Провал революции и яндере-садистка.

Тацуми проснулся с жуткой болью в голове. Медленно поднимая свои веки, он понимает, что находится в каком-то тёмном помещении. Сам он был связан по рукам и ногам, и не абы чем, а очень толстой и прочной цепью. Благо — он хотя бы лежал на довольно мягкой постели. Он сразу приметил маленькое окошко сверху, которое было закрыто прочными железными прутьями, что сдерживали Тацуми в этой комнате. Небольшой луч лунного света пробивался сквозь эти прутья, и освещали часть комнаты. Вглядевшись, он увидел очертания стола, стула и двери в конце комнаты, которая, по-видимому, состоит из железа. — Твою… дивизию… где я?.. — хриплым и болезненным голосом произнёс Тацуми, пытаясь осознать всю ситуацию и хотя бы примерное местонахождение. И тогда он вспомнил последнюю встречу с Эсдес, и то, как он внезапно потерял сознание. Скорее всего от ее же фокусов. — Ясно… это конец. Я больше ничего не могу сделать. — пробубнив себе это под нос это с безразличием, он поудобнее улёгся на кровати и принялся размышлять и вспоминать о былом, о том, как он героически боролся с тысячелетней империей, и как он, вместе со своими товарищами практически победил в этой войне за правду и равенство. Однако, что-то пошло не так, и все его товарищи оказались убиты, а сам он гниёт в непонятной темнице. — Интересно, как там моя дере…вня… — внезапно, Тацуми вспомнил и осознал всё. Все обстоятельства последней встречи с Эсдес, и то, как она зверски перебила всех жителей его родной деревни, оставляя Тацуми ни с чем. По его щекам потекли слёзы. — Что же я… сделал не так… да, это я… во всем виноват. Зря я попёрся в эту столицу, зря я вступил в этот Ночной Рейд, зря я пошёл на тот дурацкий турнир! Все из-за меня! ВСЁ! — Тацуми начал громко орать на самого себя, обвиняя себя во всех грехах человечества. Он бы, возможно, даже придушил бы себя, если б не был связан. Но внезапно, он услышал до боли знакомые шаги в коридоре, из-за которых он мгновенно замолчал и застыл в ожидании. Медленные постукивания каблука об каменный пол эхом раздавались по всей темнице, заставляя каждую клетку Тацуми трепетать. И с каждым новым постукиванием, звук становился всё громче, как и кровь, бурлящая в венах Тацуми. И вдруг — звук прекратился прямо у самой двери. Тацуми в ужасе смотрел в сторону двери, ожидая своей участи. И тот, кто стоял за дверью, наконец вставил ключ в дверь, и несколько раз провернул его. Каждый поворот ключа сопровождался скрипящим неприятным металлическим звуком. И вот — дверь отперлась. Тот, кто за дверью, медленно дёргает ручку двери и распахивает её. Лунный свет озарил её генеральскую форму. Она просто встала в проходе, смотря в сторону её пленника. Лунного света из маленького окошка явно не хватало для того, чтобы увидеть её лицо, но Тацуми почему-то был уверен, что лицо за тенью там отнюдь не доброжелательное. И стояла она там, как ему казалось, минут пять. Время текло невыносимо медленно, будто бы давая Тацуми прожить еще лишние пару минут. И тут как гром, Эсдес произнесла: — Это… Кушать… будешь? И тогда Тацуми увидел в ее руках нечто, напоминающее поднос с едой. И в этот момент, живот заключенного предательски заурчал. — Хи-хи) — выдав смешок, Эсдес поставила поднос на стол и зажгла пару свеч, осветив комнату и саму Эсдес. Её лицо выглядело довольно необычно. У нее была широкая улыбка и румянец на лице, и одновременно абсолютно пустые глаза. Они были настолько пустые, что абсолютно весь свет, что попадал в ее глаза, мгновенно поглощался и расщеплялся, не оставляя ничего. Когда она зажгла свечи, она усадила Тацуми за стол, и тот увидел, что на подносе был горячий суп с мясом, хлеб и вода. Она взяла в руки ложку, и, начерпав немного супа, поднесла его ко рту Тацуми. — Скажи ааа! ~ — улыбаясь и тихонько посмеиваясь сказала она. — Н-нет, Эсдес, д-да я и сам могу- — неуверенным голосом Тацуми пытался донести до нее, что он и сам, в общем-то, может держать в руке ложку, но она проигнорировала его и силом запихнула ему в рот эту ложку. И как только он прожёвывал еду — она сразу запихивала ему вторую ложку, не давая ему произнести и слова против. Закончив с едой, Эсдес отложила поднос и спросила: — Ну как, вкусно было? — по прежнему широко улыбаясь, спросила Эсдес — Д-да… только мясо… какое-то странное. Это говядина? — Хи-хи~ — выдав загадочный смешок, она поцеловала Тацуми в лобик, уложила его в постель, и, задув свечи, удалилась из его тюремной камеры с подносом в руке. Тацуми вновь остался на едине со своими мыслями. В этот раз он мыслил об странности её поведения — он ожидал, что она будет орать на него и всячески пытать из-за его постоянных побегов. Но к его удивлению — она этого не сделала. И вдруг — Тацуми вспомнил про революцию. «Интересно… как там сейчас Республика?.. Революция же была не напрасной… ведь так?»

Тем временем где-то на фронте…

В северных таёжных лесах вечной зимы разразились жаркие и пылающие сражения между Империей и сопротивлением, которое заключило союз с Северными и Западными племенами, и вместе они пытаются дать отпор. Разрывающиеся бомбы и глухие стоны, звонкий гул мечей и копий — в каждой битве обе стороны несли просто колоссальные потери. Более того, с обеих сторон было почти одинаковое количество Тейгу, которое сопротивление успешно украло у Империи во время событий в столице. Бесконечный произвол дворянской власти сменился кровавым побоищем между угнетёнными и угнетающими. Революционные идеи плотно засели в умах простого люда, и эта бесконечная война, вероятно, не закончится в ближайшее десятилетие. Впрочем, известно лишь одно — что кто бы не победил в этой войне — мир никогда не станет прежним.