I feel like I’m drowning

Дрим никогда не мог похвастаться своим образом жизни. Никакого постоянного места жительства, постоянная погоня за контролем и полная потеря самого себя. У него было достаточно времени на осознание своей никчемности в тюрьме, но пока Квакити не стал его частым «гостем» Дрим даже и не мог понять насколько же он беспомощен и никчёмен в глазах других людей. Квакити же дал ему четко понять, что Тэйкен ничего из себя не представляет. Лишь комок нервов, подавленной агрессии и жажды быть важным в глазах окружающих. У Дрима было достаточно времени на осознание того, что он никому не нужен. Джордж его не навещал и лишь занимался своими делами. Сапнам также забыл про него. Он был один на один с собой и зреющим в его голове безумием. Ничто так не помогает понять свою роль в жизни, как одиночество. Когда Технологии вытащил Дрима из тюрьмы они потеряли Ранбу. В тот миг Дрим уже понимал, что ему плевать. К нему уже давно пришло осознание того, что ничто не вечно. Как бы ты не хотел управлять миром, он нагнёт тебя и сломает. Сейчас парень сидел на краю дряхлой кровати дешевого мотеля и пытался разглядеть, что капли дождя, стекающие по запотевшему стеклу, хотят ему сообщить. Его жизнь превратилась в сущий кошмар. Иногда казалось, что лучше было страдать в четырёх стенах камеры, где единственным развлечением была стена из лавы, что ограждала его от всего живого. Дрим бы все отдал для того, чтобы вернуться назад и сделать что-то иначе. Хоть что-то. Чтобы не сидеть сейчас здесь, не смотреть в запотевшие окна, не чувствовать рядом тепло тела того, кому на него плевать и на кого ему плевать. Перед тем, как сбежать из тюрьмы он оживил Уилбура и тогда он бы никогда не смог подумать, что он станет его отчизной. Тем более, Дрим бы никогда не подумал, что будет стонать, как последняя шалава под этим сумасшедшим британцем. Впрочем, они были схожи в своём сумасшествии.

***

На часах два часа ночи. Дрим все также неподвижен. Он не выражал никакой реакции на прикосновения Уилла, который уже около десяти минут сидел рядом с ним на скрипучей кровати, курил дешёвые сигареты в рубашке с красноречиво оторванными пуговицами, которые сейчас точно валялись где-то в их номере. Уилбур любил мысль о том, что это не только его номер и он хранит больше тайн, чем мог бы, но, как говорят, трое могут хранить тайну только когда двое из них мёртвы. Ни Дрим, Ни Уилбур не могли назвать себя живыми. Номер дешевого мотеля тоже нельзя было назвать таковым. В этом были свои плюсы. Создавалось ощущение, будто этого и нет. Есть стены, хранящие секрет двух уже давно мертвых людей. Есть стёкла, запотевшие от всего, что творится в этом номере каждую ночь. Есть дверной замок, шатающийся, но все ещё отлично выполняющий свою функцию. Есть Уилл и Дрим, которые никогда не начнут диалог без необходимости, разве что не что-то в духе: «В номер?», которое одними губами произносит Уилл в конце очередного дня полного безумства и «Идём?», которое выдыхает в его губы Дрим после очередного всплеска агрессии, лёжа на сырой траве под тусклым светом Луны, по которой так скучал в тюрьме и в которой больше нет тайны, которую он не разгадает.

пару месяцев назад

Дрим думал, что жизнь над ним издевается. Ну не может она так мотать человека из стороны в сторону, зная, чего он так жаждет. Но, видимо, все же могла и ему казалось это несправедливым. Пару дней назад он сбежал из тюрьмы, не без помощи Техно и синдиката, но сбежал, а теперь он, мечтающий о свободной жизни, будучи за решеткой, осознаёт, что свобода не всегда так сладка, как о ней думают. Он осознавал это сидя на старом стульчике в ванной и отстригая отросшие за время заключения волосы, чтобы они смотрелись хоть маломальски нормально. Русые пряди падали на пол, пока их хозяин уверенно орудовал ножницами, обрезая виски и затылок. Дриму ничуть не жалко было с ними прощаться. Они напоминали ему о днях и ночах, слившихся в один, ведь ни солнца, ни луны в тюрьме не было, лишь голые стены нефрита и водопад лавы, который пропадал только когда его навещали, а происходило это не из любви и привязанности. Ещё до всего этого ужаса Тэйкен пришел к выводу, что чувства — это слабость, от которой нужно избавиться. Собственно, это он и сделал, но даже это его не спасло. Парень кинул ножницы в раковину и посмотрел на своё отражение в зеркало. Давно он не видел своего лица. Бледная кожа, веснушки появившиеся за время, пока он дошёл до своей самой дальней базы, шрам от удара Томми на переносице, зелёные глаза, которые ему никогда не нравились. Ничто в его лице, казалось бы, не изменилось, разве что появились мешки под глазами от постоянного недосыпа и улыбка стала чуть более безумной, чем до, но Дрим больше не улыбался, так что, никто бы этого не заметил. Парень вздохнул, опуская взгляд на раковину и хаос вокруг него. Слишком много волос на и без того грязной плитке. В целом, он не останется здесь дольше чем на пару дней, поэтому он лишь смел все в одну большую кучку у раковины и покинул ванную. Дрим не мог перестать думать обо всем, что случилось и что ещё может случиться. Он был готов сражаться, но в этот раз ему надо было закончить все раз и навсегда.

наше время

— Блять, Уилл! — кричал Дрим из-за своего импровизированного сооружения на поле, где они с Уилбуром сейчас сражались с зомби. Эти ожившие мертвецы окружали их, а Сут не переставал шутить о том, что они ему, как семья, — Закрой рот и убивай этих тварей! — яростно говорил парень, срубая голову зомби одному за одним. — Как ты смеешь так говорить о моей семье! — смеялся в ответ Уилл, но всё же начал нехотя двигаться и убивать монстров. Когда с этим было покончено и солнце начало вставать, а нечисть сгорать под его лучами, парни обессилено упали на траву за небольшой стеной. Дрим буквально осел на землю, скатываясь по стене, а Уилбур с легкой улыбкой лёг на неё и раскинул конечности в сторону. — Что ж, мы порешили половину моего рода, — Сут рассмеялся, смотря на своего партнера поверх очков. — Ой, да завали ты, — теперь Дрим тоже смеялся. Такие шутки не во время битвы ему нравились, а может он просто слишком устал, чтобы говорить Уилбуру какой он идиот. — Почему ты постоянно просишь меня заткнуться? — возмутился Уилл — Потому что ты слишком много и не вовремя болтаешь, — спокойно ответил Тэйкен, вздыхая и встречаясь взглядами с Уилбуром. Казалось, что тот прожигал его взглядом, былой улыбки на его лице уже не было, лишь чуть пугающее спокойствие, — Что..? — В ответ только тишина. Казалось они сидели так вечность. Просто смотрели друг на друга и молчали, Дрим думал о своём и старался не так сильно показывать, что его смущает эта ситуация, а Уилл просто продолжал изучать его лицо. Спустя некоторое время он все-таки отвернулся и встал, протягивая руку Тэйкену. — Я уже говорил, что ты очень странный, да? — Дрим взял руку Уилла и встал, тут же отпуская ее и осматривая себя на предмет повреждений. — Говорил, и не раз, — отозвался Сут, вставая за спиной парня и опуская руку между его лопаток, заставляя Дрима вздрогнуть и повернуться. — Ты что. нимфоман? — одними губами спросил парень. — Думай, как хочешь. Главное твой ответ на мой вопрос, — лишь пожал плечами Уилбур, стоя неподвижно, пока Дрим не покачал головой в знак согласия. Сразу после этого Уилл взял его за подбородок и притянул к себе, впиваясь в его губы. Он целовал Дрима так, будто он — последний глоток воздуха. Ноги подкашивались, а пульс учащался, заставляя сердце буквально биться о рёбра. Дрим не был фанатом такой близости, Уилбуру было плевать. Пока ему не сказали остановиться, он этого не сделает, а Тэйкен никогда этого не говорил. За все время, что они занимаются этим он ещё ни разу не сказал «нет», только говорил, как ему приятно и что сделать, но никогда не отказывал. Дрим объяснял это тем, что ему плевать, а Уилл нужен ему продуктивным, а не с недотрахом, но они оба понимали, что это лишь часть правды. Дриму нравилось. Уилбуру тоже нравилось. Тогда зачем останавливаться?

***

— Блять, да ты надо мной издеваешься! — Дрим не мог понять, что заставило его накричать на Джорджа, то что тот ни разу его не навестил или же то, что тот сейчас делал вид, что ему не плевать. — Я не понимаю, почему ты кричишь, Дрим. Хватит, — с тем же спокойствием отвечал Фаунд, продолжая собирать тростник — Да, ты издеваешься. — на выдохе произнёс Дрим, тут же закипая по новой, — Ты ни разу меня не навестил, сучий ты сын. Ты ни разу не прислал мне письма, ты ни разу не спросил ни у кого, где я и что я. Ни разу блять! Джордж, какого хера? — А что я должен был сделать? Навещать тебя каждый день? Ты что, ребёнок? — он вздохнул, откладывая тростник в сторону и упирая руки в бока, — Хватит, Дрим. У меня своя жизнь, у тебя — своя, что тебе ещё нужно? — Ах, то есть теперь твое «я буду рядом» не имеет значения? — Дрим чувствовал, как растёт ком в горле, как он медленно начинает преграждать путь кислороду и сулит ему скорой смертью. — Да, то, что я говорил и делал до — не имеет значения. Для меня точно, — отрезал Джордж и отвернулся от парня, окончательно сосредотачиваются на своих делах и игнорирую существование Дрима, который ещё пару месяцев назад искренне думал, что они друзья, что может даже больше, чем друзья. Следующую неделю Дрим провёл на своей новой базе, каждую ночь зачищая территорию от монстров и питаясь лишь энергией солнца в перемешку с кофе. Тогда он осознал, что единственная его слабость это Джордж. Тогда он понял, что больнее ему никогда не будет.