Как украсть жениха?

До того, как встретил тебя, я не знал, что мир, в котором я живу, настолько прекрасен. Меня притянуло к тебе лёгкое дыхание жизни. Это была любовь, которая бесстрашно позвала меня к себе.

✦

      — Следуйте за мною, мистер Чон, — работник стрип-бара направляет его по тёмному коридору, выкрашенному в цвет бордо. Эта узкая дорожка словно давила на него, но что сделаешь, когда со стороны брата всё решено и у тебя нет выбора.       Открывается красная кожаная дверь и глаза режет фиолетовый свет, заставляя зажмурить веки. Чонгук входит в приват комнату, но особого на то желания не было. Не томя его у дверей работник настоял, уверяя, что это подарок от брата. Когда дверь закрывается за Чонгуком, он осматривает комнату: посередине стоял кожаный диван тёмного цвета, маленькая сцена напротив с шестом и мини-бар, содержащий крепкие напитки на любой вкус. Запах горелого алкоголя и пота, перемешанный с ароматом дорогих духов, ударивший в ноздри, был противен для Чонгука. Эту комнату явно уже занимали до него, и точно не просто для танца. Но было видно, что убирали это помещение в спешке: валялись окурки сигарет, но что напрягало, там, среди всего этого мусора, была знакомая марка. Чонгук знает лишь одного владельца, который предпочитает такие сигареты: «Неужели это он?». Промелькнуло в мыслях, но он прогнал это прочь, не желая обнадеживать себя пустыми надеждами. Но сердце стремилось к этому противному запаху непотушенной сигареты. Он подошёл к столику и, подняв пепельницу, поднёс её к носу, закрывая глаза и глубоко вдыхая этот дым.       Чонгук никогда не был сторонником курения, он был против всего этого, соблюдая здоровый образ жизни, а также, заставлял своего брата питаться зеленью один раз в неделю. Чонгук всегда был прилежным, воспитанным, гордостью и любимчиком брата; занимался спортом; учился в университете, - но вот Чон Хосок его полная противоположность, он глава мафии, и почти хозяин преступного мира. Почти.       Ким Тэхён — глава второй, враждующей с Хосоком, мафии за место под этим небом. Обе большие группировки готовы разорвать глотку друг другу. Уже давно никто не помнит, с чего началось все это кровопролитие, но ни один не решается остановиться. Прошло слишком много лет. Сменилось не одно поколение.       Чонгук вздрагивает, когда слышит шаги за спиной. Он возвращает пепельницу на место, оборачиваясь в сторону сцены, и просто ахает, увидев того, кого совершенно не ожидал. Сегодня его мальчишник, и он ожидал любой сюрприз, но там оказался сам Ким Тэхён. На нём снова костюм темно-зелёного цвета, на шее черный шелковый платок, в руках сигарета, пепел которой падал на стеклянный пол, а этот томный взгляд пускал мурашки по телу.       — Ну что, детка, порадуешь сегодня папочку? — баритоном говорит Тэхён. В глазах игривость, а уголки губ тянутся в ухмылке.       Чонгук стоит как вкопанный, ноги чуть подрагивают от этого взгляда, и он сглатывает слюну, накопившуюся от этого вида, пока сердце в груди бешено бьёт по рёбрам. Ноздри расширяются, всё больше желая наполнить лёгкие кислородом, который будто высосали из груди лишь одним взглядом, поверьте, Тэхёну это подвластно. Он может взглядом ласкать, взглядом пускать дрожь по телу, убийственно прекрасные зелёные глаза не только возбуждают, но ещё пугают до смерти. Лишь Чонгук смеет пристально смотреть на них без доли страха, ведь только он знает, что этот суровый мужчина никогда не причинит ему боль.       Они познакомились случайно, когда Чонгук остался под ливнем и промок, дожидаясь своего водителя. Тогда-то к нему и подошёл Тэхён, как истинный джентльмен предлагая ему свой зонт, а потом и вовсе подвез до дома. После этого они часто сталкивались на улице чисто по случайности, но так, до поры до времени, думал лишь Чонгук. В одну такую встречу Тэхён признался, что его люди следили за ним очень долгое время и Чонгук заинтересовал его настолько, что принял решение познакомиться с ним.       Вначале Тэхён планировал просто привязать к себе единственного братишку Хосока. Влюбить, а потом бросить, но план изначально был провальным, — впервые за всю свою жизнь Тэхён провалил свой идеальный план. Этот юноша полностью завладел его мыслями и не только, этот наглец плотно заселился в его сердце, что при виде него оно гулко бьётся, желая навеки приковать к своей груди. Но после этих признаний, естественно, Чон не желал больше и видеть его, но Тэхён настойчиво добивался этого упрямца по новой, на что он сдался, потому что и Чонгук испытывал к нему многое. Ни один ещё не признался в своих душераздирающих чувствах, но они словно понимали друг друга без слов, слушая лишь биение своих сердец. Нужны ли уши? Нужны ли слова? Когда говорит сердце…       — Зачем ты пришёл? — Чонгук смотрел на него не отрываясь, говорил то, что желал разум, а не сердце.       — Как зачем? — Тэхён нахмурил брови, не этого ожидал он услышать после двухнедельной разлуки. — Пришёл увидеть тебя, пуся, — он спускается вниз, преодолев одну ступень, а после делает еще два больших шага приближаясь к нему. Уже стоя напротив, наклоняет голову в бок, языком облизывает уголок губ, а затем кусает нижнюю. Взгляд всё ещё прикован к Чонгуку.       — Опоздали, мистер Ким! — Чонгук не сдаёт позиций и толкает язык в щеку, прекрасно зная, как бесит эта привычка Тэхёна, — у меня завтра свадьба с Соней, я буду ждать её у алтаря, где дам клятву верности. Эта наша последняя встреча, — он разворачивается, хотя совсем этого не хочет, понимая одну истину: он слишком слаб перед Тэхёном. Ещё немного и он просто кинется в родные объятия.       Чонгук чуть с ума не сошёл за эти две недели. От Тэхёна не было и весточки, телефон был вне зоны доступа, а сообщения так и остались непрочитанными. За это время жизнь Чонгука поменялась на сто восемьдесят градусов. Всё так быстро произошло, что он до сих пор не верит в то, что скоро станет чьим-то мужем. Именно чьим-то, так как он плохо знает Соню, — она дочь партнёра брата. Таким образом, Хосок решил укрепить свою империю, а может, причина кроется и в другом, — слухи о его связи с Тэхёном дошли до брата, из-за чего он решил поскорее избавиться от этого позора.       Хосок самый настоящий гомофоб. Это проявилось с ранних лет, когда братья остались без родителей и опекунство над ними взял дядя. Любая выходка Чонгука злила Хосока: стоило ему надеть украшения тёти, либо её платья, как брат просто ругал и переставал разговаривать с ним долгое время. Это сильно огорчало Чонгука, и эти невинные выходки со временем ушли за горизонт.       — Стой, крошка моя! — приказным, и слегка хриплым голосом говорит Тэхён.       Но Чонгук игнорирует его так же, как и Тэхён игнорировал его все эти недели. Кима это злит и он хватается за запястье, тянет на себя, и обнимает крепко дергающегося парнишку, — Чонгук так и не оставлял попыток выбраться.       — Что вы хотите от меня? Не наигрались, мистер Ким? Может вам стало скучно и вы пришли испортить мне жизнь, так поздравляю, вы уже это сделали, — обида большой лапой давит на горло и грудь.       — Прекрати! Не будь истеричкой, у меня были неотложные дела. Но я сейчас здесь, рядом с тобой, — он берёт его за волосы на затылке и тянет назад, заставляя посмотреть на себя, — я скучал, пуся, — это невинное и глупое прозвище из тонких губ, звучит как бальзам на раненое сердце.       Тэхён, не задумываясь, подаётся вперёд, начиная целовать губы напротив, сминая их настойчиво, тем самым просясь внутрь. Он так соскучился по этому теплу, по этим клыкам, которые с каждым разом больно упираются в язык, но всякий раз пускают трепет по всему телу. Тэхён вечность готов тонуть в этом сладком омуте любимого нектара.       Настойчивость этого наглеца дала свои плоды. Чонгук сдался. И это не впервые. Тэхён усмехнулся, довольствуясь своим результатом. После долгого поцелуя Тэхён отпускает припухшие губы, вглядываясь в этот мутный поплывший взгляд.       — Пуся, станцуй для меня! Помнишь, ты как-то признался мне, что занимался танцами, а до этого, мельком, изучал пол дэнс, так покажи мне свой талант, который предназначен лишь для меня одного.       — Прекрати, Тэхён! Я тебе не девушка, я мужчина. Ты шантажируешь, используя мои же секреты против меня, — он отводит свой взгляд, потому что Чонгук больше не в силах противостоять этому хищнику.       — Я не шантажирую тебя, просто констатирую факт, — Тэхён отпускает его талию, шагая назад.       — Хватит, — чуть пошатываясь отвечает Чонгук, глазами смотрит на родную фигуру, которая села на диван напротив шеста.       Тэхён закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди, чуть откинув голову на бок, и произнёс:       — Давай, детка, порадуй папочку, — он одной рукой указал на сцену, — сегодня ведь твой мальчишник, так оторвись по полной, или хочешь девушек на сцене?       — А ты можешь организовать? — Чонгук тоже втягивается в эту игру, которую начал Тэхён, но уже с намерениями её завершить.        — Не беси меня, крошка, — рыкнул он в ответ, пока глаза горели от злости.       Чонгук сглотнул и, тихо развернувшись, вышел на сцену, одной рукой хватаясь за шест, где не отрывая взгляда, начал кружится вокруг него. Танец был плавным, руки блуждали по телу, медленно расстёгивая пуговицы одну за другой. Когда закончил с ними, то снял рубашку, кидая вещь по направлению лица Тэхена, а тот, убрав её, приблизил эту ткань к носу, начиная жадно вдыхать, пока глаза всё ещё пристально изучали свою жертву. Чонгук голым торсом крутился вокруг сцены, пока его руки не спустились к ремню на брюках и, справившись с пряжкой, добрались до пуговицы, расстегивая её и, наконец, останавливаясь. Он игриво опустился на колени и, встав на четвереньки как кошка, грациозно направился в сторону своего хозяина. Когда руки коснулись колен, Тэхён вздрогнул, — он и так еле сдерживался. Ким подался вперёд, когда руки начали поглаживать бёдра, а горячие ладони дразнить пах, проходясь по ширинке. Тэхён резко схватил его за талию, сажая к себе на колени, и, разводя ноги по сторонам, начал гладить спину, переходя на тонкую талию, сжимая её со всей силой.       — Ты дразнишь меня, детка, — он мажет губами по затвердевшим соскам.       — Ты сам начал, папочка, — Чонгук качает бёдрами, проходясь по ширинке, куда упиралась самая чувствительная часть Тэхена.       От таких манипуляций партнёра, живот Тэхёна скручивался в узел. Ким в отместку прикусывал соски и оставлял засосы на бархатной коже, в желании пометить своё. Чонгук спустился с крепких бёдер, направляясь обратно к шесту, по пути снимая брюки и боксеры, а вернувшись на сцену, снова продолжил свой страстный танец.       Тэхён больше не мог бездействовать, просто наблюдая за этим, ведь подобная пытка была выше его терпения. Он, избавившись от одежды и по пути захватив пакетик со смазкой, направился к своему мальчику. Пока Чонгук, оттопырив задницу, танцевал у пилона, Тэхён пристроился сзади, большими ладонями хватая две аппетитные половинки и, начиная сжимать их, оставлял после себя красные следы. Он зажал нагое тело между раскаленным собой и холодным шестом, пока подобный контраст взрывал фейерверки в голове Чона. Тэхён возбужденным членом нарочито медленно скользил между ягодиц, заставляя Чонгука стонать от нетерпения и ещё сильнее выпячивать сочную попку.       — Соскучился? — томно прорычал Тэхён, открывая смазку и обильно выливая прозрачную субстанцию на пальцы. Он гладил вход, массируя его подушечками пальцев. Чонгук громко стонал от такого контраста, часто облизывая пересохшие губы. Тэхён не стал томить своего любимого и пустил в него палец до второй фаланги, затем добавляя и следующее. Тэхён разрабатывал горячие стенки на манер ножниц, они так сильно сжимали пальцы, что ему уже не терпелось побыстрее ощутить всю узость изнутри. Хорошо разработав дырочку, Тэхён размазал остатки смазки по члену, приставляя головку к розовому входу.       — Тэ… — простонал Чонгук, чувствуя большую и горячую, истекающую смазкой, головку между ягодиц.       — Детка, расслабься, — он поцелуями рассыпал шею и плечи.       Тэхён подался вперёд, пуская свой член внутрь и раздвигая узкие стенки. Войдя до конца, он остановился, руками сжимая талию. Чонгук окончательно растворился в пространстве, полностью утопая в объятиях своего мужчины. Сильные руки гладили торс, еле касаясь возбуждённой головки, тем самым, заставляя недовольно застонать Чонгука. Тэхён всё ещё не двигался, наслаждаясь внутренним теплом и вдохами из любимых уст. Когда голова Чонгука откинулась на плечо Тэхёна, он одной рукой повернул его лицом за подбородок, начиная истязать любимые губы. Тэхён медленно начал двигаться в нём, пуская табун мурашек по телу Чонгука. Глубокий поцелуй обоих отрывал от реальности, пока губы кололо от непрекращающихся касаний. Тэхён оторвался от губ и медленно спустился к трепещущей шее, покусывая её и оставляя засосы. Чонгук инстинктивно открыл шею для горячих губ, которые болезненно метили территорию кожи. По телу Чонгука проходили стайки мурашек. Он не переставал повторял лишь одно имя: «Тэхён, Тэхён». Эти взрывающие чувства мог подарить лишь любимый человек.       Ким продолжает свои плавные толчки, заставляя своего мальчика хмуриться и прерывисто дышать. Чонгук продолжал несдержанно стонать, чувствуя в себе каждую набухшую венку большого члена, головка которого, с каждым толчком проходилась по чувствительному комочку нервов.       Тэхён уложил лоб между лопаток, языком начиная собирать пот и аромат любимого мужчины. Толчки всё набирали бешеный темп, вбиваясь во все ещё тесную дырку. Чонгук судорожно открывал рот, вдыхая всё больше кислорода. Он прислонил лоб к шесту и смотрел вниз, где собственный член бился о живот. Чонгук не выдержал и положив руку поверх руки Тэхёна, направил их к своему паху, заставляя взять и сжать головку. Тэхён лишь прикусил за плечо, начиная дрочить в такт своим толчкам. Оба содрогались от приближающего оргазма, тела дёргались в конвульсии, теряя связь с реальностью. Вспышка оргазма растеклась по всему телу и перед глазами взорвалась целая галактика. Чонгук кончил прямо на ладонь Тэхёна, а он, в свою очередь, содрогаясь всем телом, кончил в горячую узость, что сжала его член и совсем не собиралась отпускать. Комнату окутал терпкий запах пота, дорогого парфюма, страсти и секса. Чонгук всё ещё стонал, его ноги дрожали в оргазменной неге, разливающейся по всему телу, пока Тэхён, рыча в голос, продолжал метить любимое тело.       Тэхён взял разморенного Чонгука на руки и, понёс в сторону дивана, уложив его, сел рядом. Одной рукой начал убирать взмокшие от пота волосы, потом оставил лёгкий поцелуй на лбу и, встав, начал одеваться. Чонгук, услышав шуршание рядом, открыл глаза и привстал на локте, смотря на то, как Тэхён уже надев рубашку, стоял и смотрел на него.       — Ты куда?       — Мне пора, пуся, — отвечает он.       — И что теперь? У меня завтра свадьба, — промолвил Чонгук, сдерживая злость и слёзы.       — Детка, будь счастлив, — проронив напоследок, Тэхён вышел из комнаты, оставляя охреневшего Чонгука один на один со своей совестью.       — Будь ты проклят, Ким Тэхён, — он встал с места и начал искать свои вещи. Одевшись, просто выбежал из комнаты и, несмотря на протесты друзей, сел в машину, уезжая домой.

✦✦✦

      Чонгук за всю ночь не смог сомкнуть глаз. Контрастный душ, более-менее, привел в норму, но темные мешки под глазами так никуда и не делись. Только Чонгук вышел из душа, как в комнату вошёл Хосок.       — Чонгук-а, как ты? Волнуешься?       — Брат, я себя плохо чувствую, может отложим свадьбу, — опустив взгляд, сказал Чонгук.       — Что значит отложить? — Хосок весь напрягся, — не говори так. Всё готово, приглашения отправлены, гости скоро соберутся в ресторане, всё, как ты и хотел, торжество пройдёт на природе. Соня уже готовится, не стоит её огорчать. Она ведь девушка, не поступай так с ней. Не волнуйся, всё будет хорошо. Семейная жизнь не так страшна, — желая подбодрит его.       — Почему тогда не женишься сам? Давай ты первый, — с надеждой смотрит на Хосока.       — Я женюсь, но только не сейчас. Ты прекрасно знаешь чем я занимаюсь, и в этом мире нет места жене и детям. Моя слабость — это ты, и мне этого достаточно. Я не хочу быть разорванным между двумя мирами, это не моё. Если с тобой что-то случится, то я погружу этот мир во мрак и затоплю его в крови. Ты прекрасно знаешь, какой я вне дома. Давай, одевайся, мы выезжаем через час. Сейчас придёт стилист и займётся твоим внешним видом, мой братишка должен быть самым красивым мужчиной на земле.       Чонгук лишь кивает и больше ничего не говорит. Хосок, обняв братишку, выходит из спальни, оставляя его наедине. Пока он собирался, пришёл стилист и начал помогать. Хотя всё было сделано, но в глазах парня не было той искры и того счастья. Чонгук выглядел, как дорогая кукла в дорогой одежде и с красивым личиком. В мыслях был лишь Тэхён. Чон всё ещё не верил, что отношения длинною в три месяца закончились так легко и просто. Да, срок маленький, но та страсть между ними не была похожа на прежнюю, — та искра и страсть казались нечто большим, нежели просто сексом. Но как оказалось — это было лишь со стороны Чонгука, а Тэхён лишь играл, а может даже и мстил. А месть то удалась, ведь сейчас Чонгук чувствует себя самым несчастным на земле, проклиная всех и вся. Но это разве уймёт ту боль, которая режет изнутри, убивая каждым вздохом. Те признания, которые говорил Тэхён: что желал отомстить, но всё вышло наоборот. Может это и было истиной, той, которую он не заметил, став пленником красоты этого холодного статного мужчины.       Чонгук мельком вспоминает их первую встречу, первое свидание, первый поцелуй, разговоры по ночам, помня всё до мельчайших деталей. Как прятался от брата, чтобы не быть пойманным за разговором с его зловещим врагом. Вот и сейчас, сидя в машине и направляясь в ресторан, ему кажется, что его везут на собственные похороны. Хосок пытается подбодрить Чонгука, но он лишь мельком одаривает его мимолетной улыбкой.       Приехав на место, они входят внутрь и замечают, что все гости уже собрались, ожидая лишь молодожёнов. Чонгук, пройдя через холл ресторана, направляется к залу, где уже собраны гости. Вокруг все было украшено цветами и увешано белыми шифоновыми тканями, в середине постелен белый ковёр, по которому сейчас идёт Чонгук мелкими шагами и встав, рядом со священником, ожидает невесту.       Соня, взяв отца под руку, медленно ступала по лепесткам роз, разбросанных поверх дорожки, а Чонгук лишь смотрит на гостей, и неосознанно ищет знакомые черты лица. Он даже не заметил, как девушка подошла к нему и тесть протянул руку дочери зятя. Чонгук рефлекторно протянул руку в ответ и, взяв в ладонь нежные пальцы, повернулся к священнику. Они стояли и Чонгук еле сдерживал боль, рвущуюся наружу. Почитав все клишированные речи, священник, подняв голову, смотрит на них. Всё как в тумане, и лишь эти слова священника мельком возвращают Чонгука в реальность:       — …Говорите сейчас, ибо молчите вечно!       Тут послышался шум машин, заехавших на идеальный газон, — четыре больших чёрных джипа, один из которых становился прямо возле Чона. Чонгук мгновенно отреагировал и закрыл Соню собой. Когда дверь машины открылась, оттуда вылез тот, кого он совершенно не ожидал увидеть: та самая фигура, тот же взгляд, те черты лица, которые он так пристально искал среди гостей. Тэхён спустившись, подошёл к ним.       — Я, против их брака! — и схватив Чонгука за запястье, потянул на себя.       Его люди не заставили себя долго ждать: они окружили своего босса, достав пистолеты и направили их на людей Хосока.       Хосок пробрался через толпу, грозным взглядом прожигая Тэхёна, пока Чонгук застыл, не веря своим глазам.       — Ты что творишь? — рявкнул Хосок.       — А что я делаю? — Тэхён с издёвкой ответил на вопрос, — я борюсь за своё счастье. Вышло эффектно, да?       — Я тебе этим эффектом долбану, — Хосок делает шаги к ним.       — Не смей, иначе я всем сообщу о нашей связи с Чонгуком. Стой где стоишь. Ты может и удерживал меня все эти недели, хотя я и говорил, что лишь убив меня, ты заставишь отказаться от Чонгука, но ты этого не сделал, так что не мешай мне, — он резко толкает Хосока и, потянув Чонгука за собой, садится в машину, после приказывая водителю давить на газ.

✦

      — Ты что творишь? — недоуменно задаёт вопрос Чонгук, нормально садясь на кровати, куда его скинули. Как бы он не сопротивлялся, как бы не упирался в кузов машины, его взвалили сюда, как тряпичную куклу на плечо, и затащили в дом. Никто не мог противостоять Тэхёну, даже Хосок с его машинами. Они потеряли их из вида довольно быстро.       — Я украл жениха со свадьбы. Круто, да? Ты первый жених в истории, кого украли со свадьбы, хотя обычно крадут невест, — Тэхён отходит и наливает себе в стакан виски, одним залпом выпивая крепкий напиток.       — Тебе весело? — встает с места, подходя к нему, и останавливается напротив, изучая довольное лицо Тэ.       — А мне что, грустить? — приподнимает одну бровь, — ты чем-то недоволен?       Эти слова полностью выбивают из колеи и Чонгук, тыкая одним пальцем в крепкую грудь, просто начинает орать:       — Ты совсем охуел? Вчера, пожелав счастья, бросил меня после секса, а сегодня, заявившись, крадёшь меня со свадьбы и говоришь какие-то глупости. Ты вообще нормальный? Отвези меня обратно, — кричит он, — и впредь, не появляйся в моей жизни, не смей указывать мне, не смей командовать мной. Я больше не твоя игрушка, Ким Тэхён.       — Всё сказал? — спокойно ответил Тэхён, — теперь слушай сюда. Тебе придётся терпеть мою компанию всю оставшуюся жизнь. Участь твоя такая, можешь считать меня своей наградой, наказанием, карой ибо подарком судьбы, хотя с последним пунктом я бы поспорил.       — Не издевайся! Я ухожу, — он разворачивается к нему спиной, как тут же крепкие и до боли знакомые руки сильно хватают за запястье, и не дают уйти, резко разворачивая к себе.       — Не смей показывать мне спину, я хочу видеть её лишь тогда, когда трахаю твою сладкую попку, хочу изучать каждый позвонок и видеть, как ты выгибаешься подо мной, — он делает ещё глоток, потом обвивает талию, прижимая к себе Чонгука.       Тэхён медленно обходит любовника, едва касаясь пальцами прохладной кожи на шее, но нежные прикосновения прерываются в моменте, — Тэ резко хватает Чонгука за затылок и тянет на себя. Нежный, едва прикасаемый, поцелуй стремительно перерастает в страстный танец обнажённых сердец. Когда зазывно открываются вишнёвые губы, Тэхён не жалея, делится виски с ним. Чонгук сглатывает крепкий напиток, слегка режущий горло, но всё это кажется пустяком, когда долгожданную ласку дарит любимый человек. Тэхён языком медленно проходит по небу, по ровным зубам, по клыкам, которые слегка давят, трепетно проходится по каждой клеточке, открывая любимого по новой. Сердце Чонгука глухо ухнуло. Он обвёл руками широкие плечи, боясь, что если отпустит его, тот попросту растворится во времени.       — Я полюбил тебя первым, — прошептал Тэхён, отстраняясь от него совсем чуть-чуть, так, что их носы тесно соприкасались. В сердце будто образовалась мелкая трещинка от такого родного взгляда, от родного тепла и всё это объединившись воедино, пытается раскрошить всю грудную клетку к чертям.       Чонгук дышал часто, облизывая припухшие губы и собирая вкус Тэхёна. Глаза плывут от возбуждения, щеки красные, дыхание сбито, этот родной парфюм любимого, как ураган проникает в лёгкие, сменяя кислород. Тэхён и сам не в силах сдерживать себя, вновь потянувшись к нему за поцелуем, так и не дав надышаться полной грудью. Тэхён целовал неспешно, всё ещё проникая в рот своим языком, пока руки покоились на талии, прижимая его к себе сильнее. Чонгук плавился от этого, запустив одну руку в волосы на затылке, сжимал пряди между пальцев и встав на носочки, прижимал его к себе плотнее, что даже губы начало покалывать от такого напора. Отпустив тонкие губы Тэхёна, он заговорил:       — Я полюбил тебя сильнее, — хриплым голосом ответил Чонгук.       Тэхёну этого хватило, он, взяв бутылку виски в одну руку, а второй обвив талию, направился в сторону большой кровати и одним движением толкнул на любимого на постель. А сам стоял напротив, периодически делая глотки из горлышка бутылки.       — Сними этот костюм, иначе я просто разорву его, он меня бесит.       — В чём вина этого костюма? — послушно снимая одежду, одну за другой, ответил Чонгук.       — Это надето не для меня, а всё, что на тебе принадлежит мне, ты только мой.       Чонгук уже стоял нагим перед своим мужчиной. Тэхён, изучив свои следы, начал в спешке избавляться от одежды. Он поставил бутылку на тумбу, и достав оттуда смазку, поставил рядом, нависая над любимым телом.       — Раздвинь ноги, детка, — он одной ногой упёрся меж коленок и раздвинул их по сторонам.       Тэхён целовал губы, шею, ключицы, рисовал дорожки из своей слюны, а когда коснулся твёрдых сосков, то услышал гортанный стон из уст Чонгука, что послужило усладой для ушей. Тэхён снова поднялся к родным губам, прижался к ним, обдавая тёплым дыханием. Чонгук руками вжимаясь в простыню, нервно метая взглядом по любимым чертам лица. Тэхён смотрел на него словно впервые, пальцами проводил по губам, переносице и вискам, поглаживая родинку под губой.       Тело Чонгука жгло от таких до боли знакомых прикосновений, словно по телу проходились раскалённым металлом, заставляя его томиться под этим жаром неопределённое количество времени. Тэхён смотрел на него, будто видел впервые, — то с издёвкой взглянет, то робко, то взгляд свой полностью сменит на хищный, — и это сильно заводило Чона. Когда Тэхён ногтями прошёлся по соскам, то Чонгук выгнулся в спине, откидывая голову назад. Член уже подрагивал и весь сочился от смазки, но и Тэхён был возбуждён, потираясь о его бедро. Руки блуждали, сжимали, шлёпали, открывая ранее неизданные эрогенные зоны партнёра, а Чонгук лишь томным голосом умолял о большем, захлебываясь вздохами и проступающими на глазах слезами. Пальчики на ногах сжимались, хотелось большего, он членом проходился по плоскому животу.       Чонгук стирает мокрые дорожки с красных щёк, руками тянется к родным плечам, хватаясь за них, ногтями больно упирается в медовую кожу, оставляя свои следы. И сжалился искуситель над простым смертным и, взяв смазку, коснулся колечка мышц, пуская в него сразу два пальца до второй фаланги. Чонгук сам старался насадиться на длинные пальцы, но рука, которая слегка сжимала шею, не давала двинуться и на миллиметр. Чонгук негромко вздыхает, пока длинные пальцы входят в сфинктер, растягивают как надо, принося приятные чувства.       Тэхён не мог так долго удерживать Чонгука, поэтому резко развернул его на живот, заставляя встать в коленно-локтевую, отчего чувствительные соски коснулись мокрой от пота простыни. Раздвинув колени как можно шире, он открыл себе вид на розовое колечко мышц, слегка припухшее с прошлой ночи. Он приблизился к нему языком и коснулся кончиком, пуская табун мурашек по телу Чона. Тот хотел отстраниться, но Тэхён не дал, крепко удерживая руками бёдра. Чонгук постепенно утопал от настойчивого горячего языка внутри себя, пока его тело и вовсе находилось в астрале, теряя последнюю нить с реальностью.       — Не так быстро, крошка… — дул на сфинктер, одной рукой играя мошонкой и сжимая яички по очереди.       Он подался вперёд, проталкивая язык в сжимающееся колечко и продолжая посасывать вход, рукой продолжал сжимать яички поочерёдно. Пустил сразу два пальца, и на манер ножниц продолжал раздвигать узкие стенки. Чонгук зубами вцепился в подушку, заглушая свои крики, пока мокрый язык творил с ним невообразимое.       Мелодичные и сладкие стоны заполнили комнату. Язык такой горячий и такой мягкий, приятно лизал его изнутри, что казалось ещё немного и Чонгук взорвётся от переизбытка наслаждения. Когда три пальца свободно входили, Тэхён отстранился от измученного сладкой пыткой тела. Как только он отпустил Чонгука, тот свалился на постель, но Тэхён не дал ему долго скучать по нему, размазав по твёрдому члену смазку, и приставляя его к сомкнутому колечку мышц.       Чонгук глубоко вдохнул, прикрыл глаза, и выпучив ягодицы во всей красе, открыл себя для своего мужчины, стараясь сконцентрироваться на своих ощущениях. Он, прикусывая указательный палец, желал этим приглушить свой стон, но Тэхён не дал этому случиться, грубо сцепляя обе руки за спиной, пока член плавно двигался внутри Чонгука, прокручивая бёдрами, в желании войти до самого основания. Чонгук щекой скользил по подушке, когда Тэхён продолжил свои поступательные толчки. Голова Чонгука упёрлась в изголовье кровати, лишая его всякого движения.       Тэхён делал плавные толчки, с каждым разом проходясь по комочку нервов, выбивая из груди любимого остатки кислорода. Чонгук почувствовал, что трение стало приносить боль:       — Тэхён, смазка… — простонал он.       — Кук~и, у меня есть лучшее предложение, как насчёт виски, — он, не выходя из него, потянулся за бутылкой и взяв её в руки, сделал новые глотки.       А затем начал медленно наливать на спину, не забыв налить и на вход, увеличивая толчки. Языком лизнул по позвонку, где были капли алкоголя, поднимаясь всё выше и выше, полностью лёг на него, тем самым вжимая в матрас дрожащее тело под собой и продолжил свой бешеный темп. Останавливался, выходя полностью, и снова входил, давя крупной головкой по чувствительной простате. Снова сделав глоток виски, он убрал пустую бутылку куда-подальше и начал целовать и без того измученные губы, делясь с ним крепким напитком. Чонгук пил всё, что давал ему любимый мужчина, постанывая прямо в губы.       Черт, как же ему нравилось смотреть за трясущимся от наслаждения Чонгуком. Держать его тело в своих руках, управлять им, доставлять удовольствие, доказывать каждым новым входом кому принадлежит этот мужчина.       Член Чонгука тёрся о простыню, принося хоть какую-то стимуляцию. К кульминации оба пришли одновременно. Тэхён глубоко ввёл свой член, содрогаясь в конвульсиях от оргазма, а Чонгук, с криком и именем любимого, кончил на простыню, закатывая глаза от наслаждения.       Тело Тэхёна тоже дрожало от оргазма, приятная нега брала плен влюблённые сердца, делая своими узниками на века. Но не один из них не против такого расклада судьбы. Они готовы вечность утопать в этой страсти и любви, найдя друг друга, и ни один не хочет лишать себя другого.       Чонгук кусает нижнюю губу, чувствуя как головка внутри дёргается, заполняя вязкой спермой любимого. Тэхён кусает чужое плечо, снова метит своего парня, а Чонгук не против, он хочет навсегда заиметь следы от зубов Тэхёна на своём теле и ощущать каждой клеточкой его касания. Он тот ещё собственник, но и Чонгук не отстаёт. Когда Тэхён позволяет ему управлять, прыгая на своём члене, то и его клыки больно впиваются в медовую кожу.       Тэхён медленно выходит из него, пытаясь как можно меньше принести боли, ведь его мальчик сейчас такой чувствительный. Тэхён ложится рядом и тянет Чонгука на себя. Укладывая на свою грудь, он медленно убирает взмокшие пряди, открывая вспотевший лоб, оставляет мелкие поцелуи, прижимает его к себе сильнее, как самое драгоценное. Чонгук весь ластится в его руках, урчит, целует любимое тело, руками рисует узоры на крепкой груди, потом поднимает взгляд, и смотрит на Тэхёна:       — Почему ты вчера не забрал меня? Почему так напугал меня?       — Почему ты не пошёл против брата? Почему согласился на эту свадьбу, если твоё сердце принадлежит мне.       — Я… я звонил тебе. Но ты не отвечал, я подумал… — Чонгук остановился, не желая озвучивать свой самый большой страх, а это, потерять Тэхёна навсегда.       — Ты подумал, что я бросил тебя? Что я играл с тобой? Или ещё хуже, что я мстил твоему брату используя тебя. Ты такой глупенький, наивный мальчишка. То, что вчера было, это моя злость и обида. Ты просто перестал бороться, а я был в плену у твоего брата. Он узнал про нас и решил подобным способом помешать мне, но я выбрался, я не мог отдать тебя кому-либо, — он костяшками рук проходит по пунцовым щекам.       — Прости, что сомневался в тебе. Прости, что не стал бороться, — он один раз ударил в грудь.       — Ай, за что? — ахнул Тэхён.       — Ты меня напугал зараза, — Чонгук потянулся за поцелуем, — что будет теперь? Брат найдёт нас, но я больше не хочу быть вдали от тебя.       — Куки, этому не бывать. Никто не сможет забрать тебя у меня, ты только мой, пуся. Я решу и это, мы договоримся с твоим братом, я знаю, как он дорог тебе. Он позлится, но свыкнется. Увидев как ты счастлив, он сдастся.       — Не называй меня так, — улыбается он в ответ, и тянется к любимым губам. Сердце трепещет от глупых, но таких ласковых слов из уст любимого.       Чонгук прижимается к нему, а потом засыпает, замученный изнурительными днями. Многое он пережил за это время, но сердце в умеренном ритме продолжает биться рядом с любимым мужчиной.