Бессмертная

***

      Я человек простой и мечта у меня простая — выйти замуж за шейха и жить ни в чем себе не отказывая, абсолютно не шевеля для этого и пальцем. Каждый второй о таком мечтает. А если Вы говорите, что нет, то у меня для Вас новости — Вы первый. Неожиданно, правда? Настолько же неожиданно для меня было проснуться не на своём любимом коричневом диване, которому лет больше, чем моему деду, а на, внимание, королевской кровати! Ладно, не на королевской, но роскошная она настолько, что впору думать о принадлежности её голубым кровям.       Собственно, что произошло, я так и не поняла. Ещё большее недоумение вызвали ворвавшиеся в комнату две женщины в форме горничных. Тут впору радоваться, однако я больше люблю парней в такой одёжке.       — Мисс Люси, Вы снова допоздна читали? — строго спросила пышная дама, и взгляд её намекал на то, что я должна ответить.       Я нихера не помню.       — Что? — это был главный вопрос, который я, естественно, не постеснялась озвучить.       — Лиса, госпожа только проснулась, — подала робкий голос вторая прислужница, сразу влетая с ноги в Лигу Святых Людей, — стоит ей сначала дать прийти в себя!       Прийти в себя — не то слово. Сложно здраво мыслить, когда ты просыпаешься в левом непонятном месте, тебя окружают незнакомые люди да ещё и в костюмах для фетишистов. Я вообще ничего не понимаю.       — Ладно, — вздохнула пышная женщина и зыркнула на меня, — даю Вам десять минут!       И они просто вышли, оставив меня наедине. А та робкая девочка-служанка взлетела в Лиге до небес.       Наверное, уже можно было догадаться, что случилось ещё на моменте с именем и обстановкой комнаты, словно из 19 века. Однако в своё оправдание скажу, что была в шоке.       Собственно, это была моя первая смерть. Я попыталась вылезти из окна, сбежать, потому что подумала, что попала в лапы маньяка-вивисектора, и не учла четвёртый этаж. Но потом я исправилась. Головой.       — Госпожа! — заорал какой-то мужик.       Камень врезался мне в череп. Жутко больно. Я отрубилась.       Я сделала попытку подняться на руках, однако в глазах всё плыло. Я вновь оказалась в той же комнате, где и пять минут назад. Боли в голове уже не было, лишь ломка во всём теле. Дверь распахнулась, и внутрь зашли уже знакомые служанки.       — Мисс Люси, Вы снова допоздна читали? — строго спросила пыш…       Сердце словно остановилось. На кончиках пальцев заиграла дрожь, я сжала шелковую простынь. Непонимание и страх навалились тяжёлым грузом на душу, её словно грузовиком придавило. Это уже было.       — Лиса, госпожа только проснулась, — та же фраза, слово в слово, — стоит ей сначала дать прийти в себя!       Дальше я уже особо не слушала. Они ушли на всё те же десять минут. Я встала с постели. Тот же холодный паркет, миниатюрные подростковые ноги и распахнутое окно с раздувающимися пузырём занавесками.       Я осмотрелась ещё раз: кровать, шкаф, комод, зеркало, дверь, ковер, окно и стеллаж с книгами. Обычная комната, чем-то напоминает детскую. На этот раз я решила не искать выход в окне, а пойти самым примитивным способом — выйти из комнаты через дверь.       В коридоре было прохладно, и белая кожа покрылась мурашками. Это стало сигналом того, что я всё ещё жива, и происходящее не сон.       Вообще, стоило ещё ахренеть от роскоши коридорного убранства. Там, наверное, только обои стоят столько же, сколько аренда моей квартиры. Как она вообще там? Хозяйка меня убьёт, если я не заплачу за этот месяц вовремя.       — Госпожа? — робкая служанка удивлённо распахнула и без того большие глаза.       — Я в туалет хочу, — сболтнула первое, что пришло на ум.       Она застыла и захлопала ресницами.       — Я предупрежу Лису, — отойдя от своего ступора, кивнула она.       Горничная убежала, и я осталась одна в огромном пространстве. Стоит пойти на разведку или подождать убежавшую? Конечно же моя многострадальная задница выбрала первый вариант. И очень зря, потому что в огромном особняке я потерялась спустя пять минут — настолько сложная планировка дома была. Однако на другом конце коридора послышались мужские голоса.       Поскольку я была босая, мне удалось бесшумно подобраться к говорившим людям. Я села, спрятавшись за большой тумбой и осторожно выглянула. Около большой распахнутой двухстворчатой двери стояли двое мужчин: высокий блондин и низкий полный мужичек с проплешиной в черных волосах.       — Большое спасибо за чай, — поклонился тот, что пониже.       Его сальные щеки краснели и поднимались, застилая и без того узкие глаза.       — Это Вам спасибо, что уделили мне время, мистер Бокаччо, — мужчина поклонился в ответ.       Он стоял спиной ко мне, поэтому разглядеть его лица не получалось.       — Не стоит, ведь семьи Бокаччо и Хартфилиев давние друзья.       Что? Он только что сказал Хартфилиев? Да не-не, просто совпадение. В конце концов, фамилия того толстого старика как у Джованни Бокаччо. Это совпадение. Точно.       Мужчины закончили обмен любезностями, и тот самый Хартфилий наконец обернулся.       — Люси? — удивлённо охнул он.       От шока я не могла связать и слова. Хартфилий приблизился ко мне за два шага и резко дернул за руку. Я не могла встать — ноги постоянно подкашивались. Джуд (как я уже позже убедилась) злился и, впиваясь пальцами в кожу на плече, не оставлял попыток поставить меня. Я лишь безвольно болталась, словно кукла.       — Мисс Люси, Вам не здоровится? — обеспокоился толстый мужичек, подбегая к нам.       — Да нет, она просто дурачится так, — поспешил успокоить товарища бизнесмен, и его рука сжалась ещё сильнее, — верно, Люси?       Я подняла на него взгляд и обомлела. Этот человек, звавшийся отцом Люси, смотрел на неё как на последний кусок дерьма, который лишь мешается под ногами. Дурачится? В голове эхом проносились его слова и ледяные требующие только ответа «Да» глаза.       — Ах! Вот Вы где! — в коридоре показались две запыхавшиеся служанки, но стоило им увидеть главу дома, как вся их обеспокоенность сменилась покорностью. — Доброе утро, господа.       Они обе поклонились в унисон, и их глаза больше не отрывались от пола. Я же продолжала смотреть на новоявленного отца и пыталась понять, почему Люси простила его.