Ненужное признание

      Ребята возвращались после съемок в отель. Серега с Димкой сразу разбрелись по своим номерам, пожелав спокойной ночи, а вот Антон и Арсений затормозили. Точнее Шаст, которого резко приспичило пойти на общий балкон и закурить. — Ты прям как паровоз, — подошёл к нему сзади Арс и встал рядом по левую сторону, опираясь локтями о поручень.       Антон кинул в его сторону мимолётный взгляд, закатил глаза и стряхнул пепел. За сегодняшний день он довольно-таки устал, чтобы выслушивать очередные нотации Попова о том, как это вредно. Они какое-то время простояли в абсолютной тишине и всё бы ничего, но даже курить при такой напряжённой молчанием обстановке — невыносимо. Шастун потушил сигару об поручень и раздражённо посмотрел на коллегу. — Ты чего-то хотел, Арс, или что? — Может не будешь на меня так петушиться, — с усмешкой произнёс старший. Он глянул своими завораживающе голубыми глазами, чуть покрасневшими от переутомления на Антона. — В жопу тебя, Арс, сегодня денек вышел трудным, я хочу спать, — он махнул рукой на Попова и уже направился про что, развернувшись, как сильная хватка остановила его. — Подожди. — Нет, Арс, отъебись, прошу, — взбесился младший, отнимая от своего худи назойливую руку, — ты правда у меня уже в печенках сидишь. — Я не понимаю, что не так? — сделал Попов хмурое лицо, словно обдумывая что-то. — О, точно. Ты же у нас клоун, что на сцены, что и в жизни, так ведь? Ну признай, Арс, для тебя есть хоть что-то не в шутку? — последнее Антон сказал почти шёпотом, смотря в глаза напротив и видя в них полное непонимание. Он хмыкнул. — Даже сейчас, — Шаст тыкнул пальцем в грудь Попова, — ты ведешь себя как клоун, — прошипел сквозь зубы.       Антон сел на кресло-мешок, развалившись на нём и глядя на застывшего в ступоре старшего. На телефон пришло СМС, лишь для одного абонента парень был доступен в любое время. Он достал телефон из заднего кармана джинс и посмотрел на экран, ухмыльнувшись. Арсений, как по волшебству, оживился и впился взглядом в смартфон в руках коллеги. Нахмурил брови и выдохнул, садясь на пуфик напротив. Он наблюдал за тем, как Антон одним лишь большим пальцем лениво водил по экрану, набирая сообщение и Арс не сдержался: — О, дорогая и препочтенная Ира, у меня всё хорошо, просто замечательно. Секундами раньше, до тебя, я наорал на своего невероятно прекрасного и обоятельного коллегу — просто так. А теперь, когда я убрал из себя весь негатив, то могу радушно с тобой побеседовать, — вооброжал Арсений, пока Антон с поднятой бровью следил за этой насмешливой игрой из эмоций и каких-то маханий руками. — Вот ты и подтвердил свой статус актёра, иди спи, — только и ответил Шастун, вновь опуская глаза в телефон. — Ты её любишь? — неожиданный вопрос вылетел из уст Попова. — Иру? Конечно, — так же спокойно сказал он, как и в прошлый раз. — Нет, скажи именно, что ты её любишь. — Я её люблю. Люблю и буду любить. Однажды в будущем мы сыграем свадьбу, у нас родятся детишки и мы будем как одна дружная семья. Ты это хотел слышать? — для большей убедительности Антон смотрел ему прямо в глаза, но видел, что те совсем не верят. — Лгун. Это была такая же однообразная речь, что и во всех твоих интервью, где ты говоришь о том, что у тебя есть девушка и у вас с ней всё хорошо, — устало проговорил Арсений. — А что не однообразно в твоей речи, м? Каждый раз говоришь, что актёр, а как наступает вопрос о семье, поджимаешь хвост. Как же там твои Алёна и Кьяра, Арс? — Это не имеет значения. — Не имеет значения? Всё в твоей бестолковой жизни не имеет значения?! — прикрикнул Шаст. — Ты кого-нибудь любил по-настоящему, чтобы это и впредь имело, хоть какое-то, мать его, значение?! — зло смотря в голубые глаза напротив. —Или только наставления даёшь?       Антон вскочил с кресла и направился к себе как можно скорее, ему больше не хотелось сегодня видеть Попова.       Шесть лет. Шесть, мать его, лет он страдает от присутствия Арсения в его жизни. По началу, до начала съемок, когда только всё начиналось и проходили тренировки — было иначе. Он не чувствовал к мужчине ничего, они тогда были ещё мало знакомы, да и вечные репетиции не давали расслабиться и думать о чём-то прочем, а потому, какого-то влечения Шаст не испытывал. Но когда начался первый сезон... Он начал смотреть на своего коллегу иначе. Точнее он начал его замечать, им всё чаще приходилось взаимодействовать друг с другом и потому между этими двумя зародилась хорошая дружба. Если бы не эти "красные комнаты"... С одной стороны он рад, что их отменили, потому что ролевые игры там, зачастую заканчивались либо стояком, который приходилось прикрывать, либо ненужными мыслями, мешавшие соображать и придумывать шутки. Ему казалось, что это взаимно. Черт, ему действительно так казалось. Арсений уделял ему много времени, даже больше, чем своему давнему другу Серёге, и было глупым не признать, что иной раз он замечал внушительный стояк и у своего коллеги после этих "красных комнат". Антон думает, что и Серёга с Димкой тоже про это всё знают и поэтому у них постоянно появляются какие-то отговорки по типу: кажется, у меня появилась неотложка. И исчезают из поля зрения в мгновение ока, оставляя наедине Попова и Шастуна. Но вот только между ними ничего нет, кроме этих запутанных и многозначных взглядов. У Антона уже давно своя личная жизнь — у него есть девушка, а у Арса — семья. Хотя сам он этого не признаёт, потому как в её состав входят бывшая жена и дочь. Он давным-давно не видел своё маленькое создание, и Антон даже не знает, скучает ли тот или нет, хоть и догадываться — да. Но, что мешает Попову поехать и всё исправить? Что мешает ему воссоединить семью? Для Шастуна оставалось загадкой.       Поэтому прямо сейчас, переступив порог своего номера, он захлопывает за собой дверь, скидывает обувь и проходит к кровати, садится, накрывает руками голову и сидит так. Сам не зная того, сколько времени проходит, пока в дверь не раздаётся стук.       Убью этого Попова.       Антон смотрит на дверь, потом вскакивает на пол и широкими шагами, быстро пересекая расстояние, оказывается прямо у неё, открывает... И видит, что на пороге вовсе не тот, кого он ожидал увидеть. Лицо быстро меняется, становясь из разозленного в удивлённое. — Окс? — Да, Антош, прости, что так поздно, но просто хочу убедиться, что все дошли до своих комнат и сейчас мирно сопят в подушку, — быстро протороторила девушка и улыбнулась, как бы извиняясь за беспокойство. — Ничего, а... Ты к Арсу уже заходила? — так, как бы между слов спросил он, но увидел, как Оксана нахмурилась. — Да, но... — Что? — Его там нет, — ответила она и пожала плечами. — Ладно, тогда спокойной ночи, — попрощался Антон, закрыв дверь, перед лицом замершей с открытым ртом девушки, которая, по-видимому, хотела ещё что-то спросить.       Странно. Неужели он всё ещё там, хотя... Как тогда Оксана его не заметила? Хрень какая-то. Антон лёг спать с этими мыслями, но перед этим обязательно сходив в душ. Он ворочался на подушке, которая как-будто бы кипела от огня. Сон ни в какую не шёл, все мысли вертелись вокруг Попова. Да, что с ним происходит? С каких это пор он думает он нём больше, чем о собственной девушке? Всегда. Антон уже и не помнит, что собственно его привлекало в Ире и почему они до сих пор вместе, хотя уже давным-давно не виделись, а редкие СМСки и звонки, становились всё более редкими, особенно, когда ребята находились в туре, как сейчас.       Стук.       Антон открыл глаза.       Ещё один стук. — Шаст, мать твою, открывай! — раздался приглушённый голос из-за двери.       А вот и гвоздь в подошве моей жизни.       Шастун подходит к двери и открывает её. В номер тут же ввалится пьяный Арсений. Парень придерживает его за руку, чтобы тот не проелозил носом по полу. — Ты где, блять, шлялся? — тихо спрашивает Антон, чтобы не поднимать шуму на весь этаж.       Мужчина смотрит своими уже не сильно трезвыми, но по-прежнему голубыми глазами цвета океана и теребит в руке полупустую бутылку лекера. — В магазин ходил, бушь? — скомкано спрашивает Попов и протягивает остатки напитка.       Антон отталкивает руку и бутылка падает, разбиваясь. — Блять, Арс, что за хуйня происходит? С хуяли ты вваливаешься ко мне бухой в номер и громишь тут? — Это ты... Вообще-то оттолкнул мою руку.       От него сильно несёт сладкой вишней и Антон сдерживает себя от желания кинуть его в ванную и включить душ, чтобы смыть весь этот дурманящий аромат. Шаст доводит коллегу до кровати и сажает на неё, скидывает с ног мужчины вонючую за весь день обувь и укладывает на краю. Арсений не противится. Он спокойным взглядом следит за всеми действиями младшего, и когда то ложится на расстояние, на другой край от него, то тихо спрашивает: — Ты правда её любишь?       Антон усталыми глазами смотрит на Попова, повернув голову, и сжимает губы. — Арс, давай спать, прошу, — говорит он и отворачивается на бок, спиной к Арсению. — Ответь. — Уже отвечал. — Ты врал. — Откуда бы тебе это знать?       Наступила тишина. Антон не видел сейчас лица Попова, а потому не мог сказать уснул ли тот или о чём-то думает. — Я люблю тебя, — неожиданно выдаёт Арс в полголоса.       Глаза Антона расширяются и он смотрит в пустоту, в тёмный угол неосвещенной комнаты, и надеется, что это было сказано лишь из-за влияния алкоголя. — Я давно тебя люблю, Тош, и знаю, что это взаимно, а ещё знаю, что есть обстоятельства, из-за которых мы не можем быть вместе и вряд ли когда-нибудь вообще сможем. Я всё знаю и понимаю. — Тогда зачем это говоришь? — он всё ещё не оборачивается, но глаза становятся стеклянными. — Хотел, чтобы ты наконец услышал это.       Арсений глядел в спину младшего, а затем его глаза медленно начали закрываться. Алкоголь и трудный день говорили за себя. Антон повернулся в его сторону, услышав сопение, и когда увидел, что тот крепко спит, протянул руку к руке Попова. Ладонь его была тёплой, Антон сжал ее и притянул к себе. — И я тебя, Арс, — прошептал он, поцеловал тыльную сторону ладони и закрыл глаза. Спустя пару минут сон настиг и его.