curse lantern

— Я не готов. Мороз перед рождеством и вправду чудесен. Первый снег, огоньки, фестивали — навевает атмосферу праздника и комфорта. Кто-то с нетерпением ждёт рождества, храня лишнюю копейку для подарка ему, а кто-то в отчаянии пытается найти деньги на отопление. Холод тогда был смертельный, а картонные дома продувало полностью. Хотя, сидя в богатом квартале Токио, пропивая последние деньги в тепле, не хочется ничего. Но когда после очередного глотка чего-то горючего, хочешь получить физическое тепло, может показаться лучшим вариантом пить до дна. Сразу залпом. Несколько бутылок сразу. С лютой непереносимостью алкоголя. Благо, существуют люди которые таких видят за километр. В нашем случае, слишком, если так можно сказать, пьяного юношу с естественно белым цветом волос заметили сразу. Хотя помочь не успели — его самого нашли.

Кажется, после звонка… десятого?

Бармен уточнил бюджет выпивки, что так отчаянно пил тот юноша тем, кто пришёл его забирать. Девушка ойкнула, вспоминая где он работает, а юноша рядом застыл в немом крике. Сам виновник торжества в нескрываемом азарте наблюдал за ними. Годжо Сатору чувствовал себя прекрасно. — Я не готов, — повторил немой язык. И вообще, глядя на холодную машину, пьяный мозг Сатору напомнил о том что Сёко ведь и вправду работает в морге. И её машина хуже морозильной камеры. А ещё это машина. — Правда что-ли? Ты готов был скакать по потолку, буквально пару минут назад. — отчаянно пытаясь затолкать друга в автомобиль пропыхтела девушка. — К тому же не я пропил последние деньги здесь. Доброе утро, дорогой Сатору, мы снова на дне. — Двадцать третьего дадут аванс… — следя за Сугуру, Годжо понял что вновь проебался по полной программе. — Сейчас три часа ночи двадцать четвёртого декабря. И это были последние деньги до какого-то там января, боже! — но ему нравилось как он хмурится, хоть и это плохой знак. — Хочешь блевать тут или в машине? — Иери не оставила тому выбора, всё-таки сажая его в машину с картонным пакетом и бутылкой воды с какой-то таблеткой. А после, глянув на Гето, добавила, сочувствуя — Если останешься жив до января, то оплатишь помощь нормальным кофе. — Конечно. У меня были сбережения, правда на другие планы… Придется вновь экономить, как бедные студенты на стипендии. — юноша хмыкает, вспоминая что с того времени прошло недолго. — Всегда буду удивлятся тому, что вы вместе. — Знаешь, я иногда тоже. Но это стоит того. — мечтательный взгляд Сугуру прервал блевающий звук с машины. Поездка будет долгой. — Но он не говорил мне ничего об этом. — А должен? — Нет. Не должен.

***

И всё-таки… И всё таки… — Ну и зачем? — находясь уже дома, если его так можно назвать, Сугуру начал опрос виновника. Входная дверь и та что ведёт к балкону открыты настежь, отчего стало прохладно не только в душе. — Мировой заговор — чушь собачья? — хватаясь за остатки радости, отвечают ему. — Ты мог хотя бы сказать мне… — Сказать что? То что ты станешь безумно богат? — Что у тебя что-то случилось… — игнорируя второе предложение уяснил юноша. — Всё в порядке. — он отвернулся, всё же замыкая дверь квартиры, насколько смог. В итоге ключи упали, а макушка Годжо впечаталась в стену. Гето лишь выдохнул. — Сатору, ты выпил не одну бутылку слишком дорогого виски… — аккуратно его рука ложится на предплечье собеседника, оттягивая того от стены. Ему было известно о непереносимости алкоголя, из-за чего ситуация стала ещё больше странной. — Но ведь ничего не случилось. Гето, прекрати думать об этом. Он знал что тот не прекратит. И Сатору Годжо знал о том что этот человек видит абсолютно всего его. Но ему лучше продолжить лгать в лицо, убирая остатки доверия с поверхности. Они проходили это в самом начале. Тогда, они так же пообещали друг другу о том, что в подобных случаях им нужно слепо помириться. Но они ни разу его не исполнили. — Мы могли просто поговорить. — Прости? Ты же знаешь, что я ни черта не скажу — это было брошено так случайно, что Сугуру помяк. — Ты ведь говоришь это для того чтобы я отстал. Сатору, что такого произошло, что ты пошёл в ближайших бар ночью? — конечно, его парень довольно взрослый и боятся за него незачем. И ему так же слепо верят, буквально ни за что. — Нет, мне правда жаль… — Молчи уж лучше. — он не зол. Просто кажется, что ему не доверяют. Хотя, не Годжо ли кричал о доверии в самом начале? — Гето, ну не злись ты. — Я злюсь только на то, что ты ничегошеньки мне не говоришь. Я волнуюсь всё же, а ты ещё о таком молчишь. — О каком таком же? — О важном. В молчании пьяницу уложили и напоили, оставив одного. Сугуру не желал вообще сейчас пересекаться с Годжо, но из-за того что кровать одна, придется ночевать на кухне. Хотя на самом деле, он попросту ненавидел запах спирта. Он перебивает все остальные ароматы… Но возвращаясь к ситуации с Годжо, Сугуру честно сказать ничего не может. Вот же он вчера утром был такой буйный и весёлый, даже про нормальный завтрак не забыл. И сейчас ему казалось, что у Сатору случилось что-то сверхъестественное. Гето так же вспомнил, что порой, ближайшие несколько месяцев он тоже иногда без причины становится будто сам не свой. Прям с утра. А сегодня же всё было прекрасно. Конечно, он предполагает несколько вариантов этого происшествия. Первое — ему было весело перед рождеством и он хотел сделать вечер ещё веселее — определённо нет. Очень похоже на Годжо, но нет. Второе — тётя четвероюродная споила? Дурь. Остальные варианты кажутся чем-то мелким, да и первые, ведь серьезно кидать на ветер всю наличку Сатору не будет. Живя в картонной хрущевке, они обещали друг другу не тратить деньги на безделушки. Их и так мало очень, на отопление только и хватает. Так что же такое могло произойти, чтобы Годжо Сатору спился напрочь? Гето задумался о том, что стоило попросить чек у бармена. А также, о возможных проблемах Сатору.       Всегда он просыпался от ласк или шумихи с другой стороны кровати. Иногда от ойка, ведь волосы Сугуру путались в пальцах Годжо во время сна. И ему правда не нравились дни, когда кровать была пуста. А сегодня тут даже не было признаков сна двоих людей. А ещё было вовсе не утро, а вечер. Зимой это можно считать ранней ночью. Словно слепой котёнок, он сползает с места сна, на ощупь находя тапки. А потом, засопя от холода, отказывается накидывать на себя одеяло, сворачиваясь в сосиску. Голова готова оставить рабочее место, отчего Годжо решает побыстрее найти своего сокамерника и узнать о том что произошло. А нашёл он его курящего на кухне, сидящего как курица на насесте. Тот в свою очередь, увидев немой вопрос в саторовских глазах, хмыкает, туша сигарету об деревяшку на подоконнике. — Утречка. Как спалось? — обыденный вопрос холодно вбился в головень Годжо, показывая что он явно что-то натворил.

и быть может он помнит что случилось, но не говорит ничего, а гето это и видит

— Гето… — начать разговор первым было беглым делом. — Внимательно. — Я серьёзно спил все деньги? — удивлённо уточнил Годжо. — Ага. И я думаю, что нам снова нужно поболтать. — на эти слова собеседник нахмурился. — Слушай, я не знаю что у тебя там случилось, но давай попробуем разобраться? — Я верну всё до копейки, ладно? — и Сатору был рад уже уйти, но услышав как его собеседник хмыкает, остановился. — Что не так? — Тебя не было целый день, и я нахожу тебя в элитной части города, застаю за выпивкой в три часа ночи, когда перед этим ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения, как я могу не волноваться? — юноша включил язву, намекая хотя бы на мораль. Гето встаёт, подходя к парню и ложа руки на его плечи. Проводит от них к локтю и обратно, согревая.

с утра я тебя дожидался вчера

— Конфуз на работе, я решил разрядить обстановку с ребятами, в баре, а они меня там бросили, этого хватит? — в голове у него это звучало гораздо лучше. — С теми ребятами которые ушли ещё днём и сказали, что тебя вообще не было на рабочем месте? — конечно, Сугуру позвонил бы его коллегам. — Хорошо, можешь не говорить правду. Но лгать зачем-то? — Гето… Просто оставь меня, ладно? Я не обязан говорить тебе что-либо. — Годжо осёкся. — Серьёзно? После того как ты втирал мне про доверие, ты бросаешь мне в лицо явную ложь, не скрывая этого. Сатору, будто в трансе ухватил собеседника за руку. Этот жест знаком обоим давно, означая то, что он не хочет поддерживать любой контакт. — Хорошо, я был не в настроении. Такое бывает. То что вышло — случайность. — Поверю. Но ты не ответил на вопрос.

они догадались, что ты не придешь

Сугуру ещё что-то говорит, а другой даже не слушает. Лишь сжимает его руку до боли, желая убежать. Спрятаться. — Я могу помочь тебе, как никак. Да, я навязываю, но ты серьёзно как не свой. И это не в первый раз, когда… — Нет. Всё в порядке. — Годжо взвыл, хотя хотелось кричать о том что он чувствовал. Тишина длилась недолго, ведь он поднял взгляд своих голубых глаз на миг, болезненно наблюдая за Сугуру. Этого хватило, чтобы тот мягко улыбнулся, словно его парня только что признали сильнейшим в мире человеком. От этого голубизна глаз ушла, давая месту тёмным зрачкам, что спрятались за ресницами. — Если всё хорошо, тогда почему ты смотришь так, будто мы оба должны умереть завтра?

ты помнишь, какая погода была?

— Что чёрт возьми, с тобой происходит, Сатору? Скажи мне, прошу. — Гето коснулся подбородка парня, поднимая его взгляд к нему. — Неужели мы умрём завтра? — Мы завтра не умрём. — Тогда что происходит? Я пойму, это же я. Он чувствовал что его собеседник на мели, хоть разговор только начался. Ведь в спорах с ним он всегда был пасивен- зачастую за хвост тянул Гето. Но может тогда он расскажет что с ним? А может и нет.

как в праздник! и я выходил без пальто

— Да как ты можешь что-то понять, Гето? — приглушённо шепчет Сатору, сжимая запястье юноши — Я не прошу тебя помочь, мне не нужна помощь! Голова Годжо опустилась, а сам он начал успокаивающее дышать. — Повторюсь, Гето, всё в порядке. Стальные слова он произнёс быстро, и хотел уже было отстраниться, когда услыхал чужое бормотание. — Давай просто поговорим, Сатору. Как раньше. — Нет. — Почему же? Что такое случится, если ты мне скажешь? Нет, почему ты не скажешь это мне? Тебе станет легче… — Нет, Гето. Я не обязан говорить тебе о каждом шаге и мысли. — он вскрикнул, зло смотря в глаза своего парня. Он что-то бормотал под нос ещё, пока не вспомнив кое что, легко ударяя Гето в грудь — Если и дальше будешь донимать своей опекой, то лучше уж будет разойтись! — последние слова он почти прокричал. Мигом отлетая от Сугуру, он хватает курточку и ключи, что с прошлого похода валяются у входа.

сегодня пришла, и устроили нам

Наспех обуваясь и натягивая элемент одежды, Годжо вылетает из квартиры, не слушая того, что ему говорят. Так и оказался он на улице в пижаме и куртке, без денег и идей. Идя между сугробов, он краем глаза наблюдал за знакомым окном, видя фигуру Гето. Из-за этого он почти побежал к повороту, чуть ли не плача от пришедшего холода. Рядом был маленький сквер, что имел лишь один фонарь, который освещает всю улицу, и лавку под ним.

какой-то особенно пасмурный день

Потеряв надежду на тепло, он плюхнулся на заснеженную скамью, кидая взгляд в небо. Сейчас оно тёмное, хоть и снег падает чуть ли не горой. Словно кофе с молоком. Только Сугуру не любит молоко, а Годжо не любит кофе. Хотя это не мешало им, вообще. Ничегошеньки не мешало им кроме Сатору. Точнее его сновидений. Снов, где Гето Сугуру умирает от его рук.

и дождь, и особенно поздний час

Это стало причиной того, что Годжо развил привычку спать на груди своего парня, слушая сердцебиение того. Потом он стал чаще звонить и писать, каждый раз узнаёт куда он идёт. Сейчас ему казалось, что последняя фраза была адресована самому себе, вовсе не Гето. Ведь он волнуется о его состоянии, а сам Годжо поглощён вероятностью смерти Сугуру. И раньше, ему снились части. Одни и те же, но не полная картина. А вчера… Годжо понял что и там они любят друг друга. Но также, ему приходится убивать Гето своими руками.

и капли бегут по холодным ветвям

И возможно, если бы эти сны не преследовали его каждый раз, когда он закрывает глаза, он бы справился. Но он не может, ведь это продолжается несколько месяцев. Сатору Годжо никогда не признает того факта, что Гето Сугуру слишком дорог ему. Он даже не говорил ему, что любит его. И это не он помогает ему, а лишь достаёт новыми проблемами. И почему же они всё ещё вместе? Гето терпит столько лжи, но всё равно каждое утро готовит ему чай, обязательно с моти. Плевать сколько денег осталось, моти будет всегда.

ни словом унять, ни платком утереть…

И сейчас он вновь чувствует стыдливое чувство вины. Злость ушла, холод он больше не чувствовал. О, Сатору не прав, это да. И сейчас он хотел бы просто обнять Сугуру и сказать ему эти три слова… И больше ему ничего не нужно. Ему не нужно даже кольцо, на которон он на самом деле потратил все деньги. И тепло. Ведь оно приходит только с Гето. Как сейчас. — Ты голоден, Сатору? — в зимней тишине эти слова звучали как музыка, особенно зная кто это говорит. — Радом с нами есть то ли Макдак, то ли КФС, не помню. Можем пойти. И согреемся нормально. Дома всё равно делать нечего. Потратим последнюю копейку. Лавка прогнулась, и плеча Сатору коснулись. Сейчас, под снегом и единственным фонарём на улице, они словно снова одни на свете. — Почему я, Гето? Почему ты всё ещё со мной? — опять, словно в трансе спрашивает Годжо, ложа руку на ладонь Сугуру. Он не знает, что сам сидит тут больше получаса, так что скоро замёрзнет. — Ты проклял меня. Вот и не уйду от тебя, больно ты дорог мне. — Любовь это то ещё проклятие, да? — Значит, ты всё же любишь меня? — Гето победно улыбнулся, аккуратно ложа голову в район ключиц Сатору. — Прокляни меня, Гето, и я буду навеки с тобой. Он обязательно расскажет ему. Да, завтра. Но сжимая бархатную коробку в кармане, Годжо думает что сейчас не время. Может быть, через пару часов, перед сном? Или после… А завтра кольцо… Завтра, Сатору Годжо и Гето Сугуру поговорят. Возможно, первый больше не будет лгать, вместо этого шепча слова о любви. А второй будет смеяться от чужого носа у шеи. Этого уже не известно. Но всё же… Но всё же… А сейчас, только они. Только Сатору и Гето, под фонарём что вот-вот погаснет. Только они во всём мире, и больше никто.

***

— Я не готов… — мокрая тряпка стала алой, пока бледный юноша оттирал ею кровь на чужом, мёртвом теле. — Я нигде и никогда не был готов потерять тебя, Гето.