Бумажные цветы

      Мобэй быстро снимает свой автомат с предохранителя и прицеливается. Напротив него у стены на коленях стоят какие-то люди. Их лиц не видно — на головах мешки, руки связаны за спинами, во ртах, скорее всего, кляпы, потому как они только мычат, не крича. Не вздрагивая, Мобэй пускает очередь в одного из них. Рядом слышно точно такие же выстрелы. Мобэй не испытывает вины, страха, боли или сожаления. Эти люди — грязные попрошайки, которые просто захотели власти, при этом ничего не смысля в политике. По крайней мере, им так объясняли ещё во время подготовки, а другого мнения на этот счёт им знать и не положено. Им говорили, что таких нужно убивать сразу. Из-за них может разрушиться вся страна, много людей может погибнуть из-за этих крыс.       Закончив с этим, Мобэй перезаряжает автомат и идёт вперёд, вместе с другими солдатами. Нужно проверить все улицы этого города, обнаружить и других паразитов, заставить пасть на колени у стены. Над головой пролетает вертолёт, напоминающий о том, что мирные граждане должны находиться дома, тот, кого обнаружат на улице в этот час будет признан революционером и немедленно убит. Дабы побыстрее закончить на сегодня, группа разделяется.       Мобэй идёт по тёмным улицам в одиночестве. В шлеме немного душно, а бронежилет довольно тяжёлый, но он продолжает идти прямо, держа оружие в своих руках крепко. И вот он замечат что-то у стены. Подойдя ближе, он понимает, что это что-то — кот. Обычный, дворовый, весь грязный, без одного глаза. Посмотрев по сторонам и убедившись, что никого нет, Мобэй осторожно приседает и снимает свой шлем. Он протягивает руку к коту и осторожно ласкает его, почёсывая подбородок. Зверь довольно мурчит и трётся о большие ладони. По уставу Мобэй не должен снимать свой шлем на улице и не должен взаимодействовать с окружающими и отвлекающими факторами. Но сейчас ведь никого нет, а значит он может немного расслабиться.       Со стороны мусорного бака слышится хруст стекла. Быстро встав, Мобэй хватает автомат в руки и смотрит в сторону источника шума. Какой-то молодой парниша в чёрных потрёпанных одеждах застыл на месте, неловко приподняв руки вверх и смотря так зашуганно. Наверное, он прятался всё это время за мусорным баком, а сейчас решил быстро уйти, да наступил на стекло. Приглядевшись, Мобэй видит большие чёрные пятна на пальцах парня. Возможно он писал те глупые лозунги на стенах домов. Ещё одна крыса. — Медленно подойди сюда. Не делай резких движений.       Парень подчиняется и подходит ближе, его карие глаза смотрят прямо на лицо Мобэя, не отрываясь. Эта крыса не пытается отвернуться или опустить взгляд… Нарушитель смотрит прямо, пускай и немного испуганно. Тёмные грязные волосы лезут прямо на лицо, но не мешают рассмотреть солдата. — Красивый… — громко произносит парень и быстро хлопает глазами, его скулы краснеют.       Мобэй хмурится и отворачивает голову. Он сейчас в полном замешательстве. Его только что назвали красивым? Почему? Внезапно он вспоминает, что сейчас стоит без шлема, оставленного на земле. Вот так промах. Парень увидел его лицо. И назвал его красивым… Непонятные чувства захлестнули Мобэя, он совершенно не знает как реагировать. Этому его не учили!       Когда он возвращается в реальность и поднимает взгляд, то видит, что парень уже исчез. Он сбежал, пользуясь случаем! Мобэй хмурится и тяжёлым шагом направляется к своему шлему, тут же надевая его. Не хватало, чтобы его каждый так легко мог облапошить! Бросив ещё один злобный взгляд на то место, где стоял парень, Мобэй видит что-то странное на асфальте. Подойдя ближе, он поднимает маленький белый цветок, сложенный из бумаги. Тот парень его обронил?.. Или специально оставил?.. Какое-то внутреннее чувство всё твердит, что второй вариант верный. Сзади послышались шаги сослуживцов. Спрятав цветок в грудной карман, Мобэй ушёл к ним.

…

      Уже в своей личной маленькой комнате, выданной за служебные заслуги, Мобэй лежит на кровати и вертит в руках цветок. Видно, что старались, когда складывали его. Так красиво, пускай немного неровно по краям, да и лепесточки чёрные. Мобэй давно не видел цветов. Здесь они просто не растут. Последний раз он мог видеть цветы в доме своей матери, но тот сгорел, а с ним и чудесная клумба.       В голове всё ещё раздаётся слегка хриплый и тихий комплимент от незнакомца. Хмурясь, Мобэй поднимается и смотрит в маленькое зеркальце. Он… Он правда красивый? Это хорошо для солдата? Тот парень странный. Так легко назвать кого-то красивым, а после сбежать, оставив только оригами. А этот цветок, его он оставил специально для Мобэя или же обронил?       Мобэй так хочет знать ответы на все свои вопросы, да только не у кого спросить. Его наверняка сурово накажут, если не отстранят за то, что он упустил крысу. Лучше уж самому всё понять и разобраться. С такими мыслями он засыпает.

…

      И снова его день начинается с того, что он запускает очередь в глупых паразитов. И снова ему нужно проходить по улицам города-призрака. Мобэй крайне расстроен тем, что сегодня ему не попался ни кот, ни даже пёс. Было бы славно просто погладить зверя.       Краем глаза Мобэй видит какое-то движение тени и спешит туда. Автомат на готове, он знает, что за этим углом тупик, а значит нарушитель не сможет сбежать. Резко выпрыгнув из темноты, Мобэй прицеливается и видит… Того вчерашнего парня?.. Одежда та же, волосы в пучке, а в руках балончик с краской. На стене недописанный призыв к справедливости. Парень явно напуган, он смотрит по сторонам, но не видит путей для отхода. Он прижимается к стене и садится на асфальт, прикрыв голову руками. По правилам Мобэй должен убить его на месте, но… — Тот цветок… Ты оставил его специально или обронил? — вопрос, не давший спокойно спать всю ночь. Наконец он получит ответ!       Парень медленно убирает руки и вопросительно смотрит, забавно приоткрыв рот. Мобэй вздыхает и достаёт из нагрудного кармана немного помятый бумажный цветок. Он и сам не знает, почему решил взять его с собой, но видимо какое-то шестое чувство его не подвело. — А. Так… Так ты тот самый солдат?.. Вчерашний?.. — паренёк много раз моргает и не встаёт со своего места. — Это не ответ на мой вопрос, — фыркает Мобэй и морщит нос, но незнакомец этого всё равно не видит. — Эм… Я… Я специально его оставил… Для тебя. — Зачем? — А? — Почему ты его оставил? Зачем он мне?       Парень выглядит уже менее напуганным, а потому медленно поднимается. Он опускает взгляд, а его лицо стремительно краснеет, когда он говорит: — Я решил, что ты очень красивый… И поэтому захотел подарить это…       И вот он снова называет его красивым. Мобэй вновь ощущает странное чувство внутри, а ещё у него ужасно горят уши и щёки. Неужели его действительно так легко смутить? Он поднимает глаза, парень ещё на месте. Почему не убегает?.. Он же упускает такой шанс. — Как твоё имя? — неизвестно почему, но Мобэй очень хочет узнать, кто этот незнакомец. — Э… Цинхуа. Шан Цинхуа… — Мобэй, — просто кивает он и застывает на месте. Ну вот и узнал он его имя. А что дальше?.. — Р-рад знакомству, хехе, — Цинхуа убирает балончик себе во внутренний карман и медленно уходит вдоль стены. — Ну я, хах, пошёл. Пока, что ли…       Мобэй никак не препятствует этому, только смотрит на то, как парень стоит уже у края и почти уходит за угол. Внезапно впереди раздаются тяжёлые шаги. Уже по этому звуку Мобэй может определить, что это его сослуживцы. Цинхуа испуганно замирает и тихо паникует, кажется, из его глаз вот вот пойдут слёзы от страха. Шаги становятся всё ближе, а лицо нового знакомого всё бледнее.       Мобэй не успевает толком подумать, как сам же подходит и хватает Цинхуа за капюшон, закидывая за ближайший мусорный бак и отходя ровно на один шаг, убедившись, что того не сильно видно. Он стоит ровно, когда другие оказываются рядом. Без каких-либо запинок Мобэй докладывает, что никого не обнаружил, эта улица чиста. Сослуживцы кивают и уходят дальше, а он всё ждёт, когда шаги стихнут.       Когда это происходит, Мобэй поворачивается и видит, что Цинхуа сидит за мусорным баком и смотрит на солдата огромными глазами, полными неверия и вроде восторга. Они стоят в полной тишине несколько мгновений, а потом парень подлетает к нему и обнимает за бёдра, стоя на коленях. — Спасибо! Спасибо! Огромное спасибо! Ты… Ты мой спаситель! Мобэй же, да? Мобэй, спасибо тебе! — тихо и непрерывно благодарит Цинхуа.       Мобэй чувствует себя очень неловко, но в то же время ему почему-то нравится, что этот новый знакомый так льнёт к нему. Странные ощущения, но немного приятные. Из-за смущения он отцепляет от себя Цинхуа и говорит ему уходить. Шан радостно кивает и на прощание машет рукой, ярко улыбаясь, а потом он уходит. Мобэй смотрит ему в след и немного поднимает ладонь, тихонько помахивая. Неизвестно почему, но он смущается ещё сильнее, увидев улыбку Цинхуа.

…

      Следующего патруля Мобэй ждал с нетерпением, поэтому теперь он быстро шагает вперёд. Но, к сожалению, он нигде не видит Шан Цинхуа. По неизвестным причинам это невероятно расстраивает солдата, этот парень привлёк его внимание, с ним хотелось быть подольше.       Ближе к позднему вечеру, когда уже начинало темнеть, а некоторые сослуживцы уже закончили обход и вернулись в штаб, Мобэй сидит на небольшом помостке и гладит сидящего на его коленях кота. Шлем лежит рядышком, автомат там же. Никто не станет искать Мобэя — он сказал, что хочет совершить ещё пару обходов. Кот мурлычет и трётся о ладонь. Как жаль, что солдат не принёс с собой что-то съестное.       Сзади раздаются шаги, неторопливые, осторожные. Он готов в любой момент подскочить и убить крысу позади себя, но тут раздаётся знакомый голос: — Мобэй?..       Его зовут тихо, почти шёпотом, и неуверенно, будто боятся ошибиться, солдат всё же поворачивает голову и кивает. Шан Цинхуа облегчённо вздыхает и подходит ближе. Немного постояв рядом и помявшись, он всё же садится рядом с Мобэем, прижав к груди колени. — Эм… Я… Не видел тебя сегодня, хехе… Хотя может это был ты, просто вы все в шлемах, ахах… Я, я… Эм… О боже, — Цинхуа накрывает своё розоватое лицо рукой и вздыхает. — Твои руки в краске, — решает помочь найти тему для разговора Мобэй. — Ты сегодня писал лозунги на стенах? — А, да. Я написал их за сегодня штук пятнадцать. Думал, руки отвалятся и голова набухнет, но этого не случилось, — парень победно улыбается и поднимает большие пальцы вверх. — Зачем вы это делаете? От этого есть какой-то толк? — А? Ну… Не знаю насчёт остальных, но… Я думаю, это помогает людям продолжать бороться. Понимаешь? Что-то вроде поддержки и всё такое. — Зачем вы вообще боритесь с чем-то? Не проще смириться и извлечь для себя хоть какую-то пользу? — Смириться? Ни за что. Какой-то напыщенный индюк пришёл к власти и рассказывает нам о новых законах! Да ещё и условия какие-то выдвигает! Будто он что-то смыслит в жизни и знает, как будет лучше! — А вы смыслите и знаете? — А?.. Ну… Эм. Не все, конечно… Да и не то, чтобы знаем… Я просто… Просто мне кажется, что он не подходит и всё. Его законы ужасны и жестоки. — Но справедливы. Если им подчиняться, то всё будет в порядке. — Я не собираюсь подчиниться жестокости, если есть способы улучшить нашу жизнь. Мы могли бы сделать всё лучше! И смягчить правила. — И как же? Хоть кто-то из вас смыслит в политике? Или, может быть, вы просчитали все последствия?       Цинхуа молчит и, кажется, кусает свою щёку. Мобэй вздыхает от усталости и раздражения на самого себя. Ну теперь у них уж точно не получится нормально общаться, ведь Мобэй естественно обязан вот так начать конфликт. Хотя… В этом есть своя польза. Теперь он знает, о чём думают эти революционеры. Понять он их не способен, ему это всё кажется неаргументированной дуростью. — А мне кажется, что это правильно. Уж лучше так, чем бездействовать.       А вот для Цинхуа это похоже многое значит. Может быть, это какой-то способ самовыражения? Так они и сидят на мосту в тишине, каждый пребывает в своих мыслях. Через час Мобэй встаёт, надевает шлем, берёт автомат, перезаряжает его и направляется в штаб. Цинхуа, похоже совершенно забывшись, следует за ним и не смотрит на дорогу. — Ты не должен идти за мной, — остановившись, всё же решает сказать Мобэй. Что это ещё за глупость? Стал революционером, так хотя бы не становись идиотом! — А? В смысле? Ты не ведёшь меня в ваш штаб? — Зачем ты мне там? Это опасно. Тебя там приставят к стене. — То есть… Я могу уйти домой?.. И ты не станешь в меня стрелять, потому что я один из них?.. — Цинхуа недоверчиво сощуривается, сжав кулаки. — Нет. Уходи спокойно.       Мобэй разворачивается и идёт прочь, как вдруг его окликивают. Цинхуа подбегает ближе и достаёт из кармана бумажный цветок. Этот больше прежнего, да и цветом он не белый, а ярко-жёлтый. Мобэй берёт оригами в руки и смотрит на парня. Тот сильно краснеет и убегает прочь. Солдат остаётся на месте со смешанными непонятными чувствами и бумажным цветком.

…

      Прошло довольно много времени с их встречи. Мобэй и Цинхуа стали чем-то вроде пары. Это крайне неожиданно и как-то странно, но оба считают это самым правильным решением. Каждый вечер они встречаются на мосту. Мобэй приносит какую-нибудь сладость и отдаёт её Цинхуа, а последний радостно уплетает всё, даря в ответ бумажный цветок. Каждый вечер — разные цветы. Иногда это небольшие розы, иногда подобие лотоса. В каждом из них чувствуется душа и любовь. Каждый из них Мобэй бережно хранит в ящике в своей комнате. И каждый раз, когда он проверяет их сохранность, на его лице сама собой появляется улыбка.       Они сидят вместе, болтают о жизни, иногда о политике, но это крайне редко. Число недовольных не уменьшается, наоборот, их будто становится больше с каждым днём. Мобэй никогда не спрашивает какую-то секретную информацию, например, местоположение зачинщиков или их имена. Его это не волнует. Единственное, что для него важно в такие вечера, так это сколько сегодня Цинхуа поел, чем он занимался, хорошо ли поспал. А на душе становится так хорошо, когда паренёк рядом держит его за руку, кладёт голову на плечо и начинает рассказывать.       Редко когда Мобэй может вот так расслабиться, забыть на мгновение о трупах, что являются ему в кошмарах, о звуках выстрелов, о запахе гари и крови. Он счастлив, он влюблён. Слабо улыбнувшись, Мобэй осторожно приподнимает подбородок Цинхуа пальцами и целует обветренные губы, стараясь передать всё, что он чувствует. И его возлюбленный будто бы всё понимает и отвечает, прижимаясь ближе, мягко поглаживая плечи.

…

      Время уже переваливает за полдень, когда к стене приставляют ещё несколько пойманных революционеров. Стоя напротив них, Мобэй чувствует, что не может спустить курок. С недавних пор он многое в жизни переосмылил, скорее всего, так на него повлияло общение с Цинхуа. Когда-то он считал всех этих людей жалкими крысами, а потом встретил своего милого хомячка, сумевшего доказать, что все они не отличаются от него самого. Отныне он не видел в этих несчастных врагов. В голове всегда была мысль — вдруг это он не прав, вдруг эти люди здесь герои, а не враги?.. Но сейчас Мобэй чувствует себя гораздо страннее обычного. Он смотрит на стоящего на коленях с мешком на голове, и в груди холодеет. Что-то подсказывает ему не стрелять, защитить, спасти. Есть что-то знакомое в этой дрожи, в этой повидавший не лучшие годы чёрной куртке. Но он всё равно стреляет. Он не желает подчиняться капризам своего сознания. Тело падает на холодную землю, из дыр от пуль льётся кровь. Мобэй уходит прочь, даже не обернувшись.       Вечером он приходит на мост и садится, слушая тишину. Он ждёт своего возлюбленного, тот скоро появится. Но Цинхуа так и не приходит…