L'amour n'est pas sans haine.

Финляндия любит его настолько дико, насколько может позволить себе разумная страна, её воплощение. Каждый вечер в доме России заканчивался таким же диким, точно его любовь. Угнетающее чувство собственничества, которое пугало и удовлетворяло одновременно. Доводило до своеобразного экстаза и заставляло удовлетворённо пошатываться, а в глазах темнеть всё больше и больше. Лишь чувства к нему переполняли тело, оживляя, казалось он даже мог почувствовать себя как настоящий человек. Однако стране не следовало так себя вести, это было не то, чего от него ждёт общество. И совсем не то, чего он ожидал от самого себя. Его поведение изредка пугало даже Россию, который обычно на очередной укус в районе ключиц реагировал крайне спокойно. Лишь издавал лёгкие стоны побуждая возлюбленного действовать дальше. Однако непонятно в какой момент это всё начало переходить все границы. И какого же было удивление финна, когда вместо очередного поощрения он получил только пощёчину. И всё-таки это было одним из его тревожных звоночков, о том, что любовь начала переходить границы. Перерастать в нечто ужасное, в то о чём не хотелось даже знать. Какой бы любовь не была она становилась до боли ужасной. Кажется Финляндия хотел ударить его, избить до гематом и следов от крови, что наводило на ужасные мысли, подозрения и впоследствии ужасное недоверие. А Россия конечно намного позже таких случаев старался избегать его, его дикой любви, этого накопившегося собственничества. Однако все чувства не могли пропасть по щелчку пальца им было важно быть вместе, так как другой человек попросту не понял бы. Не сжился с характером, не закрыл бы глаза на странные привычки и хобби. Но как бы хорошо не было рядом с ним, хотелось просто бежать не оставляя следов. И каждый очередной год задувая свечу на торте в свой день рождения он хотел избавиться от финна, а на каждый новый год написанное пожелание на салфетке, что вскоре должны были сжечь в стакане из-под шампанского было одно и тоже пожелание. «Я хочу сбежать», лишь это было в его голове каждый день. Ощутить свободу хотелось уж точно каждой клеточкой своего тела. И не чувствовать на своей шее такие любимые и одновременно ненавистные губы, не извиваться под его телом и не стонать, жадно прося ещё. Но каждый день начинался только с его поцелуев в щёку, только с приготовленного им завтрака и только с их совместных утренних прогулок по парку недалеко от дома. А потом продолжалась работа с огромным количеством бумажной волокиты, совместно проведенные перерывы между работой. Но вечерами в голове всё ещё проскальзывало некое «А может?...», которое присекалось так же быстро, как и появлялось. Только вот особой причины этому не было, только любовь, разгорячённые тела и музыка наполнявшая жизнью обоих.