Are we still friends?

Вы знаете какого это — сидеть, прижавшись к старой, осыпающейся стене, хер пойми где и, в добавок, чувствовать, как твоё тело быстрыми темпами покидает кровь? С болью в груди вдыхать зловонный запах города? Вы знаете какого это, когда единственный человек, которому ты доверял, стреляет в тебя и уходит? А ведь он понимает, что, скорее всего, ты делаешь последние свои вздохи в одиночестве, пропитанный чувством предательства и разочарования, обиды и ненависти. Но ничего, мы всем им покажем.

6 лет назад

Несмотря на то, что на часах стрелки указывали на 10 часов утра, улицы города были окутаны мраком, лишь свет от неоновых вывесок и еле пробивающиеся сквозь облака дыма из химикатов лучи освещали дорогу. Он шёл через узкие улочки, наворачивал круги вокруг обшарпанных, покрытых каким-то многолетним химическим налётом зданий и постоянно оборачивался. Вдруг кто-то за ним следит? Такое происходило раньше, когда он был по младше, подростки видели в нём инструмент, с помощью которого можно было получить то, что производит его семья. Точнее производила. Они хотели узнать местоположения складов, но на тот момент он был беззаботным ребёнком, которого естественно, не просветили о точных координатах. Его преследовали, затем били, за то, что он ещё мал и не знал ёбаных координат! Этот безумный город ненавидит этого мальчика просто за то, что он родился и ходит по его земле. И он это не скрывает, а наоборот, щедро выкладывает все свои козыри на стол, такое чувство, что у него в рукаве их ещё полным-полно. Ему не впервой идти на заброшенную фабрику своего отца, но он всё ещё чувствует себя там как не в своей тарелке. Все те люди, что там работают поняли, когда приходит сыночек их любимого «босса» — жди беды. Проходя мимо работяг, в воздухе чувствовалось напряжение. Они его ненавидят. Ему они тоже не нравились. Большая их часть одета в лохмотья, которые едва держатся на их телах, а сами тела покрыты язвами и мозолями от тяжёлой работы. Кто-то из них производит оружие, отбивая железо на наковальне, от этого всё помещение наполняется звоном металла о чугун. Кто-то перекатывает бочки с какой-то фиолетовой жидкостью, она имеет неприятный запах и, наверно, такой же вкус. Но при этом её часто употребляют низкие слои населения (торчки, простыми словами). «мерзость» — единственное, что приходит на ум ребёнку. Сегодня все более активные и напряжённые, подметил парень, что-то точно произойдёт и скоро, ведь он здесь. В последний раз, когда он здесь был произошла авария. Целая двухметровая железная тара, в которой варится это «волшебное зелье», опрокинулась и всё содержимое обрушилось на рабочих. При этом никто не пострадал. Так сказал его папа. Но он слышал от некоторых сверстников, что их родители не вернулись с работы тем вечером, но спустя неделю, они пришли. Они были похожи внешне на тех, былых людей, но в их взгляде можно было увидеть чистое безумие и жажду. У них была ломка, которая не заканчивалась месяцами. Кто-то сошёл с ума и покончил с собой, кто-то пытался воровать у его отца, но они тут же платили за это своей жизнью. Зато фабрика оправилась после случившегося спустя неделю, найдя тем людям замену. Вот так просто, как сменить перчатки. Его всегда поражало такое отношение. Отец говорил, что ему тоже это не нравится, но так велел главный химбарон, а спорить с ним это тоже самое, что и подписать смертный приговор себе и своей семье, как бонус. «скоро это всё закончится» говорил он ему. И вот, поднимаясь по гнилым и скрипучим деревянным ступеням, он уже представлял, что его ждёт. Парнишка попытался открыть громоздкую деревянную дверь, как можно аккуратней слегка подталкивая её вперёд, надеясь, что это чёртово препятствие, отделяющее коридор от кабинета начальника, не заскрипит. Его отец ненавидел этот звук. В нём не было ничего особенного, но только ему стоило его услышать, он сразу бросал все свои дела и срывался на того несчастного, кто посмел оторвать его от напряжённой проверки поставок и тому подобного. Но в этот раз, дверные петли решили сжалиться над посетителем кабинета и не стали скрипеть, на радость паренька. Он вошёл осторожно, думая, что его ждут плохие новости. Ребёнок не боялся своего отца, за территорией фабрики, он был добрейший человек, он любил своего сына больше всего на свете и готов был пожертвовать всем ради него. Но здесь отец был строг ко всем даже к собственному сыну. «чтоб остальные боялись» В комнате витал лёгкий запах табака и пыли. Он прошёл в глубь, поближе к средних размеров столу, за которым сидел мужчина. Он был мезоморфного телосложения —крепкий с широкими плечами. При этом носил очки, которые добавляли ему утончённости и помогали при чтении. У его висков уже пробивались волоски седины, что никак не свойственно в его возрасте. Мужчина поднял свой усталый взгляд на мальца, его уголки губ постепенно начали ползти вверх, превращаясь в сдержанную улыбку. — Плохой день? — Спросил отец, немного сощурив взгляд и кивая, указывая на дырявую и обугленную штанину. Сквозь неё была видна неглубокая рваная рана. — Нет, всего лишь недоразумение, — Немного потупив взгляд ответил парень. Он не стал рассказывать, как в очередной раз чуть не влез в драку с одним из обитателей Зауна из-за обвинения его отца в убийствах. Он отделался лишь небольшим толчком в спину, от которого повалился на грязный асфальт. — Я не ожидал услышать другого ответа, Поджигатель, — Грустно улыбнулся папа. — Я же просил меня так не называть! — Его голос тут же понизился на пару тонов и стал звучать более яростно. Это прозвище дал ему отец из-за «небольшого» поджога, который он устроил пару лет назад, но штаны так и не сменил. Отец часто припоминает ему это, ведь в тот день, чуть не погибла вся его семья. — Давай уже к делу. Зачем я здесь? — Человек с выше просветил меня в грандиозный план по захвату влияния в Зауне. И для того, чтобы всё прошло гладко понадобится твоя помощь. Без тебя никак, понимаешь? — Отец смотрел на него серьёзно, не отрывая глаз, ожидая ответа. — Понимаю, но что могу сделать я, что не могут другие рабочие? — У тебя есть моё доверие. Ты единственный кому я могу это поручить, Бласт.