Как никто другой. Даже Сена не мог похвастаться этим. Возможно, Рицу был прав, когда говорил, что Короля может понять только Король. Композитор пусть и был названным, но Цукаса точно был прирождённым Королём. — Вы… Stop, I— — Прости, что заставил ждать тебя так долго, — мягко смеётся рыжеволосый, смотря на это не понимающее, но такое счастливое лицо. Лео сейчас будто бы отдает своё хрупкое, склеенное по кусочкам, сердце в чужие руки, в надежде, что именно этот человек его защитит и сохранит таким, какое оно уже есть. Или, возможно, сделает его куда лучше. Цукаса знает, что ему доверяют самое сокровенное, самое важное. И он знает, что сделает всё возможное, чтобы его сохранить. Он на протяжении нескольких лет это делал — защищал любимого человека и его музыку. Он не терпел любого, кто говорил хоть плохое слово в сторону песен Цукинаги. В Knights это было строгим правилом. Потому что он просто не мог дать оскорбить то, что делается со всей душой и любовью. — Я всегда буду любить вас, my King, — прикрывает глаза Суо, опускаясь на одно колено прямо в воду для того, чтобы взять Рыцаря за руку и оставить на ней поцелуй. Цукаса оставался до мозга костей Рыцарем. Лео оставался Королём для этого Рыцаря. Теперь новый Король сделает всё возможное, чтобы сохранить это израненное хрупкое сердце. Сделает так, чтобы Рыцарь больше никогда не разочаровался в любви.