Центральный момент: Взор небес

      «Держи». — мягкий голос, окликнул нечто, лежащее на земле. «Надень это». — рука в кровавом рукаве коснулась плеча, а затем подняла тело мальчишки лет шестнадцати. Та, что нашла ребёнка в лесу, казалось, была удивлена своей находке. Поняв, что вряд ли мальчишка проснется, девушка подхватила его и зашагала вглубь леса. «Нужно успеть до рассвета…» — напоследок обронила она и скрылась в тени. Лишь длинные волосы цвета снега мелькнули при свете луны.       Мелькает заря. Шум воды. «Он жив». — осознание и облегчение настигли душу девушки, спасшей ребенка. «В купальне так тепло», — Она потянулась и подошла к кушетке. На ней лежал тот самый мальчик. Всю оставшуюся ночь беловолосая отпаивала его травами. Теперь пришло время искупать. Много ран, много крови. Все бинты пропитались ею. «Так, кажется сегодня без сна.» — зевнула беловолосая. — «Говорила же мне наставница: «Макото, сон — драгоценный ресурс, спи пока можешь». Ох, как жаль, что я не следую её совету… Сейчас страдаю…» — Макото взяла какие-то склянки с травами и вылила содержимое некоторых в наполненную ванну.       Шорох за спиной заставил девушку обернуться. Он очнулся. Попытавшись встать, снова упал на кушетку. «Где я и кто ты?» — хрипло сорвалось с его уст. «Ты в моём доме. Я — Куросава Макото и я нашла тебя в лесу полуживым, истекающим кровью. Кстати, как же мне тебя называть?» — Макото подошла к юноше. «Лю Чуань. Но на вашем языке Лю Фуна*. Почему ты меня не прикончила?» — Лю Чуань снова попытался встать, но попытка не увенчалась успехом. Взгляд его не выражал ни страха, ни ярости. ______ Лю Чуань 刘 船 (Лю — фамилия, им. собств. Чуань — корабль) リュウ船 lyu funa Лю Фуна (яп.) _____       «Я не убиваю невинных, не добиваю брошенных на смерть. Не лекарское это дело — вершить смерть. когда и как захочешь», — Куросава подошла вплотную к кушетке и подняла Лю Чуаня. — «А теперь мне нужно тебя искупать и обработать раны». — Светлые потоки магии перенесли юношу в наполненную ванну. Сам Лю Чуань, кажется, ничуть не удивился происходящему с магией, но начал возмущаться, когда Макото опустила его в воду и уже хотела прикоснуться к нему. «Т.т.т.ты что делаешь?!» — юноша начал вылезать из ванны. «Да стой ты, А-Чуань, ” — она рукой остановила его и обратно усадила в ванну. — «Я. Сказала. Тебя. Нужно. Искупать.» — Её взгляд обжигал огнём. — «Не стоит мне перечить».       Руки Макото вжались в бортик ванны, а сама она склонилась над вжавшимся и прикрывающимся парнем. Белоснежные волосы девушки выбились из хвоста и теперь скрывали её лицо, залитое румянцем, однако она так же грозно продолжала смотреть на А-Чуаня. Его глаза — два камня гематита. Они завораживают. Только сейчас Макото смогла рассмотреть их и лицо, наполненное эмоциями. До этого главной задачей было спасти Лю Чуаня.       «Почему она его спасла? Она не знает… Может быть из-за того, что и её когда-то бросили умирать, но тогда она сама спасалась из лап смерти…» — Девушка, погруженная в мысли, не заметила, как А-Чуань убрал её волосы с лица и заправил за ухо.       Он наблюдал за ней. Зелёный омут её глаз так и манил его. Вдруг Куросава встала и снова подошла к стеллажу с лекарствами и травами. Лю Чуань же решил всё-таки не спорить со странной девушкой и подчиниться. «Зачем противиться такому? О тебе заботятся, моют, еще и покормят». — Так думал парень и полностью расслабился. Он видел, как нервно Макото перебирала баночки, а затем подошла, поставив их перед ним, и ушла.       «Что её так встревожило? Этого из-за него? И что мне теперь делать». — Над головой А-Чуаня появился листок с, как он понял, инструкцией ко всем лекарствам. Но так ли это…? Лю Чуань поднялся. Вода каплями стекает по его телу. Появился шрам на правом бедре… Он не помнит как получил его… Он снова вернул свой взгляд к листку, теперь уж намеревавшись дотронуться рукой до него.       Тут в купель вошла Макото. — «Не трогай». Но было поздно. Листок вмиг вспыхнул и заговорил: «Госпожа Канашики Хоноо, вы обязаны прийти на завтрашнюю ярмарку, затем у вас запланирована встреча с господином Аоки. Ваш преданный слуга, Кадзэ-кун». — Письмо окончательно догорело, а Макото лишь обречённо вздохнула. «Теперь и это объяснять…»