Мальчик в юбке

Не то чтобы Чимину хочется заниматься этими сраными документами. Он делает глубокий вдох, когда находит еще один недочет в отчете и мысленно проклинает нового секретаря — пятого за последние два месяца. Пытаясь успокоиться, Пак откидывает голову и поджимает губы, стараясь заставить себя посчитать до десяти — Чонгук советовал. Один. Сердце бьется размеренно, его стук волной проходится по всему телу, когда Чимин задерживает дыхание. Два. Залетевшая через окно муха привлекает к себе внимание, потому что слишком громко жужжит. Она садится на край стола, начинает ползать, быстро перебирая лапками, и Чимин ловит себя на мысли о том, что все, на что годится отчет в его руках, — это роль предмета, которым можно прихлопнуть насекомое. Три. Если бы Чимин мог по щелчку пальцев успокаиваться, менять направление своих мыслей и выравнивать дыхание — он бы пользовался этим каждый раз, когда читает эти ужасные отчеты. Надо было слепо одобрить его и кинуть к остальным, чтобы не сидеть и не хмуриться теперь после прочтения каждой строчки. Четыре. Чимин делает вывод о том, что совет Чонгука не для него. Это идиотское правило о счете до десяти, чтобы дать себе время успокоиться, совершенно не работает. Попытка отвлечься от гнева счетом — все равно, что считать до десяти, смотря на эту самую муху, которая продолжает ползать по столу, иногда останавливаясь лишь на пару секунд. Из-за этого мыслей становится только больше, отвлечься совсем не получается. — Мистер Пак, — рука Чимина замирает в воздухе, и муха улетает. Он разочаровано стонет, наблюдая за тем, как насекомое покидает его кабинет через окно. — Вы не собираетесь идти домой? Уже очень поздно. — Лиа, — Чимин замолкает и переводит взгляд на настенные часы. — Проверь, выключен ли свет на этаже во всех кабинетах и иди домой уже. Секретарша безмолвно кивает и кланяется в знак благодарности. Чимин машет рукой, снова откидываясь на спинку стула, и когда дверь в кабинет закрывается, а стук каблуков начинает отдаляться, парень поджимает губы. Он бы мог сказать девушке о том, что ей следует переделать работу, но сейчас все, что он хочет — нырнуть в объятья Чонгука и спокойно уснуть, наконец-то выкинув из головы все гнетущие мысли. Лиа пробегает мимо Чимина, даже не попрощавшись, и когда она заходит в лифт, Пак останавливается, чтобы стянуть пиджак. Ему жарко, он растягивает верхнюю пуговицу и проверяет телефон на наличие новых сообщений. Ни одного, что странно. Чонгук обычно желает хорошего рабочего дня, если не просыпается раньше Чимина и не успевает сказать ему эти слова лично. Сегодня Чимин даже не разбудил его своим копошением, поэтому отсутствие сообщения слегка напрягает. Но лишь слегка. Когда двери лифта закрываются, Чимин опускает взгляд на свои ботинки и прикусывает внутреннюю сторону щеки, задумавшись. Он очень устал. Может, ему нужно уйти в отпуск, может, просто нужно найти человека, который будет хорошо справляться с работой секретаря. Чимин выходит из здания как раз в тот момент, когда ветер начинает дуть сильнее. Прищурившись, он поправляет взъерошенные волосы и размеренным шагом направляется в сторону своей машины, хлопая по карманам в поисках ключей. Чимину вообще-то нравится такие моменты. Моменты, когда на улице еще не ночь, но уже и не вечер. В это время мир людей будто бы замирает, превращается в безмолвный, тихий. Становится так спокойно на душе. На улицах все меньше прохожих, дороги пустеют, редко проезжают машины, все больше окон загораются светом в домах. Тень опускается на улицы, и ярко-горящие фонари освещают достаточно большое пространство вокруг, не давая споткнуться или наступить на что-то. Если бы Чимину не хотелось домой так сильно, он бы сел на лавочку или прогулялся бы, чтобы дать себе время разложить мысли по полочкам.

***

— Привет. Джойстик в руке Чонгука ощутимо тяжелеет, когда он краем глаза замечает только что зашедшего в гостиную Чимина. — Привет, — когда Пак шумно выдыхает в чонов затылок, вдоль позвоночника Чонгука пробегаются мурашки. Короткий поцелуй в макушку вызывает слабую улыбку. — Чем занимался весь день? — Играл в приставку, — Чонгук ведет плечом и ловит взгляд Чимина себе. — Что? Я сделал то, что ты сказал — комната убрана. Пак пропускает это мимо ушей и с шумным выдохом плюхается в кресло, которое стоит неподалеку. Он прижимает ладонь ко лбу и сильно трет переносицу, чувствуя, как усталость в теле потихоньку покидает его. Чонгук действует на него как энергетик. — У меня есть кое-что для тебя, — рукава толстовки моментально оказываются максимально натянутыми. — Хочешь посмотреть? Чонгук вскакивает с дивана быстрее, чем Чимин успевает согласиться. Парень, дергая головой, чтобы смахнуть челку, бегом поднимается на второй этаж и влетает в спальню как в задницу ужаленный, однако энтузиазм быстро пропадает, стоит только вещи, лежащей на краю кровати, появиться в поле зрения. Непонятно откуда взявшаяся тревога накрывает с головой, проходись по телу волной противных мурашек. Чонгук сомневается теперь. Аккуратно стягивая толстовку, а потом и домашние шорты вместе с нижним бельем, он так же аккуратно натягивает юбку, которую заказал еще месяц назад. Приятная на ощупь ткань темно-синего цвета щекочет чувствительную кожу, и когда Чонгук поворачивается к зеркалу, сразу же разочарованно стонет. — Ужас какой… У Чонгука всегда проблемы с самовосприятием. Он ненавидит свои ноги, руки, щеки — все это кажется ему большим, неприятным и отвратительным. Все слова Чимина о нормальном телосложении, комплименты о нем пропущены мимо ушей, поэтому прямо сейчас Чон падает на кровать в позе морской звезды и ругает себя за купленную юбку. В его голове сразу же всплывают плохие мысли, основанные на увиденном в зеркале, и Чимин, будто подозревая о них, появляется на пороге комнаты спустя некоторое время. — Что это на тебе? От неожиданности Чонгук резко принимает сидячее положение, и болезненное покалывание в районе затылка заставляет его на мгновение прикрыть глаза, чтобы прийти в себя. — Я уже снимаю. Чимин скрещивает руки на груди. — Тебе нравятся мои бедра? Вопрос настолько внезапный, что с первых секунд будто сбивает Чимина с ног. Уже предугадав ответ парня, Чон покачивает головой, но юбку снимать не спешит, все же замирает в ожидании. — Я уже сто раз отвечал на этот вопрос, — скрыть тот факт, что голос дрожит, не получается, и когда Чон отрывает взгляд от своих ног, то сразу же еле заметно хмурится, всматриваясь в чужое лицо. — Что-то не так? Чимину хочется повалить Чонгука на кровать и снять с него всю ненужную одежду. Юбка на нем выглядит слишком привлекательно для того, чтобы не стянуть ее. Медленно, оставляя дорожку мокрых поцелуев от нижней части живота до лодыжки. — То есть тебе нравится, как я выгляжу в юбке? — Ну, если ты ее снимешь, хуже не будет. Однозначно. Чонгук не успевает возразить — пальцы Чимина, оказавшиеся в его волосах, сжимаются, и парень прижимается своим телом к телу Пака, незамедлительно получая поцелуй. Чимин в принудительном жесте тянет за волосы, целует смазано и подталкивает Чонгука к кровати, заставляя лечь на спину. Чоновы ноги не сводятся, потому что Чимин вовремя касается его колен и раздвигает в стороны, пока на его губах расцветает ухмылка. Чонгук как-то стыдливо прикусывает губу, пока из его головы пропадают все мысли, которые осиным роем кружились в ней на протяжении последний десяти минут. — Если тебе так важно слышать от меня эти слова, то я отвечу на твой вопрос в сто первый раз, — серебряные кольца на пальцах Чимина создают контраст, и Чонгук слегка выгибается в пояснице, прежде чем приподнимается на локтях. — Я, блять, обожаю твои бедра. Первый поцелуй приходится на родинку, которая находится чуть выше колена. Чонгук делает глубокий вдох и почти сразу же вытягивает одну руку, кажется, предпринимая попытку возразить, но Чимин кончиком языка проводит по внутренней стороне бедра, вырывая из грудной клетки протяжный стон вместо связного предложения. Чонгук откидывает голову на подушку, и как только Пак сжимает его кожу, глаза сами по себе закатываются. — Тогда как тебе идея... — Чонгук снова привстает на локтях, сразу же устанавливая с парнем зрительный контакт. — Черт… Я хочу отсосать тебе прямо сейчас. Чимин тянет Чонгука за руку, заставляя принять сидячее положение. Стоит только их губам снова соприкоснуться, как Чон моментально бессовестно стонет, ловко расстегивая чужой ремень. Он опускается на колени быстрее, чем его опустят, и когда Чимин опирается на руки позади, широко расставляя ноги, Чон тихо смеется, забавно морща нос. Он помогает Чимину стянуть брюки вместе с нижним бельем, и когда пальцы того касаются его щеки, аккуратно поглаживая, парень ластится, словно котенок. — Если я теперь всегда буду надевать юбку во время секса, будет лучше? Не знал, что тебя возбуждают мальчики в юбках, хен. — Это касается только тебя, детка. Чонгук улыбается так, будто только что получил самый дорогой в мире подарок. Он устраивается поудобней, и когда раскрывает губы, касаясь головки члена, Чимин приглушенно ахает, ненадолго прикрывая глаза. Чон не медлит, вдыхает через нос и вбирает член в рот, демонстративно заглатывая до середины. Он замирает, еле ощутимо сжимая кожу на чужих бедрах, после чего аккуратно перекатывает орган за щеку, стараясь не доставлять неприятных ощущений. Чимину кажется, что он парит в невесомости. Чон знает, что он делает, и ему определенно нравится быстрая смена выражений на лице его молодого человека, нравятся громкие выдохи и дрожащие пушистые ресницы. Он ведет по всей длине члена языком, не спуская с лица парня взгляда, и когда Чимин ладонью проводит по его щеке, у Чона появляется ощущение, что он упал бы, если бы стоял на ногах. Чимин медленно, смотря через слегка прищуренные глаза, очерчивает указательным пальцем скулу, после чего проходится его кончиком по чужому подбородку. Кадык Чонгука дергается. Он моментально вбирает так глубоко, как только может, в этот же миг заходится кашлем, и в тот момент, когда отстраняется, подцепляет пальцем ниточку слюны, тянущуюся от головки члена до нижней губы. Чонгук раскрывает губы, когда сжимает в руке горячий член парня, пальцем задевая уздечку, вынуждая того громко застонать с прикрытыми глазами. Если бы у Чонгука была возможность, он бы каждый день за этим наблюдал. Чон снова лижет чувствительную головку, после чего оставляет несколько еле ощутимых поцелуев на ней, и Пак вздрагивает от волны мурашек. Чон не медлит, проходится кончиком языка до основания, надрачивает рукой и снова берет за щеку, ощущая, как в нижней части живота приятно потягивает. Он во второй раз дразнит уздечку, пускает вязкую слюну на твердый, покрытый заметными венками, член, и когда Пак рыкает, сразу дергая его за руку, вынуждая подняться, Чон хмурится от недопонимания. — Я так сильно люблю тебя, серьезно. Из головы пропадают все мысли о глупых, ни на что не способных работниках, и когда Чонгук снова ложится на кровать, а его ноги опять оказываются широко разведенными, коробка, все это время стоящая в шкафу, оказывается в руках Чимина. Смазка и анальная пробка с зеленым камушком — все, что ему нужно. Он раздевается до конца, но не позволяет Чонгуку стянуть юбку, лишь крутит пальцем, указывая на то, что парню следует перевернуться на живот. Чонгук скользит по простыням, когда Чимин притягивает его ближе, и тихий стон прерывается вскриком после звонкого шлепка по бедру. У Чона перед глазами картинка плывет, а в горле настолько сильно пересохло, что неприятно. Чимин обожает игрушки. Обожает их до безумия. — А, — Чон сильно прикусывает нижнюю губу, сжимая край одеяла в руке, пока Чимин наблюдает за тем, как пробка медленно проникает внутрь. — Подожди. Чон машет рукой, и Пак дает ему время собраться с мыслями. Чон дует на собственную грудную клетку, и когда выгибается в пояснице так сильно, как только может, сразу же начинает призывно вилять задницей. Пак специально медлит, покрывает ягодицы дорожкой поцелуев, пока Чон поджимает пальцы на ногах, чувствуя, как становится душно. Пак улыбается, надавливая на пробку, оглаживает сфинктер и медленно проворачивает игрушку, то и дело аккуратно вытаскивая и так же аккуратно возвращая ее обратно. Ему это нравится, чертовски нравится. — Хватит, я уже готов, — Чонгук хочет заскулить, словно маленький щенок, проклиная пробку, раздвигающую стенки изнутри. — Боже… Чимин усмехается и по часовой стрелке медленно выкручивает игрушку, стараясь не делать резких движений. Чонгук позволяет себе выдохнуть, когда пробка пропадает полностью, и стоит только Чимину со звонким шлепком опустить руку на его ягодицу, как с губ сразу же спадает громкое ругательство. — Я решаю, когда ты готов, а когда нет, — поцелуй за ухом пускает дрожь по всему телу. Чонгук тянется к чужим губам, но не успевает поцеловать, из-за чего разочарованно выдыхает и чуть шире расставляет ноги, сглатывая. — Знаешь, что? Серьезно, надевай эту юбку, когда мы занимаемся сексом. Она мне нравится. Чимин облизывается, и когда головкой члена проходится между разведенных ягодиц, Чонгук замирает в ожидании. От переизбытка эмоций у него вот-вот голова закружится. Член проскальзывает ровно наполовину, когда руки Чонгука слабеют, и стоит ему только прикрыть глаза, как чужие пальцы сразу же оказываются в его волосах. Пак гладит мягкие пряди, слегка оттягивает, чтобы оставить поцелуй на лбу и в этот же миг толкается бедрами, входя на всю длину. Чонгук стонет, широко раскрыв рот, и когда руки Чимина оказывается на его талии, он почему-то успокаивается моментально. Становится так комфортно и спокойно за считанные секунды. — Пожалуйста, двигайся, — Чонгук шепчет это в каком-то непонятном бреду, пытаясь задать темп самостоятельно, и он знает, что просить дважды ему не нужно. Два пробных толчка — и Чимин сильнее сжимает талию парня, заставляя того выгнуться в пояснице. Чон проводит по подушке подбородком, и когда прижимается к ней щекой, сразу же делает глубокий вдох, разом заполняя легкие воздухом. Чимин постепенно набирает темп, скрип кровати в какой-то момент бьет по ушным перепонкам и Чон чувствует, как начинают затекать его руки. Никаких разговоров, только стоны и невыносимые пошлости, которые Чимин четко проговаривает без малейшего стеснения, пуская по и без того раскрасневшимся щекам Чона очередную порцию румянца. Ускоряющиеся с каждой минутой толчки и периодически меняющийся угол проникновения заставляет обоих чувствовать себя где-то за гранью. Дорожка поцелуев вдоль позвоночника позволяет Чонгуку чувствовать себя расслабленно и не напрягаться лишний раз, что идет на руку и ему, и Чимину, потому что последнее, что они хотят — ощущение дискомфорта и недоверия. Чимин чувствует, как стенки плотно обхватывают его член, и вскоре толчки сменяются на более медленные, но вместе с тем и более глубокие. Чимину всегда мало. Мало Чонгука, мало стонов, мало мест для поцелуев. Всего мало. Чону настолько сильно нравится это ни с чем несравнимое удовольствие, что он неосознанно сжимает одеяло в руке так, что костяшки пальцев белеют. С каждым новым шлепком, с каждым новым толчком он стонет все громче и громче, жмурится все сильнее и сильнее, пока Пак внимательно наблюдает за тем, как его член исчезает внутри. Последний толчок заставляет вынырнуть из мира мыслей, и Чонгук сотрясается, ощущая, как Чимин изливается внутрь, пока пересохшие губы сами по себе поджимаются. Чимин хмурится и замирает, одной рукой поглаживая чонову ягодицу, другой — поясницу, через пару секунд наклоняется, предварительно сдувая пряди челки со лба, и поочередно целует лопатки Чонгука, которому хватает пары рваных движений рукой по члену, чтобы излиться на покрывало. Он пошатывается, в последний раз непроизвольно сжимая член Чимина внутри и сразу же заваливается на бок, когда Пак слезает с кровати. — Знаешь, что? — усмехается Чон, проводя рукой по слегка вспотевшему лбу, — у тебя странные фетиши на юбки, — он шутит, указывая на Пака пальцем, и тот протягивает ему салфетки, часто хлопая ресницами. — Пусть так. Но я уже сказал, что касается это только тебя, детка.