Ты моя тайна

      Утро началось с влетевшей в комнату Гермионы Джинни. Грейнджер была почти готова, осталось только надеть мантию и всё, она готова. Девушка совсем не ожидала увидеть в своей комнате в такую рань Уизли. — Утречко, — бодро проговорила рыжеволосая и плюхнулась на застеленную кровать. — Ты куда вчера пропала?        Гермиона согнала с кровати подругу и с помощью палочки поправила постельное бельё, сохраняя невозмутимость. Гриффиндорка решила пока не говорить о новом знакомстве. Всё-таки, это была пока тайна. Её тайна. — Я немного выпила и решила пойти отдыхать, — солгала Грейнджер. Она помотала головой, чтобы волосы спрятали её покрасневшие от вранья уши. Мама ей всегда говорила, что у неё на лбу написано, когда та лжёт.        Воспоминание о матери вызвало небольшую грусть, но девушка отогнала печальные мысли, настраивая себя на светлое будущее. — И даже не потанцевала? Серьёзно? — возмутилась Джинни. — Зачем ты тогда вообще пошла?!        Гермиона пожала плечами и улыбнулась. — Ты повеселилась? — Да, — протянула Уизли, рассматривая общую фотографию Золотого трио. — Ты не видела, как Гарри с Невиллом танцевали!        После этого последовал небольшой рассказ про шикарные телодвижения гриффиндорцев, которые (по словам рыжеволосой) превосходили некоторых слизеринцев. А они, между прочим, слыхали заядлыми оторвами и любителями вечеринок.        Гермиона рассмеялась, представляя эту картину, учитывая то, что Поттер совсем не танцующий человек. — А почему ты так рано встала? — спросила Грейнджер уже в полупустом Большом зале. Уроки начнутся только через полтора часа и многие в это время спали. — Не знаю, — пожала плечами младшая Уизли и откусила от своего бутерброда внушительный кусок. — Ты не представляешь, какая я голодная. Готова гиппогрифа съесть. — Какой ужас, — усмехнулась Гермиона и отпила из своего стакана кофе.        Постепенно Большой зал наполнился учениками. Сонные лица мелькали там и тут. Пока было ещё время, Грейнджер решила сходить в библиотеку, чтобы найти побольше информации для мамы. Она искала её уже три месяца, с самого начала учебного года. Если прогресса не будет, придётся обратиться к Макгонагалл. Но гриффиндорка пока расчитывать на свои силы. — Доброе утро, мальчики, — проходя мимо Гарри с Роном, протараторила Гермиона. — Доброе, — улыбнулся Поттер. — Ага, — пробурчал Уизли.        Ну вот, снова обиделся. Ничего, Рон быстро отходит, ещё помирятся.        В библиотеке было, как всегда, тихо. Девушка взяла книги, которые заприметила ещё в прошлый свой визит, и направилась к секции Трансфигурации, к своему любимому месту. Она уже представлял, как сядет в этот уютный уголок, к которому вернётся ещё сегодня за тетрадью от База, спокойно прочитает что-то полезное и…        Но её фантазиям не было суждено сбыться. По крайней мере насчёт спокойствия. — Малфой? — удивлённо приподняла брови Гермиона. Но тут же опомнилась и попыталась сделать бесстрастное выражение лица. — Что ты тут делаешь?        Драко, до этого увлечённо что-то читающий, недовольно посмотрел на девушку. Показав на книгу, он сказал ехидно: — Читаю. А ты привыкла что-то другое делать в библиотеке, Грейнджер?        Гермиона слегка покраснела и поспешила исправиться, но не так поспешно, чтобы слизеринец не подумал, будто она оправдывается: — Я имею ввиду, что ты делаешь тут. На этом месте.        Драко приподнял бровь в немом вопросе.        Вот почему он всегда ведёт себя так, что от его действий она чувствовала себя дурой? — Потому что мне здесь нравится читать. Какие-то проблемы? — Но ведь это м…        Гермиона хотела продолжить, что это её место, но оборвала саму себя. Здесь не написано, что оно её. Пусть она никогда не видела Малфоя на своём этом месте, он имел право быть здесь. — Не важно, — твёрдо произнесла Грейнджер и села на соседнее место. — И что, ты даже не сбежишь? — спросил Драко с лёгким намёком на сомнение в голосе. — А я разве когда-нибудь сбегала?        Малфой счёл этот ответ удовлетворительным, кивнув, и вернулся к чтению. Гермиона взяла свой толстый блокнот с заметками и открыла на последней записи, чтобы вспомнить на чём она остановилась. Раскрыла книгу «Магические болезни всех стран» и сосредоточилась.        Взаимоотношения Драко и Гермионы были… странными. Малфой мог быть самым отборным дерьмом; он обзывался, вёл себя ужасно и просто был собой. Но иногда, когда не было лишних глаз и ушей, он становился таким, как сейчас. Будто снимал маску высокомерия. Всё ещё был саркастичным засранцем, но более… терпеливым, что ли. — Что, Грейнджер? — внезапно спросил Малфой. — Ты о чём? — непонимающе нахмурилась гриффиндорка. — Ты пялишься, а это значит, что усердно думаешь об объекте внимания. То есть обо мне. Поэтому спрошу ещё раз. Что, Грейнджер?        Гермиона тряхнула головой. Она и не заметила, как оторвалась от книги и начала рассматривать Драко, стараясь понять его. — Ничего. — Уверена?        Грейнджер закусила губу. Малфой так и не оторвался от книги, поэтому она продолжила смотреть на него. — Ну? — Почему ты такой? — выпилила Гермиона. — В смысле, ты ведь сейчас не обязываешься и ведёшь себя нормально.        Драко приподнял бровь и усмехнулся. — Хочешь дружить? Как со своими прохиндеями? — наконец посмотрел Малфой на девушку. — Мне кажется, ты неплохой со… — Тебе кажется.       Резко, чётко. Без шанса на дальнейший разговор.        Грейнджер тихо выдохнула, разочарованная. Но она не собиралась сдаваться. Она хотела подружиться с ним, несмотря на все обиды. Драко в конце шестого курса извинился и Гермиона простила его. Не сразу, но простила.        Гриффиндорка посмотрела на время. Оставалось десять минут до урока. Девушка начала собираться. Гермиона хотела спросить, не хочет ли Малфой пойти на урок, но в последний момент передумала. И молча ушла.

***

       Малфой смотрел, как Грейнджер собрала вещи и ушла. Зазнайка. Перед уходом сказать ещё что-то хотела. Разговаривает так, будто не знает, к кому обращается.        Скоро уже начнётся урок, но Драко не спешил. Ему хотелось вновь почувствовать то волнение, когда опаздываешь на урок, а потерять очки факультета не хочется. За две минуты он ведь успеет пробежать этаж и лестницу? Конечно успеет.        Малфой много думал на каникулах. После победы над Тёмным Лордом на пятом курсе, отца отправили в Азкабан. Матери, за содействие Пожирателям, дали наказание в виде домашнего ареста в течение трёх лет. А Драко не постигло ничего из вышеперечисленного. Он сам себя уже давным давно наказал.       На первом курсе, до того как он узнал, что Грейнджер магглорождённая, Драко считал ту лохматую девчонкой забавной. Но отец вдалбливал в мозг, что такие, как она, неестественны. Опасны.        Малфой не верил его словам, потому что собственные глаза не могли врать. Но приходилось делать так, как того требовал Люциус. По другому не могло быть. И в какой-то момент Драко даже поверил в свою ненависть к Грейнджер.        Но потом наступила битва в Министерстве Магии. Она перевернула всё. Она забрала тех, кто пускал яд в жизнь Драко.        Во время шестого курса Малфой вёл себя так, как сам того хотел. Он не сразу вышел из образа папенького сынка, павлина и так далее. Это было сродни лечению. Он до сих оправлялся от отравы.        Драко не хотел подпускать к себе кого-то, кроме своих друзей детства. Но интерес к этому книжному червю остался. Не сильный. Наверное, именно поэтому рядом с ней он чувствовал себя спокойнее… искреннее.        Две минуты до начала урока.        Малфой положил книгу в сумку и направился к выходу из библиотеки.        Драко никогда не понимал, почему Грейнджер дружит с Поттером и Уизли. С недозомби и обжорой. Их оценки оставляли желать лучшего, точно также как и манеры. Если не жалость, то что ею руководило?        Одна минута. Лестничный пролёт.        И ещё эта Лис. Странная. Но интересная. Слизеринец пообещал себе понять, кто эта девушка. Сначала надо узнать факультет, а там дело за малым.        Тридцать секунд.        Неужели она сумела его заинтриговать? Они в этом с Грейнджер похожи.        Пятнадцать секунд.        Главное, самому не спалиться Мелиссе, кто он. Не то будет плохо.        5 секунд.        Дверь в кабинет открывается. И Драко сразу упирается в замечательные кофейно карие глаза одной особы.        Чёрт. Кажется он влип.